Глава 19 · Вероника
— Ника? — строго произносит мама. — Что здесь происходит? Кто этот человек?
Олег отпускает мою руку. И гордо произносит:
— Олег. Друг вашей дочери. Приятно познакомиться.
— А мне нет, — отрезает мама.
Я решаю не вмешиваться в их беседу. Пусть оба насладятся ею сполна. Делаю пару шагов назад, чтоб наблюдать за всем этим фарсом.
Мама окидывает Олега взглядом с головы до ног. Такой взгляд у нее появляется, когда она оценивает некачественный товар в магазине. Холодный, презрительный и уничтожающий.
— Друг? — переспрашивает она, и в этом слове столько яда, что я невольно поеживаюсь. — Интересная у вас трактовка дружбы.
Олег заметно бледнеет, но пытается держать марку.
— Елена Анатольевна, я понимаю, что вы обо мне плохого мнения, но…
— Плохого? — мама усмехается. — Молодой человек, у меня о вас вообще нет мнения. Потому что для меня вы — пустое место. Человек, который бросил беременную женщину, узнав о ребенке, не заслуживает даже моего презрения.
Я прислоняюсь к стене подъезда, скрестив руки на груди. Зрелище обещает быть интересным. Мама в гневе. Это сила природы, которую лучше не останавливать.
— Я хочу все исправить, — начинает Олег, и в его голосе появляются умоляющие нотки. — Я был не прав. Я испугался, растерялся…
— Испугались? — мама делает шаг вперед, и Олег инстинктивно отступает. — А моя дочь, по-вашему, не испугалась? Когда осталась одна, беременная, брошенная? Когда узнала, что мужчина, которого она любила, оказался женатым лжецом с двумя детьми?
Олег опускает голову. Его уверенность тает на глазах.
— Я готов помогать материально, — бормочет он. — Я хочу признать ребенка. Я…
— Нам ничего от вас не нужно, — обрывает его мама. Ее голос звучит как приговор. — Ни ваши деньги, ни ваше признание, ни ваше запоздалое раскаяние. Мы справимся сами.
Я чувствую, как к горлу подступает комок. Мама хоть всегда была строгой и жесткой, но справедливой. Да, она была недовольна моими отношениями с Олегом, но сейчас она стоит между нами, как непробиваемая стена.
— Но я имею право… — пытается возразить Олег.
— Вы утратили все права в тот момент, когда исчезли из жизни моей дочери. Когда не ответили на ее звонки. Когда предпочли свою спокойную семейную жизнь ответственности за свои поступки.
Олег поднимает голову.
— Я раскаиваюсь! Я понимаю, что был подонком! Но дайте мне шанс…
— Вы уже получили свой шанс. И профукали его. А теперь пришли сюда с повинной, когда самое трудное позади? Когда Ника пережила первые месяцы беременности в одиночестве? Когда она плакала ночами, не зная, как жить дальше?
Смотрю на маму и удивляюсь. Я с ней не обсуждала свои страдания. Но она решила красноречиво их описать и попала в точку.
— Елена Анатольевна, прошу вас, — голос Олега хрипит. — Я люблю вашу дочь. Я хочу быть с ней, хочу растить нашего ребенка…
— А ваша жена? — холодно интересуется мама. — Ваши дети? Или вы и их бросите, когда станет неудобно?
Тишина. Олег молчит, и это красноречивее любых слов.
— Вот именно, — подводит итог мама. — Идите домой. К своей семье. И больше не появляйтесь в нашей жизни. Мы не нуждаемся в таких, как вы.
Она разворачивается ко мне и протягивает руку.
— Ника, пойдем.
Я беру ее за руку. Мы входим в подъезд, оставляя Олега стоять на тротуаре.
Вероника! — кричит он мне в спину. — Прошу тебя, подумай! Я изменился! Я…
Я не оборачиваюсь. Шагаю вперед, не оглядываясь назад. Олега больше нет в моей жизни.