Тридцать шестая глава

Отлаженный за много лет быт в доме меня разбаловал. Теперь же приходилось справляться без привычных вещей. И без привычных приспособлений. Буквально бороться с бытом. Уделанную Анину куртку нести в ближайшую химчистку, которая почистила её к тому же плохо. Мыть пол руками. Обходиться без привычного пылесоса. Робота-пылесоса в этой квартире неудобно запускать, тут везде порожки на дверных проёмах. Это всё занимало уйму времени… Очень не хватало на кухне привычных вещей. Привычных сковородок и кастрюль. Здесь всё было по минимуму. Без различных кухонных приспособлений. Без посудомойки. Но больше всего я страдала без кофемашины. Если бы не холод на улице, бегала к метро в кофейню за бодрящим напитком. А вещи! Их вначале приходилось застирывать самой, и только потом стирать в машине. Стиралка была здесь плохенькая и не со всем справлялась. А ещё развешивать стирку на балконе, где вещи покрывались пылью, потому что балкон выходил на проезжую часть. Сушить в квартире было просто негде. Вентиляция в ванной не работала. Если только рано утром вывесить у себя в комнате на сушилке. Тогда к вечеру комната отсыревала, и приходилось спать как будто в прачечной, или спать на диване в гостиной. Утюжить вместо отпаривателя всё это было тоже отдельным удовольствием. Запах раскалённого утюга мне не нравился никогда. Просто злил. Он для меня пах безнадёжностью, отбрасывая в воспоминаниях в те времена, когда я с мужем и ребёнком жила на Федеративном. Как нам тогда не хватало денег. Я подрабатывала всем подряд. Он написания дурацких текстов за копейки до выгула соседских собак. Тогда каждый рубль шёл на развитие бизнеса. Развили… Кстати, о Диме… У Анюты появился новый телефон от папы. Новый планшет. Новые модные ботинки. Новый навороченный рюкзак. Общение папы и дочери происходит, по-видимому, весьма плодотворно. И я не знаю, как остановить этот бардак. Как запретить им общаться? Кто б меня послушал при этом. А Дмитрий на моё возмущение лишь хмыкнул и сказал, что он делает нашу дочь счастливой. Козел! Неужели он действительно не понимает, что творит? Не идиот ведь. Значит, понимает и делает сознательно? Делает осознанно хуже своему ребёнку? Анюта не слышит мои доводы. Если всё можно, и всё появляется у тебя по малейшему желанию, то это не означает, что можно бросить учёбу. На мои аргументы, что мы не сможем баловать её всю жизнь, и она так никогда не повзрослеет, Дмитрий заявляет, что найдёт ей такого мужа, что обеспечит её на всю жизнь, и она сможет себе позволить не взрослеть вообще. Будет папина принцесса. Вот просто зла не хватает. Не лез к детям столько лет и сидел бы дальше в своих девках. Или согласовывал бы свои неуклюжие попытки. Уродует всё, к чему прикасается. Бесит. И главное, у них появились свои секреты. И он о чём-то с Анютой всё время шушукается теперь по телефону. Она стала уходить от меня, когда Дмитрий звонит. И это не идёт на пользу Анютиному характеру. Тем не менее, время неуклонно бежит вперёд. И вот уже до моего развода остаётся меньше пары недель. А там я поеду на Новый год к маме. Увезу Анечку, а когда вернусь, надеюсь, что аудит подойдёт к концу. И на этих результатах уже можно будет о чём-то думать и договариваться. Хотя бы понять, на каком мы свете и куда дальше двигаться. Всё это крутилось фоном в моей голове, пока не приехали из салона девочки для укладки моих волос и макияжа. На сегодня у меня запланировано светское мероприятие, и я хочу быть красавицей! Театр! Мы вечером идём в театр! Не помню, когда была в последний раз в таком пафосном месте, как Большой. До реконструкции здания, похоже. Мастер по макияжу наносила последние штрихи к моему образу, когда подъехал Иван Сергеевич. Я подхватила сумочку и выпорхнула на улицу. Я не решилась на совсем вечерний вариант и выбрала коктейльное платье длиной чуть ниже колен глубокого синего цвета. У меня были великолепные сапфиры и поход в Большой – повод их выгулять. С уложенными в причёску волосами, строгим квадратным вырезом на платье с чуть приталенным силуэтом, главным достоинством которого была прекрасная ткань, я сама себе нравилась в зеркале. Камни сияли, глаза блестели, сердце предвкушало праздник. Погода сегодня решила сделать ставку на зиму. Немного подморозило и было сухо, поэтому я в туфлях, кашемировом пальто и с сумочкой в руках. Это была специальная, ещё бабушкина, театральная сумочка. По легенде, лично прабабушкой сохранённая из былых времён. Я не могла не выгулять её в Большой! И вот я, такая красивая, выхожу из подъезда и попадаю практически моментально в руки Ивана Сергеевича. Нежные руки и восхищение в его глазах. Он ждал, пока я выйду, чтобы проводить до такси и помочь сесть в машину. Поднимаемся по ступеням на знаменитую колоннаду перед входом в театр. Подходим к высоким и тяжёлым дубовым дверям, пропускающим публику, словно во дворец на первый бал. На представление. Предвкушаю праздник. В преддверии фойе театра, внизу, у основания знаменитой лестницы, я немного растерялась, когда Иван Сергеевич, подхватив моё пальто, ушёл в гардероб сдавать верхнюю одежду. Отошла чуть в сторону к зеркалам и банкетке у стены, поправляя причёску и разглядывая публику. Но не успела я на ком-нибудь сосредоточиться, как в зеркале за моей спиной отразился Иван Сергеевич. В тёмно-сером костюме, практически цвет мокрый асфальт. Ему очень шла классика. Иван Сергеевич не был грузным. Просто крупный мужчина. Если в обычной жизни я уже привыкла к его габаритам, и не обращала внимания на его фигуру, то сейчас невозможно было не заметить военную выправку, разворот плеч, подчёркнутых отлично сидящим костюмом. Он встал за моей спиной, немного справа. Как на старинных фото. В антураже золочёных рам зеркал и великолепной обстановки театра мы смотрелись очень эффектно. В его глазах восхищение и привычная улыбка. Его рука надёжна и крепка. Я хрупкая в этом образе и немного смущённая. Мне нравится!