Глава 27. Я не отпущу

Я натянула на дочку комбинезон и положила не в коляску, а в сумку−переноску, из которой Лиза уже почти выросла, но так будет намного быстрее и мобильнее. В нашем случае – то, что надо. Я закинула на плечо свою спортивную сумку, куда накануне покидала документы и немного наличных денег. Благо, её Макс проверять и прятать не додумался, решил, что я беру с собой один чемодан.

Когда мы были уже в прихожей, какая−то внутренняя чуйка заставила меня остановиться буквально на пороге. Прошло всего ничего, вдруг Макс еще не уехал? Я нервно облизнула губы, положила переноску на пол и вернулась на кухню, чтобы выглянуть в окно. Оно выходило прямо на наш двор. И не прогадала – чёрный джип всё еще стоял у подъезда. Я с испугом отошла от окна.

Сердце замерло в груди. Если бы вышли с Лизой прямо сейчас – всё закончилось бы плохо.

− Почему не заводит? – пробормотала я, отсчитывая секунды. Я отошла в сторону от окна, чтобы у меня был обзор на двор, а наоборот – нет, загораживала занавеска.

Посмотрела на время. Почему машина еще там?!

Должно быть, Дарья Владимировна стала идти ещё медленнее, и они только−только сели. Значит, сейчас уже должны уехать. А потом и мы с Лизой...

Не успела я додумать эту мысль, как входная дверь с грохотом захлопнулась. Сердце моё ушло в пятки.

Я кинулась в коридор. В голове билась только одна мысль: только бы не забрал Лизу.

− Что это, Лена? – Максим возвышался тёмным пятном в крохотной комнате. Он окинул взглядом играющую со своими пальчиками в переноске Лизу, мою верхнюю одежду, и скривил полные губы. – Думала, я такой идиот, и оставлю вас без присмотра? Особенно после твоих слов о том, что ты уйдешь.

Я сглотнула, попятившись. А потом набралась храбрости и подошла к мужу почти вплотную, чтобы взять на ручки Лизу. Казалось, я умру, если сейчас же не почувствую её вес в своих руках.

− Ты сам довёл до этого.

− Зря ты решила вынести сор из избы, Лена, − он кивнул себе за плечо. – Мы−то помиримся, а другие потом будут шептаться. А мать вообще до чего довела. Не хотел делать этого при ней.

− Я не… Что?

− Посиди−ка под замком, Лена, − сказал муж, сгребая с комода мои ключи с брелоком−цветочком. – Я отвезу мать и приеду. Кстати, − сказал он, резко подойдя ко мне и вытащив телефон из кармана моих штанов, пока я прижимала к себе дочь, − это я забираю тоже.

Я не могла поверить, что это происходит. Лишь в ужасе смотрела, как муж сначала выходит из квартиры, а потом захлопывает её.

− Нет! – закричала я, резко потянув дверь на себя одной рукой, но моих сил оказалось недостаточно, чтобы перевесить силы почти двухметрового мужчины, еженедельно посещающего спортзал. – Выпусти нас! Открой! Открой!

Я молотила по двери ногами и рукой, пока муж закрывал нас на замок. Звуки два раза поворачивающегося в скважине ключа показались мне кошмарными.

− Не шуми, милая. А то глядишь кто−нибудь из соседей подумает, что ты психически−нестабильна, потом придётся отбиваться от органов опеки. Лучше подумай над своим поведением.

− Я ненавижу тебя! – закричала, в бессилии опускаясь на пол прямо с Лизой. Снаружи послышались быстрые шаги спускающегося по лестнице Макса. – Ненавижу…

Мои руки мелко подрагивали. Чудовище, он просто чудовище. Ему мало было сделать мне больно, он продолжал издеваться, удерживал меня против воли. И будь я проклята, если в своей последней фразе он не намекнул, что выставит меня душевнобольной и отнимет ребёнка самым низким способом, если я не буду вести себя хорошо. В его понимании хорошо – это как он того хочет.

Я была полностью раздавлена. Морально и физически. Если бы не Лиза, я бы просидела в коридоре сжавшись в комочек до поздней ночи, но ребёнок напоминал, что моя жизнь больше не принадлежит лишь мне одной, и я не имею права отдаваться истерике и грусти, пока я нужна ей.

Лиза не понимала, почему её папа злился, не понимала, почему мама плачет, но она будто почувствовала, что нужна мне. Прильнула к груди и обняла меня своими маленькими ручками, что−то лепеча на своём языке. И это отрезвило лучше, чем ушат холодной воды на голову. Я не имела права раскисать, не имела права жалеть себя. Больше всего на свете я хотела защитить этот маленький ласковый комочек. Даже если защищать придётся от её собственного отца.

Пусть Макс и думал, что ничего плохого он Лизе не делает, но в таком возрасте худшее, что можно сделать с ребёнком – это лишить его тепла матери.

Вечер прошёл словно в тумане, я двигалась механически, как робот. Раздеть ребёнка, приготовить поесть, искупать ребёнка, поменять одежду на чистую, умыть, еще раз покормить, уложить спать.

А потом наступил вечер. И вместе с ним вернулся домой и Максим.

Звук поворачивающегося в замочной скважине ключа заставил меня вздрогнуть и отложить игрушки спящей Лизы, которые я решила прибрать после игры. Я делала это не потому что хотела сохранить порядок в доме мужчины, который предал меня, а чтобы отвлечься от мыслей о его неизбежном возвращении.

Каждой клеточкой тела я чувствовала отвращение и презрение к человеку, который еще даже не вошёл в зал. Но я ждала его, чтобы заглянуть ему в глаза.

Во взгляде Макса, к моему удивлению, не было ни вины, ни раскаяния. С таким же успехом я могла смотреть в глаза безжалостного зверя и ждать от него покаяния.

Словно запереть человека в квартире и отнять телефон – это сущие пустяки.

− Теперь поговорим без посторонних. Мы семья, ты моя жена, и никакого развода я тебе не дам. Точка.

− Как Дарья Владимировна? – только и спросила я. Перед глазами до сих пор было её побледневшее лицо.

− Мама в порядке, − сказал муж, облокотившись на косяк двери. Сложил руки на груди и гипнотизировал меня взглядом. – А ты, Лена?

− Не боишься, что напишу на тебя заявление?

− Ты моя жена, − он усмехнулся. – Ты и должна быть дома, с нашими детьми. Ждать с работы мужа.

− Отдай мне телефон.

− Чтобы что? Пока что он побудет у меня, чтобы ты не натворила еще больше ошибок, − Макс похлопал себя по карману брюк, откуда выпирал мой сотовый.

Я сглотнула. Не верилось, что подобное происходит со мной. Не в телевизоре, на скандальном шоу, которым я обычно не доверяла, а прямо в моей, чёрт возьми, жизни. Реальнее некуда.

− Что ты хочешь от меня? Убьешь меня, чтобы оставить здесь? Потому что иначе этого не будет, Макс. Я не буду жить с предателем и изменщиком.

И, судя по всему, еще и психопатом−тираном.

Мой пока еще муж прищурился.

− Предатель, изменщик, какие громкие слова, − он покачал головой. – Мужчина. Это называется мужчина, Лена. Я мужчина, и это в моей природе – хотеть других женщин. Не в жизни, прошу заметить, не в моей квартире, не в моём паспорте, а просто в постели.

− Ты – не мужчина, − сказала я устало. – Всё это не мужские поступки. Я выходила замуж за мужчину, но с тех пор мужского в тебе поубавилось, Тагирский.

Мускул дёрнулся на его щеке.

− Хорошо, Лена. Давай представим, чисто теоретически, что ты уйдешь, бросишь меня и своего ребёнка, потому что, напоминаю, Лизу я тебе не отдам. Что будешь делать потом? Это сделает тебя счастливой?

− Я никогда не брошу Лизу, − я поджала губы. – Дочь останется со мной.

− Да что ты? – Макс усмехнулся. – У тебя же ничего нет, Лена! Я вас кормлю и пою, и всё что у тебя есть – моё. Трусы на тебе и то мои. Что ты сможешь дать моему ребёнку?

Я вспыхнула.

− Самое главное – свою любовь! Своё время, заботу и поддержку, всё то, чего не можешь дать ей ты! Да тебя же постоянно не бывает дома! Она даже не ест с тобой, Макс! Она тебя видела реже, чем нашу соседку! Думаешь, что−то изменится, если ты отберёшь её у меня? Да ты просто скинешь Лизу на мать или, не дай боже, на постороннюю женщину, эту Виолетту, которой и дела не будет до чужого ребёнка!

− Ну почему же чужого, − Макс скривил губы – услышанное ему явно не понравилось, и я видела, что он начинает выходить из себя, − ребёнка любимого мужчины.

Как удар под дых. Я замерла и лишь моргала, стараясь не расплакаться:

− А деньги у меня будут, жила как−то до тебя, еще и бабушке помогала деньгами, не думай, что без тебя пропаду. Справимся.

− Деньги появятся? – прищурился мужчина. – Интересно откуда, Лена? И как же ты собралась работать с маленьким ребёнком? – а потом желваки заходили на его гладко выбритых щеках. – А, как же я сразу не догадался... И что, ты думаешь, у тебя появится после развода со мной? Квартира? – Максим засмеялся. – Так она мамина, Лена!

Я застыла. Я еще даже не думала о разделе имущества, но Макс, кажется, позаботился обо всём заранее.

− Что? – лишь и смогла прошептать надломившимся голосом.

− Что, я разве не говорил? Всё здесь записано на мою мать! А машину может захотела? А она на Марину оформлена, упс! – он развёл руки в стороны. − У меня ничего нет, родная, по документам моя задница такая же голая, как у Виолетты на той фотке в твоём телефоне. Кстати, он ведь тоже не твой. Его собралась делить после развода?

− Мне ничего от тебя не надо, − прошептала я. – Только развод.

− Ты еще не поняла? – он улыбнулся. – Его не будет. Я не отпущу тебя.