Пятьдесят пятая глава

Сегодня днём прилетает Иван. В Шереметьево. Я так не волновалась тысячу лет. Вчера посетила забытый мной салон, где соскучившиеся по мне девчонки радостно щебетали, пока мучили процедурами. Весна вступала неотвратимо в свои права в Москве, пробиваясь зелёной дымкой на тополях, высоким небом, очумелым писком воробьёв. Предвкушение было во всём. И это состояние природы полностью соответствовало моему настроению. Я стояла в зоне прилёта и сжимала ледяные пальцы, выглядывая Ивана. И от волнения, от сомнений, что могла пропустить или не заметить, совершенно забыла про телефон. И когда раздался звонок, я чуть не подпрыгнула. – Посмотри направо, – пророкотала трубка любимым голосом. Я повернула голову и увидела улыбающегося, загоревшего, похудевшего и совершенно счастливого моего Ванечку, что шагал ко мне широченными шагами словно ледоход раздвигая случайных прохожих. Зависнув на минутку с телефоном в руке, я любовалась, впитывала знакомый, но уже немного другой образ. Потом будто кто толкнул меня в спину, я полетела навстречу, падая в горячие и надёжные руки. Приехал! Тепло в знакомых объятиях. Вкус желанных губ. Любимых? В машине за рулём я так нервничала, что никак не могла попасть картой в терминал при выезде. Иван вышел, расплатился и, обойдя машину, поменялся со мной местами. Сверкнул улыбкой и газанул по трассе. Я засмеялась от смешения и переизбытка чувств. Словно пена в резко наполненном бокале с шампанским, из меня фонтанировали и невероятная лёгкость, и радость встречи, и предвкушение счастья. Пузырьками щекотало предчувствие, разливаясь по закрытому салону автомобиля. Разогревая напряжение. Я в этот раз жила в Москве в гостинице. На несколько дней снимать жильё не хотелось, и, в сущности, мне было всё равно, где ночевать. Лишь бы это место не было связано с прошлой жизнью. А сейчас я вдруг пожалела, что не сняла нормальную квартиру. Для нас? Ох! Кровь прихлынула к щекам, и я, глянув мельком на Ивана, поймала его понимающий взгляд. – Поехали ко мне? Ты ведь ни разу не была? – улыбнулся он. – А поехали! – смущение пополам с предвкушением щекотало мои нервы. Ванина квартира оказалась чуть в глубине Садового кольца почти напротив Склифа в доме имперской постройки из серого камня. С раритетной чугунной решётчатой дверью лифта, который вынесен в отдельную шахту, чуть выступающую в фасаде здания. На четвёртом этаже. Я начала внезапно неловко себя чувствовать на лестничной площадке перед входной дверью. После всего, что мы писали друг другу, после наших поцелуев, недвусмысленных взглядов в машине я вдруг засмущалась. Стало прохладно, и мурашки побежали по плечам. В вязком и глухом молчании громом отозвался по натянутым нервам любой звук и скрежет проворачиваемого в замке ключа. Иван распахнул двери своей квартиры, и вздохнув, подхватил мня, взвизгнувшую от неожиданности, на руки. Сделал широкий шаг через порог. – С осени мечтал это сделать! – проникновенно посмотрев мне в глаза, сказал он. И этим своим шагом, жарким шёпотом, крепкими мужскими объятиями, сорвавшимся дыханием он будто разбил ту ледяную стену, которую я возвела несколько минут назад. Мне стало легко и естественно. Как будто так и нужно. Как будто именно этого и не хватало мне в моей жизни. Я сама потянулась к его губам. Я сама с восторгом запуталась пальцами в его коротких жёстких волосах. Я сама со стоном наслаждения, с дрожью в теле распласталась на его широкой груди, проводя кончиками пальцев по шее сзади и по затылку. – Люблю тебя, – услышала я сквозь шум в ушах как шепчет мне в волосы Ванечка. – Не говори мне о любви. Я не верю больше словам. Слова – пыль. Они обманывают. Показывай любовь делами. Демонстрируй её заботой, – шептала я ему, задыхаясь от ласк и желания. Мир закружился вокруг меня. Ванечка вновь подхватил меня на руки, прижимая к себе. Загораживая собой от всего мира. Оставляя мир за дверями спальни. Все подождет! Пришло время любви. И обрывком разумного мысль: ради такого стоило так долго ждать. Утром я бродила по квартире, как кошка на мягких лапах, рассматривая обстановку, приглядываясь к виду из окна, примеряясь к спортивным тренажёрам, что расположены в одной из комнат. Той, что с зеркалом на всю стену и каким-то интересным покрытием не полу. Надолго застряла перед фотографиями на стене. Ванечка, маленький рядом с родителями, такой милый. Типичный мальчик из приличной семьи. В костюмчике. Вот серьезный худющий высокий парень, в котором с трудом можно рассмотреть Ивана, стоит, прислонившись, у парапета Невы, судя по зданиям на другой стороне реки. А чуть подальше, на другой фотографии – в лихо надетой набекрень фуражке, в форме с планкой орденов и суровым взглядом морского волка. Рядом с трапом лодки, около которого намело небольшой снежный сугроб. – Это я чуть больше года назад. Перед списанием в запас, – промурлыкал мне на ухо, обнимая со спины, подошедший неслышно Иван. – Не жалеешь? – спросила я его. – Нисколько! Иначе я бы не встретил тебя! – уверенно ответил, целуя, мой моряк. – А скажи мне, что это за кольцо у меня на пальце? – спросила я, протягивая Ивану руку, с удивлением замечая Ванино смущение.