Глава 23. Лобстеры, вино и двое обманутых

Верхний этаж навевал воспоминания. Он был полностью в распоряжении Макса, как впрочем, и весь отель, но именно эту часть здания он облюбовал с особым трепетом.

Я тоже любила это место. Здесь проходили наши свидания, когда муж получил отель в наследство, здесь он сделал мне предложение руки и сердца и здесь я сообщила ему том, что беременна Лизой. Видимо, это было счастливое место для Макса, раз уже второй раз он узнает, что станет отцом, именно здесь.

Я катила тележку вперёд, стараясь не заплакать от воспоминаний и нахлынувших чувств. Слева бассейн, впереди терраса с видом на ночной город. Тут же мы отмечали свадьбу в кругу лишь близких и друзей.

Впереди были столики, один из которых стоял ближе всех к балкону, наш столик. Именно за ним я плакала больше всего в своей жизни, и все разы от счастья. Свидания, новость о беременности с тестом под подносом, предложение, кольцо возле свечи, что была точь−в−точь такой же, что стоит на столе сейчас, свадьба, всё пронеслось перед глазами, как один миг.

И на этом же столе сейчас были видны два силуэта.

Они ритмично двигались, сплетясь в одно целое, и резко стали размытыми от слёз. Я не совладала с эмоциями, хотя уже знала, что увижу здесь. Но морально оказалась совсем не готова. Хоть освещение здесь и было слабым, и свет давали лишь неяркие желтые фонари да свечи на столе, я смогла разглядеть руки Макса, шарящие по пышному телу Виолетты. Рыжие волосы разметались по столу, красное платье было не снято, но задрано почти до талии, грудь частично оголена. Муж нависал над ней сверху и лишь порыкивал, пока она сдавленно стонала и картинно закатывала глаза.

Горло сдавило. По всей видимости, ни мой муж, ни его любовница, не посчитали присутствие официанта достаточной причиной, чтобы прекратить свои утехи − он не стал им помехой. Никто и не обернулся в мою сторону. Они не обратили ни малейшего внимания на громкое приближение тележки с едой и продолжали наслаждаться друг другом прямо на столе. Нашем столе. Хотелось смеяться.

Руки Макса продолжали ласкать её, когда я была уже совсем рядом, поэтому я не выдержала. С силой и каким−то садистским удовольствием надавила на ручки тележки, заставив её резко покатиться вперёд.

Тележка, нагруженная лобстерами, фруктами, подносами и вином, врезалась в стол. Веса двух тел и тарана железной тяжелой махины ему оказалось достаточно, чтобы сложиться пополам. Он рухнул с громким хлопком и звоном битой посуды. Послышался женский визг и отборный мат. Лобстер вместе с двумя другими подносами полетел в Виолетту, а свеча подпалила край её снятого лишь наполовину платья.

− О боже! – завизжала она громко, пока Макс ругался и тушил её. – Я горю, горю!

Пламя разгорелось, а я стояла и смотрела, пока они суетятся внизу на обломках стола, пытаясь потушить его. Виолетта плеснула на себя из уцелевшей бутылки вина, а после Макс просто рывком сорвал с неё часть платья, заставив завизжать еще больше. Начал бить горящую красную ткань об пол.

− Какого чёрта?! – взревел он, впервые посмотрев вверх и обратив внимание на того, кто это сделал, но тут же осёкся. – О чёрт... Нет... Это не то...

Виолетта принялась запахиваться остатками платья и прикрывать наготу тарелкой с недоеденным мясом.

− О боже, я же беременна! Беременна! Максим, сделай что−нибудь! Уволь его! Меня чуть не убили!...

− Заглохни, − рыкнул он, не отводя от меня взгляда. – Милая, всё не так.

− Милая?! – завизжала в который раз любовница, а потом тоже заглянула мне в лицо. – Это вы!

Я еще никогда не видела, чтобы лицо человека менялось с такой бешеной скоростью. От шока, испуга, ярости и до оцепенения.

А я стояла и молчала, глядя на них сверху вниз. За всей суетой не успела даже достать телефон, чтобы заснять их. Да и зачем мне теперь горящее тело Виолетты, так и до тюрьмы недалеко.

− Так это твоя жена?! – её голос вместил в себя сразу все эмоции, которые только возможно было вместить. – Она меня обманула!

Значит, обманутой стороной здесь была не я. Что ж, отлично. Даже забавно.

− Ты сказала, что легла спать, − в какой−то прострации сказал Макс, смотря будто сквозь меня.

− Получается, я здесь лгунья, − я развела руками с безразличным видом. – Надеюсь, вы вдвоём когда−нибудь сможете меня простить.

− Ах ты дрянь, − Виолетта сверкнула синими глазами и ощерилась. – Надо было тебе волосы не красить, а повыдёргивать! А я тебе доверилась!

− Заткнись, − вновь рыкнул на неё Макс, а она прижалась к нему полуобнажённым телом, как если бы просила защиты. От меня.

− Но Максим, − захныкала она. – Она хотела сжечь меня! Я же беременна, беременна!

Я поморщилась. Внутри было мерзко и гадко от одной этой картины, поэтому я просто достала телефон, сделала пару снимков и начала уходить. Я увидела всё своими глазами и посмотрела в глаза Макса, этого было достаточно.

− Я подаю на развод. Встретимся в суде, Макс.

За спиной были слышны крики и возня, но я ни разу не обернулась, чтобы гордо пройти до конца и не показать мужу и его любовнице слёз. Я держалась до последнего, но они предательски закапали из глаз, стоило только отвернуться от лежащих на полу Виолетты с Максом. Причём последний порывался встать, насколько я успела заметить, а ручка любовницы сомкнулась на штанине его брюк.

− Это с тобой мы встретимся в суде, чокнутая! – кричала мне в спину Виолетта. – Сейчас же пойду в полицию и покажу, что ты со мной сделала! Ты меня подкоптила!!!

− Да отпусти же ты! – крикнул Макс. – Лена! Лена, постой! Ты всё не так поняла!

И это последнее, что я услышала, прежде чем хлопнуть дверью и прислониться к ней спиной. Тело била дрожь.

− Ой, вы уже всё? – голос парнишки−официанта из глубины тёмного коридора заставил меня вздрогнуть.

− Господи, не пугай так. Ты что, ждал тут всё это время?

− Так думал тележку забрать, − он пожал плечами, а потом нахмурился. – А почему плачете?

− Очень трогательное было предложение, не сдержалась, − буркнула я, утирая слёзы. – Слушай, а не знаешь, как выйти отсюда не через главный вход?

За спиной, с той стороны двери послышались шаги, и я вцепилась в руку официанта, чтобы уволочь его в противоположный неосвещенный коридор. Прижала палец к губам и утянула не сопротивляющегося мальчишку за собой. Я понятия не имела, был ли вообще в отеле другой выход, но столкнуться с Максом лицом к лицу сразу после этой сцены казалось ужасной идеей.

− Лена! Родная, подожди, не убегай!

Официант захлопал глазами, пока Макс пробегал в сторону лифтов, а потом молча кивнул. По глазам его стало ясно, что он хоть и удивлён, но всё понял правильно.

− Вы меня обманули, − только и сказал он после того, как вывел меня в новый коридор, с зелёным длинным ковром.

− Ты третий, кто говорит мне это за последние десять минут, − улыбнулась я. – И, честно говоря, перед тобой мне стыдно больше всего. Точнее только перед тобой и стыдно, − поправилась я.

− Странно слышать от патологического лжеца «честно говоря», − вздохнул парень. – Три человека за десять минут – это очень много.

− Знаешь, я никогда раньше не обманывала, − сказала я, пока мы шли вдоль уже хорошо освещённого коридора. По всей видимости, тут располагалась большая часть гостей, поэтому осветительные приборы всегда были включены. – Но недавно я узнала, что меня обманывает муж. А еще о том, что он подозревал в обмане меня, даже тест ДНК нашей дочери сделал. Вот, приходится соответствовать чужим ожиданиям и всех обманывать. И я даже выяснила, что у меня тоже неплохо это получается.

− Это дело неблагодарное - соответствовать чужим ожиданиям, − отозвался официант. − А подозревают в обмане обычно те, кто сам способен обмануть, − сказал парень, и я только сейчас додумалась посмотреть на его бейджик. «Пётр».

− Кажется, это и вправду так. Но я всё равно чувствую себя дурой из−за того, что не подозревала ни о чём. Не знаю даже, сколько меня за нос водили.

− Это крест честных людей. Мы и в других тоже видим только хорошее. Оправдываем их в своей голове, мне знакомо это. Никакая вы не дура.

Я прикусила язык, поняв, что не в меру разговорилась. Кажется, такой эффект был от шока, меня уже будто ничего не волновало. Ни что подумают люди, ни то, уйдёт ли эта информация куда−то еще. Внутри разверзлась большая чёрная дыра и затягивала внутрь всё, включая моё разбившееся сердце и все чувства. Наверное, это была защитная реакция организма.

− Вот, − парень открыл передо мной невзрачную дверь для персонала и кивнул на тёмную улицу. – Одна пойдете? Темно уже.

− Не хочется злоупотреблять твоей добротой, но не мог бы ты вызвать мне такси?

− Конечно, − пожал плечами мальчишка.

Я поблагодарила его, и через пару минут уже была в пути домой. Из−за вечерней пробки пришлось долго смотреть в окно, и это мешало выбросить мысли из головы, они упорно лезли в неё, пока я смотрела на мимо проезжающие машины и огни большого города. И опять плакала, будь неладны эти слёзы.

Из−за происшествия с потопом в доме няни пришлось отбросить первоначальный план, и от одной мысли о том, что придётся снова переступить порог квартиры мужа, меня била крупная дрожь.

Воздуха перестало хватать уже в подъезде.

Я быстро взбежала по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки и молилась о том, чтобы Макс еще был в отеле и искал меня там, либо попал в еще большую пробку, чем я.

− Зоя Михайловна! – закричала я, сбрасывая один ботинок на ходу, а потом подумала и вновь запрыгнула в него, решив не заморачиваться с обувью. Потопала прямо в детскую, но внезапно из темноты зала вышла массивная фигура моего мужа и перегородила мне дорогу.

Я завизжала и отбежала назад.

− Зачем ты убегала, родная? Не за этим ли ты здесь? – он непринуждённо выкатил из−за спины мой чемодан на колёсиках, который я перепрятала в самый дальний угол шкафа, когда няню затопили и планы пришлось изменить.

− Как ты добрался быстрее меня? − сглотнула я, почувствовав, как ледяные мурашки побежали по позвоночнику.

− Ты думала, я бегаю за тобой по отелю? – он усмехнулся и указал глазами на телефон, который я сжала в руке. – Я всегда могу узнать, где ты, родная.