Глава 30. Новый дом?

Никита открыл перед нами дверь, и мы вышли на солнечную сторону двора. Потом погрузились в иномарку с тонированными окнами, вновь отрезая себя от света, и вскоре уже покинули наш дом, наш дворик и улицу.

− Куда тебя отвезти? – спросил Никита, выезжая со двора, и я стушевалась.

− Я не знаю…

По правде говоря, я планировала запутать следы: отправиться на остановку, автобус которой довезёт нас с Лизой до другого города, а уже оттуда сесть на поезд и поехать к тётке по тому адресу, который когда−то оставила мне бабушка. Тогда она сказала, что не хочет бросать меня одну в этом мире, и хоть уже давно не общается с дочерью, но мне в случае чего та не откажет. Когда бабушка умерла, я еще была не замужем, но Макс был тем самым человеком, который поддержал меня и утешил, а после мы как−то и стремительно поженились. Тогда я думала, что адрес тёти мне не понадобится, потому что я уже не одна в этом мире, меня всегда защитит любящий мужчина. Как же я тогда ошибалась…

− Ты сказала, что уходишь от Тагирского, − Никита скосил взгляд на меня, на секунду отвлекаясь от дороги, а потом постучал по рулю пальцами. – Расскажи, что случилось?

Я кивнула, собираясь с мыслями.

− И отвези нас, пожалуйста, в мотель на западном, я решила.

Морщинки залегли между бровями Ника, но он согласно кивнул. После чего я начала рассказ. С самого начала, не забыв ни вранья мужа, ни его угроз, ни даже того, что он запер нас дома. С каждым моим словом лицо Никиты багровело, а пальцы всё сильнее сжимались на коже руля, становясь почти белыми.

− Так что он не просто изменил мне, − сказала я, подходя к финалу рассказа, − думаю, меня не за что тут осуждать. Да, Лиза и его дочь тоже, но я же не краду её, я её мать! Он не оставил мне выбора, Ник, я уверена, он пойдёт до конца, а денег у него достаточно, чтобы уговорить любой суд встать на его сторону, а меня лишить родительских прав. Я лучше умру, чем позволю этому случиться!

− Пока вы не разведены, имеете равные права на ребёнка, − сказал Ник спокойно, не отвлекаясь от дороги, но желваки ходили по его щекам. – Если ты забрала Лизу без его ведома и планируешь скрываться, он напишет заявление, и закон будет на его стороне. Это и нарушает права самой Лизы на общение с родственниками. Ты должна первая написать заявление в полицию.

Я всхлипнула и прижала к себе дочь.

− Я же сказала, у него везде связи!

− Он удерживал тебя дома против воли! – рыкнул Ник, и я тут же притихла. – Напиши заявление, это подорвёт его моральный облик при решении, с кем будет жить Лиза после развода. Потом уже ты сама сможешь контролировать её местонахождение, пойдешь в суд с иском, я помогу. Ты решишь, сколько, где и когда он сможет общаться с Лизой, а не наоборот.

Я сглотнула и попыталась осмыслить всё, что сказал Никита. Он правда хотел мне помочь? Но почему?

Вспомнился наш разговор, когда меня некому было забрать из роддома с Лизой, и Макс прислал вместо себя Ника. Тогда он тоже сказал мне что−то вроде «Если буду нужен еще – ты всегда можешь на меня положиться.». Тогда мне показалось, что он просто хочет меня подбодрить, а сейчас я увидела цену тем почти позабытым словам.

− А учитывая, что он удерживал тебя силой дома, вполне вероятно, что ты сможешь запретить Максу общение с ребёнком в принципе, − Ник пожал плечами и покосился на меня. – Если захочешь и напишешь заявление, само собой.

Я слабо кивнула, прижав малышку к себе. Было сложно, и я представляла, какой путь придётся пройти, чтобы переиграть Макса в его нечестных играх, но я готова была бороться. Силы на это давала мне Лиза, её улыбка, маленькие ручки, которые цеплялись за меня прямо сейчас, запах детских волос.

А потом я посмотрела в окно, когда машина Ника затормозила. Это был не западный район. Приличная улица и многоэтажный дом бизнес−класса с зеркальными фасадами, в которых сейчас сверкало закатное солнце и его последние лучи.

− Куда ты нас привёз? – спросила я шёпотом, почувствовав как меня снова обдаёт волной страха. Как Макс запер меня дома, так Никита лишил выбора и не отвёз туда, куда я сказала.

− Это мой дом, − сказал он спокойно, открывая дверь. – Здесь вы будете в безопасности. Я тебя не обижу и не предам, не сдам Максу, можешь быть уверена. Я не могу позволить тебе подвергать себя опасности.

Я сглотнула и сжалась в комок, пока Ник обходил машину и открывал дверь нам с Лизой. Малышка тут же улыбнулась ему и потянула ручки.

− Останьтесь хотя бы ненадолго, Лена. Сам я могу переночевать в отеле, если тебе так будет спокойнее, но отпускать на ночь глядя неизвестно куда тебя одну с ребёнком я не могу, ты уж прости.

Я кивнула, чуть подумав, а потом вышла из машины.

Квартира Никиты была хоть и холостяцкой, но вполне уютной. Особенный уют просторной квартире создавала большая собака, выпрыгнувшая на нас в коридоре, едва Ник успел открыть дверь.

− Не пугаемся, Даша добрая, никого еще не обижала, − сразу сказал мужчина, но на всякий случай выставил руку вперёд, так что язык, летевший к ногам Лизы, облизывал теперь своего хозяина. Дочка восхищённо вскрикнула и захлопала в ладоши, попыталась ухватить овчарку за мокрый нос, но, к счастью, промахнулась.

− Не знала, что у тебя собака, − сказала я, чуть расслабляясь. Осознание того, что муж далеко, а его друг и не думал нас выдавать, немного успокаивало. Хоть до конца я и не доверяла Никите, но теперь хотя бы не тряслась и не оглядывалась на каждый шорох. Думаю, если бы мы сейчас были одни на остановке, я бы чокнулась от страха за себя и за Лизу.

− Живём душа в душу вот уже третий год, − похвалился Ник. – Можешь быть спокойна, пока рядом Дашка, никого к вам с Лизой не подпустит, − он усмехнулся и достал из кармана лакомство, чтобы отдать своему питомцу.

Я тоже любила собак. И кошек. Вспомнилось, как Макс отдал Апельсинку своей маме, ссылаясь на аллергию, которой до того дня не наблюдалось, и мои скорые роды, тогда я места себе не могла найти. С болью в груди отдала любимую кошку, но против мужа пойти не решилась. А потом Дарья Владимировна сказала, что увезла мою кошку на дачу.

Я всегда мечтала о большой семье, состоящей не только из пары и их детей, но и из оравы питомцев. Но так и не смогла воплотить эти мечты в жизнь – муж животных не любил. Поэтому сейчас я с тоской смотрела на виляющую хвостом собачку.

− Проходи, не стесняйся, − Ник кружил вокруг нас с Лизой и помог сначала мне раздеться, а потом и попытался вынуть Лизу из комбинезона, но я справилась с этим сама.

− Где… − я прочистила горло, немного смущаясь. – Где нам можно разместиться? Лизе скоро спать.

Ник почесал затылок, выглядя очень растерянным. А потом обвёл руками вокруг себя.

− Где хочешь, чувствуйте себя, как дома. Правда, тут немного не прибрано, − сказал он и поджал губы. – Обычно я никого не жду, ты уж прости. Клининг был здесь пять дней назад и придёт завтра. Можешь уложить Лизу в спальне, там тихо и соседей не слышно.

− Спасибо, − сказала я, заправляя прядь волос за ухо. А потом взяла дочку и направилась прямиком в спальню. Я накормила Лизу еще дома, пока ждала слесаря, поэтому до утра можно об этом не беспокоиться.

Из спальни Ника повеяло холодом, это была будто самая необжитая часть его квартиры. Кровать идеально застелена синими простынями, на тумбочках пусто, а полы холодные, как в морозилке. Я поджала пальчики на ногах, а потом скорее забралась на постель, отодвигая одеяло. Легла на подушку и подтянула Лизу к себе, прежде чем начать баюкать её и петь песенку про журавликов. Я не знала, где слышала её. Возможно, мне самой в детстве пела её мама, я вспомнила её лишь когда родила сама и пела что придётся, укачивая Лизу ночами. Эта песня полюбилась ей больше остальных, под неё дочь мирно посапывала уже ко второму куплету.

− Ты вечно живой сувенир… − почти прошептала я, а потом аккуратненько вытащила руку из−под головки Лизы и укрыла её тяжелым одеялом. Положила подушку сбоку, а ещё две на пол, если Лиза вдруг решит перекатиться с кровати прямиком вниз.

− Я там положила подушки на пол, прости, − сказала я Нику, найдя его на кухне. Он пил кофе, а мне подвинул кружку с чёрным чаем и мёдом.

− Я же сказал – как дома.

− Ты сам−то чувствуешь себя там как дома? – хихикнула я. – Кровать выглядит так, будто ею вообще не пользуются.

− Последние дни я засыпал в кабинете, это правда, навалилось работы, − усмехнулся Ник, отхлёбывая из кружки с буквой Н. Я улыбнулась, а он кивнул на неё, заметив мой взгляд. – Стащил с работы, коллеги дарили на какой−то праздник, а моя домашняя как раз разбилась. Ну как разбилась, − он осуждающе посмотрел на Дашку, которая жалась к его ногам и игриво покусывала за носок. – Не совсем сама.

Но меня больше удивило не это.

− Домашняя? У тебя дома была всего одна кружка?

Никита округлил глаза.

− Ну да.

Я нахмурилась, а потом заглянула за его плечо. Подошла и открыла кухонный шкаф. Худшие опасения подтвердились – в нём стояла одна глубокая тарелка, одна плоская, вилка и ложка. Видимо, одна для всего: и для чая, и для супа. Хотя чего я ожидала от холостяка?

− Кошмар...

− Я обычно ем не дома, − смутился мужчина.

Для такой богатой кухни был дикостью один набор посуды, но в словах Ника была доля логики. Зачем посуда, если никогда не торопишься на обед домой?

− Теперь, раз уж ты успокоилась, − Ник отставил кружку Н и кивнул на стул, чтобы я села, − какие планы? Я хочу, чтобы ты знала, вы можете оставаться здесь столько, сколько захотите, Лена. Я не обижу, я позабочусь и о тебе, и о Лизе, даю слово. С Максом я всё решу.

Я сглотнула, смотря в непривычно серьёзные глаза Никиты. Такие чёрные в полумраке его стальной кухни, что, казалось, они затягивали в себя всё, включая меня саму. Ник весь подобрался и будто даже затаил дыхание, ожидая моего ответа.