ГЛАВА 14 · Галина

– Что?! Гриша, ты в своем уме?! – опешив от его слов настолько, насколько это возможно, я растерянно хлопаю глазами. Давлюсь воздухом, сжимаю руки в кулаки, ощущаю, как же сильно жжет внутри. Злость, ненависть, обида – все эти чувства поглощают без остатка.

– Выходит, ты и сама-то не лучше, Галя, – криво усмехается мерзавец, сужает взгляд до полного подозрений прищура. С силой отпихиваю его от себя. Григорий закидывает одну ногу за другую и цепляется ладонями за колено, смотря на меня с вызовом. – От кого залетела-то?

– Ты… Ты… – хриплю, задыхаясь. Даже слов не могу подобрать, чтобы описать его подлую сущность. – Ты ничтожество, Гриша, вот ты кто, – безжизненно выдаю я, желая избавиться от его общества как можно скорее. – Знаешь, и в самом деле, ты недостоин быть отцом этому ребенку.

– Галь, когда между нами был последний секс? М? – с наездом выдает вопрос, противная ухмылка делает его в моих глазах каким-то зловещим монстром. И это мой муж, с которым я столько лет прожила в браке. Поразительно, насколько многогранна человеческая сущность. Ещё вчера он был примерным любящим мужем, а сегодня он гнусный подгонок, которого я вижу впервые.

Заметив моё замешательство, Гриша отвечает вместо меня:

– Вот и я, Галь, не помню, – его слова оставляют миллионы трещин на сердце.

– Не помнит он… – горько усмехаюсь. – Зато шлюх своих ты прекрасно помнишь, да?! С кем, когда и что?! – не удерживаюсь от колкости.

Вспоминаю тот день, когда между нами с мужем случилась близость. Это было пару месяцев назад. И он был… Пьян. Тогда я удивилась его настойчивости, но сопротивляться не стала, да и для меня это стало поводом укрепить наши пошатнувшиеся интимные отношения. Если бы я только знала, как в скором будущем мне это выйдет боком.

Он не помнит.

Он просто тупо не помнит, потому что был не в адеквате. Распинаться сейчас перед ним и предпринять попытку убедить в своей верности? Не имею желания. Уже все равно. Пусть думает, что хочет.

– Не делай из меня последнего урода, – хмыкает Григорий, сверля меня настойчивым холодным взглядом победителя. Вот только финиш ещё далеко, подлец. Когда мы к нему придем, ещё посмотрим, кто по итогу будет на пьедестале.

– Ты и есть урод, Гриш. В моих глазах ты конченый мерзавец. Прямо сейчас ты пробил то дно, на которое опустился, – даже не смотрю на мерзавца, не хочу портить себе зрение. Сил препираться больше не осталось, я хочу узнать самое главное, то, что пытаюсь сделать уже несколько минут:

– Что с моим ребенком?

– Да все в порядке с твоим ребенком, – краем глаза вижу, как предатель морщится.

А я же выдыхаю с облегчением. На губах, несмотря на горечь от предательства и унизительных слов мужа, все равно так или иначе пробивается улыбка. Малыша удалось сохранить. И этот факт перекрывает все невзгоды.

– Если ты собираешься его оставлять, будешь последней дурой, – сухо заключает Григорий, выказывая свое отвращение.

– Тебя это не касается, – дерзко выдаю в ответ. Кажется, у меня прямо сейчас начался токсикоз. Меня жутко тошнит. И я не пойму от чего больше, из-за физиологии, или из-за присутствия этого мерзавца.

– В любом случае, я умываю руки, – подонок демонстративно вскидывает ладони вверх. – Мне чужой ребенок не нужен. И да, будет очень интересно посмотреть на реакцию наших сыновей, когда они узнают, какая у них распутная мать.

Его слова бьют под дых. Они подобны ножу, плотно прижатому к моему горлу. Он снова хочет мной манипулировать. Какой же гад.

– Да что там говорить, Гриш, тебе и родные дети-то сильно не нужны. Вон, чего стоит только твоя интрижка с Кристиной. Достойный поступок отца – спать с девушкой сына, – усмехаюсь с колючей издевкой, хочется побольнее задеть мерзавца. Настолько больно, чтобы отомстить за себя. Но ему плевать. Вижу по глазам, даже бровью не повел.

– Хватит! О Кристине забудь. Она теперь с Денисом, и, как видишь, наш сын безумно счастлив.

– А иногда ты её будешь потрахивать, так, Гриш? По очереди? Тебе самому не противно? – едко выплевываю я, ощутив во рту горечь от осознания всего происходящего. Жаль, что я вовремя не открыла Денису глаза.

– Я сам решу, где, когда и кого мне трахать. Захочу, трахну Кристину. Захочу, кого-то другого.

– Проваливай, – голос не слушается и выходит слишком тихо. Напрягаю связки, чтобы он звучал более решительно и грозно: – Уходи! Вон из моей палаты! И никогда, слышишь?! Никогда больше не попадайся мне на пути!

Гриша злобно ухмыляется, но все же слушается меня. Спустя несколько секунд дверь за ним с протяжным хлопком закрывается.

– Ничтожество, – бросаю ему вслед, жалея о том, что не плюнула ему в лицо.