Глава 28. Весь мир к твоим ногам

− Ты дашь мне развод, иначе…

− Иначе что? Ну давай, Лена, что ты можешь? – Макс покачал головой и улыбнулся. – Может, продашь прессе ту фотку с голой задницей моей любовницы? Зачем−то же ты нас сфоткала. Так эту задницу наверняка полгорода уже видело, ничего нового там нет.

Он засмеялся своей шутке, а мне стало гадко. Он не уважал ни меня, жену и мать его ребёнка, ни свою любовницу, никого. Он был чудовищем. А я была слепой эти два года в браке с ним… Что это, любовь настолько застилает глаза? Или поначалу он любил меня и был другим?

− И алименты ты наверняка хотела, Лен? Да я малоимущий! Ничего моего здесь нет, даже отель мой только на тридцать процентов, − процедил он злобно. – Тебя остальные акционеры с потрохами сожрут, если сунешься.

− А у кого остальные акции? – спросила я, похолодев. Он что же, заранее сделал так, чтобы мне в случае развода ничего не досталось? Да и чёрт с ним, я и не планировала жить на его деньги. На алименты для Лизы надеялась, да, но и без них справимся, если Макс жалеет и на ребёнка… Про делёжку имущества я и не заикалась, потому что понимала, что всё равно ничего в этом не смыслю, а оно вон как… Макс позаботился обо всём заранее.

− Дошло наконец? – голос Макса больше не был злым, он стал даже нежным, и я подавила рвотный позыв. – Ничего ты с меня не поимеешь, Лена. Если уйдешь. А останешься – я весь мир к твоим ногам положу. Хотела ту сумочку – будет тебе сумочка. Хочешь машину? Я куплю тебе машину. Что еще ты хочешь? Я всё исправлю, родная, ты будешь жить, как в сказке. Моя жена достойна всего самого лучшего. Моя Елена Прекрасная, − сказал он с ласковой улыбкой, а потом начал подходить ко мне.

− Не приближайся, − попросила я слабым голосом. Сил на споры больше не осталось, я чувствовала себя загнанной в ловушку. – И никогда больше не называй меня так.

Меня опять начинало мутить, от его голоса, от слов, от прозвища, что так полюбилось мне в начале нашего знакомства. Когда он называл меня так раньше я чувствовала себя особенной и желанной, любимой. Сейчас оно заставляло меня чувствовать себя грязной и униженной.

− Как, милая? – прошептал он вкрадчиво, продолжая приближаться. – Ты самая прекрасная женщина на свете, я не устану это повторять.

− Не подходи!

Но Максу было всё равно. Он стремительно надвигался, пока наконец не прижал меня к спинке дивана. Внезапно он заполнил всё пространство вокруг, закрыл в кольцо своих рук и прижал к себе, шумно дыша мне в волосы и гладя по спине. Мурашки побежали по ней вслед за его пальцами.

− Милая, родная моя Лена, я же люблю тебя больше жизни, − горячо прошептал Макс мне в волосы, пока я безуспешно пыталась вырваться. Мой муж был сильный, очень сильный, а я… Я хотела кричать от отчаяния. – Давай забудем всё, как страшный сон. Я больше никогда, Лен.

− Не…

− Заведём еще ребёнка, сосредоточимся на этом, на нашей семье, − он начал дышать тяжелее и сжал меня в объятиях. Хватка была железной. – Съездим отдохнуть, как ты хотела, подальше отсюда. А там всё и забудется, Леночка. Всё будет как раньше. Милая моя, любимая, самая лучшая из всех, я же за тебя умру, Лен.

− Нет, − зарыдала я в голос, когда он почти завалил меня на диван, покрывая поцелуями мокрое от слёз лицо. Мне было мерзко от его прикосновений, гадко. – Мне тошно, я не хочу! Пусти меня!

− Не кричи, любимая, ты разбудишь нашу дочь, − Макс начал шарить руками по моему дрожащему телу. Гладил его, прижимал к себе, шептал на ухо всякие ласковые слова, которые сейчас пугали пуще всяких угроз.

− Я видеть тебя не могу, какой ребёнок…

− Увидим какой, − сказал муж и сжал меня крепче, а потом навалился сверху и начал снимать рубашку. Я вскрикнула и дёрнулась вбок, задев рукой столик с вазой, что−то покатилось по полу, и Макс чертыхнулся. А потом сжал мой подбородок сильными пальцами и впился в мои губы своими. Горячей волной его поцелуй отдался в моём теле. Слёзы покатились из глаз.

Я чувствовала его желание, ощущала, как дрожит его тело, как тяжело и часто его дыхание. Раньше близость мужа заставляла тело тут же отзываться на неё. А теперь в нём был лишь холод. Как часто его руки, которыми он ласкал меня, прикасались к другим? Тогда они тоже дрожали? Другие женщины таяли от его прикосновений так же, как раньше я? Хоть раз он позволял себе взять кого−то силой, как собирался сейчас?

Его губы безжалостно сминали мои, пока я безучастно смотрела в потолок, всхлипывала и молилась о том, чтобы всё это прекратилось. Мои руки продолжали толкать его в грудь, но Макс будто и не чувствовал сопротивления, он целиком и полностью сосредоточился на том, чтобы сделать так, как он хочет.

Меня спас звонок. Муж чертыхнулся и рывком сунул руку в почти снятые штаны, что−то опять упало на пол и с глухим стуком ударилось о ковёр. Я воспользовалась заминкой и тут же отползла по дивану, пока не оказалась на его противоположной стороне. Перевела глаза на светильник на полке рядом. Потом на Макса. Он помассировал рукой шею, а потом в один шаг преодолел разделяющее нас расстояние и оказался рядом, положил руку мне на плечо.

− Да! – рявкнул он в трубку, пытаясь отдышаться. – Что?! Как ты допустил? Да, у меня выходной, разгребайте сами.

Муж подмигнул мне и улыбнулся, будто хотел успокоить и заверить, что сейчас он вернётся к начатому.

− Помог!... – мой крик потонул в ладони Макса, которой он тут же залепил мне рот.

− Ничего, кошке на хвост наступил, − ответил Макс, когда голос, похожий на голос Никиты спросил что−то на той стороне провода. Из глаз брызнули слёзы и потекли сначала по моим щекам, а потом и по руке мужа. Мускул на его щеке дёрнулся. – Чем эти дебилы думали?! – рявкнул он недовольно, когда Ник сказал что−то еще. – Ладно, сейчас буду.

Макс нажал на отбой, а потом посмотрел на меня сверху вниз. Поцеловал в макушку и рывком встал, принявшись застёгивать рубашку.

− Я быстро, родная, − сказал он ласково и потрепал меня по щеке, и я сжалась в комок, с ненавистью смотря в его спину, когда он быстро пошёл в сторону коридора.