8

Утро нового дня в семье Адашевых началось с громкого крика…

Ева заворочалась на плече мужа, пытаясь спрятаться от слепящих солнечных лучей. Удивленно приоткрыла один глаз — с чего вдруг так светло? — и посмотрела на часы.

— Проспали! Твою мать!!!

Она соскочила с кровати и лихорадочно начала одеваться. Белье, джинсы. Черт! Где ее любимая блузка?

— Держи, — Макс протянул жене простую хлопковую рубашку, палочку-выручалочку на все случаи жизни. — Не суетись, Ева, успеем. Я сам тебя отвезу.

Бывшему военному потребовалась всего минута, и полностью одетый мужчина уже скрылся на кухне.

— Легко так говорить, когда сам себе начальник, — фыркнула девушка, умываясь. Пара взмахов расческой, небрежное движение пятерней — укладка готова. — Если опоздаю, Никитин влепит штраф и устроит публичную порку на планерке.

— Не устроит, не бойся, — голос Макса слился со стуком двери холодильника.

— Договорились. Не буду.

Последний взгляд в зеркало подтвердил, что ночь любви пошла ей на пользу. Слегка припухшие розовые губы, сияющие глаза, румянец, легкая улыбка. Красотка!

— Так, все! Хватит тратить время на самолюбование!

Они встретились в коридоре. Адашев отработанным жестом похлопал по карманам пиджака, проверяя наличие ключей, документов и телефона, Ева быстрым взглядом просканировала содержимое сумочки. Все на месте, можно ехать.

Черный внедорожник подполковника рядом с компактным седаном Евы казался горой.

— Аккуратнее, — Макс распахнул пассажирскую дверь и помог жене занять место в салоне, прикрыв ладонью светлую макушку. — Не спеши, торопыга, а то ударишься.

— Я — бывшая гимнастка, не забыл? Нас травмами не удивить, — она с удивлением смотрела на мужа, застывшего рядом. Он подался вперед, прижал к себе девушку и зарылся носом в волосы. — Ты чего? Едем?

Только находясь рядом с ней Макс Адашев мог позволить себе быть уязвимым, открытым. Все случилось не сразу. Он долго ходил кругами, как дикий зверь. Присматривался, принюхивался, настороженно поглядывая по сторонам. Порыкивал на всякий случай, показывал зубы, сокращал дистанцию медленно и осторожно. Ева — его женщина, это понятно, но впустить ее в глубину, распахнуть душу настежь было слишком опасно: в темных углах таились опасные призраки, фантомы, желания. Временами они вырывались на волю, как нечисть в Хеллоуин, устраивали шабаш, сметали к черту все нормы морали. Поэтому некоторые тайны своей личности подполковник предпочитал скрывать.

— Едем, — выдохнул Макс, положив на колени жены бумажный пакет. — Это твой завтрак. Приятного аппетита.

— Но как..?

Адашев довольно улыбнулся, обошел машину и занял водительское место. Удивлять и радовать жену — его любимое занятие. Да, Ева была активной и организованной, но все-таки спорт не мог сравниться с армией, где несколько мгновений могли решить вопрос жизни и смерти.

Девушка, приоткрыв рот от удивления, смотрела на мужа. Идеальный темный костюм, белоснежная рубашка, манжеты которой выглядывают из — под рукава ровно на полтора сантиметра. Запонки, ее подарок. Черт! При взгляде на запонки память о фото царапнула острыми болезненными воспоминаниями.

Подполковник выглядел безупречно, хотя они проснулись одновременно, да к тому же успел приготовить завтрак для опаздывающей супруги. Кстати… В пакете девушка обнаружила термос с кофе и пару круассанов со сливочным сыром, красной рыбкой и тонким ломтиком апельсина.

— М-м-м… Вкусно! — она вонзила белоснежные зубки в бутерброд. — Спасибо, Максим. Без тебя я осталась бы голодной до обеда. И как ты все успеваешь? Я не понимаю…

— Опыт. Жизнь научила, — отозвался мужчина, уверенно и быстро маневрируя в плотном утреннем потоке. — Не спеши, завтракай спокойно.

Его рай.

Его.

Ева.

Подполковник был счастлив. Дома грозный лев превращался в домашнего кота, который без стеснения мурлыкал от прикосновения тонких пальцев. Каблук? Нет. Просто счастливый мужчина.

— Давай после работы заедем в ресторан? — рука Макса легла на колено жены, скользнула выше. Горячая, она поглаживала и едва заметно сжимала бедро. Массировала, разгоняя кровь и желание.

— Ты что творишь, Максим? Совсем с ума сошел? — закашлявшись, дернулась девушка и сделала глоток кофе из крышки термоса. — Я чуть не подавилась…

— Извини, больше не буду. Просто ты так далеко сидишь, а мне хочется тебя чувствовать, — в голосе мужчины не было ни капли раскаяния, в темных глазах танцевали черти с бубнами.

Да, этот брутальный мужчина таял от ее прикосновений, и это сводило Еву с ума: власть надо львом намного круче, чем какая-то корона.

— Мы вчера хорошо друг друга чувствовали. Вернее, начали вчера, а закончили сегодня, — фыркнула она, чувствуя, как жар опалил щеки.

— Кончили… много раз кончили, — переиначил глагол Адашев, с удовольствием глядя на краснеющую от смущения жену.

Да, после душевой кабины Макс перенес Еву в спальню, где продолжил любить нежно и неторопливо. Он наслаждался ее стонами, впитывал оргазмы, считывал реакцию тела лучше, чем свою. Потрепанный в боях воин был нужен, важен и любим, за это он был готов отдать все.

Большой черный внедорожник замер перед крыльцом больницы за шесть минут до начала приема.

— Ты просто волшебник, — выдохнула Ева, отстегивая ремень безопасности и целуя мужа на прощание. — Я побежала. Спасибо за все.

— Беги. На связи, — и про себя добавил. — Любимая.

Это слово давалось тяжело. Было в нем что-то сакральное, очень личное, то, что не демонстрируют на потребу публики, не вывешивают в качестве флага на всеобщее обозрение. Любимая, любимый — только для них двоих.