7

Горячие мужские ладони накрыли упругие груди, играли с сосками, перекатывали затвердевшие бусинки между пальцами, сминали полушария. Нежные движения чередовались с жесткими, наслаждение граничило с болью. Жар растекался по телу, бурлил в крови, мозг отключался, затопленный желанием.

— Максим… — выдохнула Ева, когда пальцы мужа начали выводить круги на ее животе, остановились на пупке, скользнули между ног к центру наслаждения. Туда, где полыхал пожар.

— М-м-м…

Она открыла глаза, посмотрела на зеркальную стену душевой. На фоне широкоплечего высокого мужчины Ева выглядела тростинкой, девчонкой. Крупное смуглое тело контрастировало с белизной ее кожи. Темные глаза мужа стали почти черными, похоть затопила радужку.

— Вот так, моя хорошая, — шепнул Макс.

Одной рукой он крепко прижал жену к своей груди, почти уложив ее на себя, вторая творила магию с податливым телом. Сильные мужские пальцы были нежными и чуткими. Они кружили вокруг главной чувствительной точки, раздвигали бархатные набухшие складки, растирая обильную смазку. Ныряли внутрь и тут же возвращались. Дразнили, обещали, искушали.

— Такая горячая, влажная. Ты — мой дом, Ева. Моя душа.

Макс увеличил темп, выбивая из груди жены тихие стоны. Пальцы двигались быстро, скользили, надавливали на клитор, массировали, разжигая огонь. Он менял темп, замирал на миг, и это сводило с ума. Еву трясло от предвкушения приближающегося пика. Тело слабело, плавилось, и, если бы не сильная рука мужа, она упала бы на пол душевой кабины.

— А-а-ах… — всхлипнула девушка, — пожалуйста…

— Что?

Макс не сводил взгляда с зеркала. Жена, распластанная на нем, возбужденная, открытая, податливая и отзывчивая… он был готов смотреть на это вечно.

— Пожалуйста, — прошептала Ева, разводя ноги шире. — Хочу…

— Да, любимая.

Мужчина сильнее откинулся назад, рука сместилась с тонкой талии на манящие полушария. Его широкая ладонь — лист бумаги, ее затвердевший сосок — изящное перо. Он неспешно писал историю любви. От этих движений грудь становилась тяжелой и очень чувствительной. Под кожей простреливали острые электрические искры, бушующее пламя рвалось на волю, сжигало предохранители. Нежные движения ладони контрастировали с жесткими пальцами другой руки, которые хозяйничали внутри. Ева разрывалась от ощущений, тело стонало натянутой струной. Адашев был талантливым музыкантом, а его жена — отзывчивым инструментом, который отзывался ангельской мелодией на каждое прикосновение.

— Кончи для меня, девочка.

Пальцы Макса двигались в нарастающем темпе. Он тихо рычал, глядя на то, как жена приближается к пику удовольствий.

Спина Евы изогнулась дугой, крик заполнил пространство, разрывая душу мужчины чувством, описать которое невозможно. Внезапно она сорвалась. Взорвалась, разлетелась на миллиарды звезд. Внутренние мышцы сокращались, пульсировали на пальцах мужа, смазка текла по бедрам прозрачными дорожками. Девушка захрипела, бессильно откинувшись на горячую грудь Максима. Секунды улетали в вечность. Вселенная, только что разлетевшаяся в пыль, в ничто, медленно обретала свои прежние очертания, возвращалась способность дышать и слышать. Она чувствовала, как каменный член мужа упирался в ее бедро. В сексе Адашев всегда отдавал предпочтение наслаждению жены, отодвигая свою разрядку на второй план.

— Моя Ева.

Ладони Макса вновь летали по ее телу. В этот раз они успокаивали, гладили, ласкали, возвращали выгоревшей от оргазма коже потерянную чувствительность. Пламя медленно отступало.

— Максим, — Ева кошкой потерлась о грудь мужа, впитывая его запах, наслаждаясь прикосновениями к мужу, который отзывался на это мелким подрагиванием стальных мышц.

Подполковник улыбнулся: Максим… только она называла его полным именем.

Макс — удобно, быстро, универсально, для друзей. Максим Юрьевич — для бизнеса, а Максим — только для них двоих. Это допуск к сердцу, единый универсальный ключ от всех его замко́в.

— Мы еще не закончили, — Адашев усадил любимую на специальный приступок, и потянулся за розовым флаконом, стоящим на полке. Растер в ладонях несколько капель шампуня, нанес на короткие светлые волосы жены. Аккуратно взбил пышную пену, массирующими движениями прошелся вверх от седьмого позвонка к макушке, почесал за ушком, слушая довольное мурлыканье женщины. Его Ева — сильная, гордая и независимая. Этим и привлекла внимание Максима, но рядом с ним она становилась податливой и слабой, чувственной и жадной до ласк. Мало кто догадывался о том, сколько нерастраченной любви скрывалось в белокурой красотке.

Он, Адашев, звериным чутьем распознал ту, что так долго искал. Женщину. Настоящую. Живую. Без искусственного тюнинга внешности, без красивых театральных поз и высокопарных фраз ни о чем.

Мечта подполковника, его фетиш — длинные волосы жены, но та категорически заявила, что ее стиль — которкие стрижки. Вздохнув, мужчина принял факт и больше к этому вопросу не возвращался.

Он перебирал светлые пряди, смывая пенную шапку шампуня. Первое время Ева нервничала от проявления подобной заботы, стеснялась и закрывалась, но затем расслабилась, научилась получать удовольствие.

— Охуенная девочка, — просипел Адашев, когда пальцы жены коснулись напряженного каменного члена. Они нежно обхватили головку, пробежались по выступающим венам, очертили уздечку. Прикосновения были невесомыми, как дуновение ветра, но сводили с ума, заставляя сердце подполковника срываться с нормально ритма.

— Шелковый… такой большой и сильный, — отозвалась Ева, продолжая ласки. — Мой.

— Только твой, — рыкнул Макс, подхватывая жену под бедра. В ответ она крепко обвила его ногами. — Всегда твой.

Он провоцировал, установив дистанцию между телами. Игра — аллегро любви — продолжалась. Головка члена касалась входа в желанную пещеру, словно просилась домой, растирала появившуюся смазку. Распахнув глаза, Ева наблюдала за мужем, а тот тонул в их синеве.

— Да, Ева? — взгляд потемневших глаз. Вопрос и мольба, слитые воедино. — Хочешь?

— Да, Максим. Жду, — легкий, едва заметный кивок, бедра, разведенные шире и движение навстречу как согласие.

Он входил медленно, ощущая жену каждой клеточкой члена, распаленного желанием. Ее жар, влагу и нежное обладание. Растягивая под себя, погружаясь все глубже, он впился в губы любимой, заглушая тихий вскрик. Тонкие пальцы запутались в темной шевелюре Макса, спускались на плечи, чертили по спине огненные полосы.

Наверно, это мой рай — звенело в ушах подполковника. Строчка из простенькой наивной песенки, которую он однажды услышал в машине жены, сейчас стояла на репите в его голове. Ева — его рай.

— Еще, Максим, — прошептала девушка ему в губы. — Сильнее. Хочу тебя чувствовать…

Он подчинился. Выходил почти полностью, а затем резко возвращался на всю длину, с каждым новым движением раскаляя обоих. Душевую кабину наполняли звуки шлепков и тихие стоны, в воздухе витал пряный запах секса. Ева спустила одну ногу на пол, а вторую положила на плечо мужа, меняя угол проникновения. Зарычав от удовольствия, Макс разогнал темп, тараня тело любимой. Оргазм обрушился резко, нежданно, затопив сознание. Спазм пробежал по телам электрическим разрядом, заставив Еву изо всех сил вцепиться в широкие плечи мужа. Она чувствовала внутри себя пульсацию члена, обжигающую лаву, излившуюся в ее глубины, под девичьими пальцами судорожно сокращались мощные мышцы на окаменевших от напряжения руках.

— Моя, — сипло выдохнул подполковник, зарываясь носом во влажные волосы жены.