ГЛАВА 12 · Галина

Складываюсь пополам от пронизывающей боли. С силой сжимаю мягкий кашемировый свитер, за которым я потянулась на полку, чтобы сложить его в чемодан.

Стараюсь наладить дыхание, чтобы абстрагироваться от болезненных ощущений и суметь сбежать из этого проклятого дома.

Надеюсь, что сейчас отпустит и я смогу продолжить сборы.

Тихий щелчок двери пугает и добавляет масла в бушующий внутри меня огонь. Сердце загнанно стучится в ребра, тело сдавливает жестким прессом. Черт, как же все это не вовремя!

– Мам… – тихий шепот Стаса заставляет выдохнуть. Благо, что в спальню вошел не Гриша. Его присутствие сейчас я бы точно не вынесла.

– Ты правда уходишь? – даже не оборачиваюсь в сторону младшего сына, делаю вид, что занята сборами, не хочу, чтобы он что-то заподозрил. Его голос звучит как-то глухо, несмело. Словно он раскаивается в своем поведении, но прямо не может в этом признаться. – Так будет лучше. Для всех, – с трудом выдавливаю из себя слова, незаметно корчась от боли. Пусть он уйдет, пожалуйста, пусть

он уйдет.

Тяжелый вздох сына ударяет в спину. Сейчас мне уже на все и всех плевать, в этот момент я понимаю, что мне очень страшно. Я боюсь. Когда я поняла, что могу потерять и, возможно, прямо сейчас я теряю этого малыша, мне стало горько и больно. Я не хочу… Не хочу такого исхода.

Я так долго колебалась и сомневалась в выборе решения, что сейчас, казалось бы, отдала все, чтобы этот малыш меня не покидал. Но боюсь не успеть.

И пока надо мной продолжает стоять Стас, намеренно замедляюсь, чтобы не выдавать свое истинное состояние. Потому что если об этом узнает он, следом эта новость расползется и до всех остальных. А я не хочу, чтобы кто-то знал о моей такой нежелательной и одновременно желанной беременности.

– Мам, они рано или поздно простят тебя, – младший ребенок пытается меня поддержать, и его слова заставляют рассмеяться. Истерический смех прорывается изнутри. Я смеюсь и плачу одновременно.

– Меня не за что прощать, – собрав воедино остатки сил, поворачиваюсь лицом к сыну и выдаю хоть и ослабшим голосом, но полным решительности.

– Просить прощения будете вы все. Но когда этот момент настанет, будет уже поздно.

Стас в замешательстве чешет затылок, поджимает губы. Обдумывает ответ, но в ответ я слышу лишь его натужное дыхание.

– Мам… – вполголоса выдает сын, уже даже и не надеюсь, что он скажет мне что-то вразумительное, как вдруг его глаза опускаются куда-то ниже моего пояса и расширяются от ужаса. – Мама! У тебя кровь! – вскрикивает он, указывая пальцем в мою сторону.

Опускаю взгляд вниз, наблюдая за тем, как на моих кремовых брюках медленно расползается красное кровавое пятно. Моё тело парализует от страха. Он заползает внутрь и дерет грудь острыми лапами. Сердце прошибает ток. Отчаяние накрывает с головой, ощущение безысходности давит на грудь тяжелой бетонной плитой.

Я все ещё держусь одной рукой за полку шкафа, пытаясь таким способом удержаться на ногах. Если бы не опора, я бы уже, наверное, давно упала. Но нельзя. Сейчас не время проявлять слабину. Нужно взять себя в руки и придумать выход из этой ситуации. Сделать все, что в моих силах.

– Мам, что с тобой? – искренне удивляет Стас, уж не знаю, догадался ли он, что может послужить причиной кровавому пятну у меня между ног. Но если нет, то это даже к лучшему.

Сдавленно улыбаюсь, надеясь развеять тревогу сына.

– Все в порядке, сынок. Такое… Бывает. Ничего серьезного.

– Я позову отца, – испуганно тараторит Стас, судорожно качая головой. Порывается сделать шаг к двери, но я резко вскрикиваю, вполголоса, так, чтобы меня услышал сын, и не услышал никто другой.

– Нет. Не нужно. Просто дай мне уйти, – будто бы со стороны вижу свое вымученное лицо, глаза, полные болезненного блеска. Новая волна спазма заставляет ноги ослабеть и подкоситься, отчего я дергаюсь в сторону. Не сумев удержаться на ногах, я медленно сползаю вниз.

– Мама, ты меня пугаешь, – чувствую, что сын искренне переживает за меня. Но сейчас это уже лишнее. Это… Ничего не изменит.

– Все хорошо. Лучше будь другом, просто вызови мне такси, – прикрыв глаза и корчась от боли, хриплю я, тяжело и часто дыша. Кладу руку на плоский живот и призываю малыша не покидать меня. Прошу его дать мне шанс. Я все исправлю. Обещаю, я все исправлю…

Перед глазами мелькают белые мушки. Зрение теряет четкость. Ощущаю, как между ног стало ощутимо мокро.

– Нет, мама, ты меня извини, но я позову папу, – решительно бросает Стас и сбегает из комнаты.

– Нет! – хриплю безжизненно, слабо ударив кулаком по стенке шкафа.

Силы покидают меня, я это чувствую. Не хочу, чтобы предатели видели меня такой слабой. Не хочу быть перед ними уязвимой. Но я сейчас не в силах ничего изменить.

Услышав за дверью какое-то шорканье и приближающуюся суету, издаю обреченный вздох.

Опираюсь головой о шкаф-купе, ощущая, как веки становятся свинцовыми.

В спальню на всех порах влетает Гриша. Весь взвинченный и напряженный.

– Твою мать! – разом выпаливает, схватившись за голову. Взглянув в его холодные, ставшие чужими, глаза, я отключаюсь.