Глава 20

Не знаю, сколько мы так сидели и целовались, я будто утонула в руках и губах Егора, который прижимал меня к себе, чем дальше, тем сильней. Целовал, как в последний раз. Или первый после долгой разлуки. Мне так его не хватало. Я физически изнывала от недостатка его прикосновений, ведь мы так любили друг друга. И сейчас, прижимаясь все ближе, мы оба чувствовали, что это наше место. Рядом. В объятьях любимого человека. Но как же так получилось, что между нами смогла вырасти стена непонимания и лжи. Ведь не только мнимая измена проложила эту пропасть, но и другие причины. – Я так скучал, – прошептал Егор, оторвавшись от моих губ. Чуть отстранился и оглядел мое лицо, потемневшим взглядом. Я видела в его глазах, что он действительно безумно скучал. Как и я. Но я скучала по тому Егору, который у меня был до всего этого кошмара. Я тоже оглядела и его, и краску, которую я размазала по щеке своими пальцами. Сегодня он приехал в простой одежде, футболка, джинсы, такой легкий и летний, теперь еще и перемазанный. – Ты весь в краске теперь, надо умыться, пока не засохла, – но все же не выдержала. – Зачем ты приехал? – За тобой, – он взял мою руку в свою и посмотрел на нее. – Хочу забрать тебя отсюда, не нужно от меня прятаться. Лучше поговори. – Я хотела побыть одна и подумать. – Твоя мама настоящий партизан, совершенно не хотела выдавать, где ты. Если бы соседка не проболталась, еще долго не признавалась бы. – Ты ее пытал? – Только мыслью, что ее дочь может пострадать, упав со стремянки. И что вокруг нее крутится какой-то левый мужик, что тоже может плохо кончиться. Мало ли что он задумал. – Мужик? – переспросила я, нахмурившись. Почему-то сразу вспомнился Толик. – Семен, – Егор сурово посмотрел на меня. – Что за Семен, кстати? Где он? – Пойдешь ему ноги ломать? – я сжала губы, вот ревнивый. – Зачем сразу ноги, поговорить серьезно, по-мужски о том, что не стоит подкатывать к моей жене. – Семен – это сосед, – я качнула головой в сторону забора, – ему далеко за шестьдесят, и у него есть жена, дети и даже внуки. Ты что, ревнуешь меня к старику? – Я ревную тебя в принципе. Ты моя жена, как могу не ревновать? – А теперь представь, как чувствовала я себя, когда нашла дома голую Инну. Ты одно имя узнал и уже примчался рыть землю копытом, а там все улики налицо, что ты мне изменяешь. И звала она тебя по имени. – Блин, Оль. Я никогда в жизни не смог бы представить, что все получится именно так. Но… я могу тебя понять, – он виновато отвел взгляд, – если бы нашел в ванной голого мужика, который позвал бы тебя, я бы его там же и утопил. – Мне было очень больно! – эти слова сами вырвались, – ты себе не представляешь насколько! Что мне пришлось пережить! Какие мысли о тебе, и о нас меня разрывали. Я уже успела похоронить наш брак! За твою наглую, бессовестную измену! А ты теперь приезжаешь и думаешь, что оно вот так вот все легко и просто забудется и простится с одним поцелуем! Я не просто так хотела побыть одна! – Ты думала, что я действительно тебе изменил, но меня там даже не было. Я все эти дни провел в загородном отеле, где мы с одноклассниками праздновали пятнадцатую годовщину окончания школы. Когда ты мне звонила, мы гудели на банкете, всю ночь гуляли и отрывались. Котенок, я такой дурак… – Егор сполз со скамьи и встал у моих ног на колени, обнял меня за бедра, склоняя голову. – Я не знаю, чем я думал, соглашаясь на авантюру Кузнецова. Думал, я все просто уберу потом, клининг все отмоет. Просто хотел порадовать друга! Прости меня, детка! Я просто болван! – Еще какой! Зачем вообще надо было скрывать, что ты едешь на встречу одноклассников? Неужели ты думаешь, что я не отпустила бы тебя? Я разве такая строгая стерва? Я правда держу тебя в ежовых рукавицах и ничего не разрешаю? – на меня волной накатили обиды за те обвинения в мой адрес. Егор поднял голову и тяжело вздохнул. Ответил не сразу, будто нужно было взвесить слова, сказанные дальше. – Это сложно объяснить. Мы так старались с тобой забеременеть, контролировали все, еду, отдых, спорт, секс, каждый наш шаг был просчитан тобой. Но… – он заглянул мне в глаза, – я просто сорвался. Я еще в Новосибе закрывал сделку и думал, что еще немного, и вскроюсь от усталости. Мне просто хотелось откинуть все в сторону и расслабиться, оторваться, как в старые времена. Это словно давление достигло критической точки и все… сорвало резьбу. Я тогда вообще ни о чем не думал. Просто понесло… – Почему ты мне не говорил, что так устал? – Не хотел выглядеть слабаком, ты… рассчитывала на меня, считала, что все держу под контролем. Я и держал… точней так думал. – Егор вернулся на скамью, – не ожидал, что все настолько выйдет за рамки. – Скажи честно, – я вспомнила наш прошлый разговор, – ты часто вот так… заказывал клининг домой? – Оль, я не водил домой женщин. Никогда. Самое страшное, что я там делал, это устраивал посиделки с друзьями или коллегами. Вечер мужской свободы есть всякую дрянь из фастфуда и не мыть посуду. Ну и выпивка рекой. Ты бы не захотела быть этому свидетелем и тем более убираться после нас. Именно поэтому я пользовался клинингом. – Я даже не знаю, что мне теперь с этим делать. Выходит, что теперь этой свободы не будет? Тайна раскрыта и больше никакого удовольствия? – Даже не думай об этом, я наотдыхался на долгие месяцы вперед. Теперь если и расслабляться, то культурно и с тобой. И вообще, – Егор вновь притянул меня к себе, а потом и вовсе посадил на колени. – Я уже поправился, мой организм очистился десятком капельниц и витаминов, и мы можем вернуться в нашим самым главным планам. – Каким? – не сразу поняла я. – Ну как каким? – муж осторожно взял мой подбородок и потянул к себе, чтобы достать губы мягким поцелуем, – заняться продолжением рода. Режим – это, конечно, не легко. Но вот сам процесс… – поцелуй стал слаще и глубже, – процесс я очень люблю. – Еще и еще короткие поцелуи, – а результата желаю больше всего на свете. – Правда? – я отодвинулась, удивленно разглядывая лицо, измазанное краской, – ты не обманываешь меня? Ты хочешь ребенка? – Очень, – Егор выглядел серьезным, – я и раньше хотел, а за время в больнице у меня была возможность все обдумать еще серьезней. Я безумно хочу малыша. Я уже все продумал. Если бы ты слушала мои сообщения, знала бы, что я начал дома ремонт, у нас скоро появится детская. Ты вернешься и будешь выбирать цвет обоев и занавесок, а потом кроватку, шкафчики, все эти крошечные детские вещички… все, как ты хотела. – Ах ты, подлиза! – я не выдержала и широко улыбнулась. Неужели он все это серьезно? Или просто пытается меня задобрить? – Я хочу, чтобы ты была счастлива, мы оба будем счастливы. Я люблю тебя, Оля. И буду любить нашего малыша. Вы смысл моей жизни. – И я хочу, чтобы мы были счастливы. И не хочу тебя заставлять. – Разве похоже, – он поцеловал меня в губы, потом в щеку, шею, ключицу, – разве похоже, что ты меня заставляешь. Я хочу… сам безумно хочу… – горячие руки скользили по моей спине и талии, сползали на бедра и вновь возвращались вверх, – хочу мою самую желанную будущую мамочку… – Ох, боже мой… Егор, – я только и могла, что обнимать его за плечи, шею или путаться пальцами в волосах. Мы все давно перемазались в краске. – Надо умыться… мы в краске… и пойти в дом… – я уже задыхаюсь от его напора и желания, сама начинаю закипать. Сорвать бы всю эту одежду… – Идем сразу в дом, – он встал, подхватывая меня под бедра и усаживая на себя, прижал так, что у меня дыхание перехватило, я повисла на его шее. – Устроим там беспорядок… – поцеловал меня так страстно, что у меня побежала дрожь по телу. – А потом закажем клининг… – подхватила я, и Егор понес меня в дом воплощать наше общее желание… стать родителями. Мы будем очень стараться!