Глава 17

Я ощутила боль.

Самую яростную. Самую ужасную из всех, что могла когда-либо знать. Сейчас она была похожа на тысячи игл, которые пропускали через мое тело. То, что это далеко не сон я поняла сразу, и мои глаза распахнулись.

Ночь на тридцать первое декабря. Обычно я начинала его рано утром и заканчивала поздней ночью.

Не передать словами, как сильно я любила новый и украшенную квартиру.

Паша считал это глупостью. «Мы двое взрослых людей, нам это ни к чему, Диан», – говорил он, помогая с ленью развешивать дождик и мишуру.

Я верила, что это необходимо. Иначе мы убьем ощущение праздника, если будем относиться к нему как к обычному календарному дню.

Но не в этот раз. Я приготовилась к одинокой ночи и паре поздравлений от Люды и Сашки, может, пары коллег.

Мало кто знал, что я сейчас в больнице как два месяца, фактически никто.

Пробуждение было тревожным сигналом.

Я даже не сразу поняла, где концентрируется боль. Оказывается, за такое время можно привыкнуть к тому, что твои ноги не чувствуются, будто так было всегда. Именно поэтому я была поражена, когда болевой импульс спустился от позвоночника ниже и растаял на кончиках пальцев моих ног.

– Что… что это… Боже…

Потрясение было серьезным и грозило тем, что я просто рухну в обморок, но я успела нажать на кнопку вызова медсестры.

Девушка почти забежала ко мне, потому что я не отпускала ее, пока она не пришла.

– Диана? – на помятом ото сна лице читался испуг, уверена, что я сама выглядела не лучше. – В чем дело? Нужна моя помощь? В туалет хочешь?

– Я чувствую… Чувствую… – шептала, заторможенно смотря вниз на свои ноги. Но по какой-то неведомой причине я боялась пошевелить пальцами, хотя до этого момента каждый день проверяла несколько раз в сутки, вдруг что-то изменилось.

Не менялось. А сейчас, когда я поняла, что чувствительность возвращается, я боялась в это поверить. Я боялась, что ошибаюсь и это просто моя больная фантазия.

– Чувствуешь? Что конкретно? Болит? – она подошла и откинула одеяло полностью. – Расскажи… Ну же говори со мной.

– Я… я не уверена, что…

– Сосредоточься, мне нужно понять.

Она не прикасалась. Давала самой разобраться в ощущениях.

– Я ощутила боль во сне и проснулась. Она такая резкая и скользящая. От спины вниз уходит.

– Есть чувство, словно отсидела ногу, например, и такие покалывания идут под кожей?

– Да, они в конце, когда спазм сходит, они там остаются недолго на кончиках пальцев.

Медсестра записывала мои слова и, отставив блокнот, подошла снова ближе.

Как только ее руки были занесены над ногами, я зажмурилась. Было страшно. Страшно ошибаться. Страшно не ощутить ничего.

Но я ощутила. Немного, но это произошло, и я раскрыла глаза.

Она прощупывала каждый миллиметр ног начиная с кончиков пальцев.

– Говори со мной, Диана. Что ты чувствуешь? Мои нажимы?

– Есть… Да, они… Они легкие. И отдаются все тем же покалыванием. Когда убираете рук, отпускают.

– Насколько они сильны? Если я вот так сжимаю, – она сжала, но я понимала, что должно было быть больше ощущений, однако так не было на самом деле.

– Силы нет. Сжатия нет, понимаете, но я…

– Так, отлично. Пойдем выше.

Все повторялось. Интенсивность чувствительности была одинаковой от бедер и до стоп. Но она была и значит, что это есть победа.

– Так, я передам записи доктору. Он придет утром и пробудет до обеда, к вам зайти успеет не переживайте.

– Но… скажите, это же…

– Это отличная новость, – она с улыбкой погладила меня по руке. – Стресс отпускает организм. Ваш позвоночник готовится к реабилитации, что говорит о том, что он практически восстановился после перелома.

– Господи… – слова застревали в горле и вообще я мало что могла сказать, по сути.

Я просто верила, а когда это произошло, не могла совладать с этим счастьем.

– Вы молодец, Диана.

– Это вам спасибо… Это все вы.

– Ошибаетесь. Если бы вы лили слезы и не старались, то у нас ничего бы не вышло. А вы… Вы боролись. Доктор сказал после первого осмотра «Мы поставим эту девочку на ноги даже раньше, чем это обычно происходит!», кажется, он был прав.

Мои щеки горели, а глаза слезились. Все верили в меня, как и я сама.

– Будто чудо на Новый год.

– Так и есть. Отдыхайте, скоро будет завтрак.

– Спасибо.

На часах было шесть утра. Мы провели с медсестрой целый час в разговорах и записях. Но уснуть я все же так и не смогла.

Я медленно сжимала свои пальцы на ногах, и теперь эта боль дарила даже удовольствие. Я боялась делать что-то иное, чтобы не навредить позвоночнику. Но и того, что ощущала было достаточно, чтобы снова воспрянуть духом и заново дышать.

– Так-так, – Аркадий Львович постучал и вошел с широкой улыбкой. – Какие новости я получил с утра. Собираетесь выписываться Диана Дмитриевна?

– Вы мне скажите.

Мне пришлось вколоть обезболивающее, потому что боль порой была слишком сильной, и я стонала от нее, стирая слезы. Но сама чувствительность оставалась со мной.

– Ну что ж, тогда как бы мне ни было грустно с вами прощаться, юная леди, вынужден это сделать. Мы сделаем рентген в конце следующей недели и закажем транспортировку для вас. В итоге тринадцатого января вы будете уже в клинике реабилитации.

– Уже? Но это не три месяца, как вы говорили изначально.

– В этом ваша заслуга. Даже по итогу прошлого снимка я могу сказать, что все у нас с вами замечательно. Я оставил вас чуть дольше, чем планировалось на основе последнего результата. Так как паралич присутствовал, мне было необходимо еще понаблюдать за этим. В итоге не ошибся. Как себя чувствуете?

О, я могла говорить на эту тему часами с этого дня. Потому что это было невероятным чувством. Даже эта боль.

Мы говорили некоторое время. Дальше доктор делал то же самое, что утром медсестра, а именно ощупывал ноги на их чувствительность.

Удовлетворенный результатом, он ушел, сразу поздравив с наступающим Новым годом.

– Подумать только, – шептала Люда в трубку.

– Сама поверить не могу.

Я позвонила ей сразу, как увидела ее онлайн в чате. Не хотела ее будить, потому что она отсыпалась после вечерней смены на работе.

– Слушай, ну разве не чудо?

– Я сказала также медсестре.

– Мы должны это отпраздновать.

– Не выйдет. Я все еще прикована к этой кровати.

– И что? Мы придем с Сашкой к тебе. Он приехал утром и спит до сих пор.

– Правда? Какая радость.

– Ага. Поцеловал и спать лег. Сюрприз мне сделал. Кто делает такие сюрпризы. Я ж хотела встретить с пирогами и накрытым столом. А он выехал в ночь и заявился, пока я была в халате и не уверена, что проснулась, когда обняла его при встрече.

– Уверена, что ты не злилась на него.

– Ох, конечно, нет. Просил отпустить, потому что я сжала его и не планировала разжимать руки. Поэтому сейчас бегаю на кухне и готовлю сразу все. Так что нам делать с празднованием? Может, я принесу медсестрам что-нибудь с высоким градусом настроения, и они нас пропустят на пару часов?

– Думаешь, получится?

– Мы можем попробовать, а там будет видно.

– А Саша не планировал пойти куда-то с друзьями? Он не маленький.

– Пойдет, как только встретит со мной Новый год. Сам так решил.

– Он любит тебя.

– И тебя тоже будет рад видеть.

– Ага, мы с ним это обсуждали в переписке.

– Засранец, небось флиртовал. Казанова.

– Нужна ему тридцатилетняя тетка, прикованная к кровати, уймись.

– А вот за эти слова я дам тебе по заднице.

Я не верила, что ей удастся прийти. Все же это больница.

Но когда медсестра открыла дверь ближе к десяти часам, я расплакалась. Увидев Люду с пакетами и ее сына с такими же двумя позади.

– Ты продала почку, чтобы сюда попасть? – спросила, смеясь, когда они оба начали раскладывать на столике контейнеры с едой.

– Нет, до этого козыря не дошло. Мой коньяк, который я хранила, лет пять пошел в дело.

– Ты пожертвовала им ради меня? Это так мило, – поддразнила ее притворно умиляясь.

– Ну-ну, он был мне дорог.

– Верю и потому рада, что он хоть кому-то пригодится. Ты же не любишь алкоголь.

– Ладно, – отмахнулась. – Сашка, хватай стол, чуть-чуть подвинем ближе к Диане.

И когда дело было сделано, мы позвали медсестру, чтобы она подняла мне часть кровати чуть выше, и я приняла более удобную позу.

Я думала, что Саше будет неловко. Думала, будут заинтересованные взгляды. Я бы не осуждала. Люди любопытны. Они хотят задавать вопросы, но только не он. Парень словно не замечал моего положения. Он шутил и был веселым. Таким каким я его всегда знала, только уже гораздо старше, чем при нашем знакомстве.

Куранты пробили полночь, и я потратила эти секунды на желание. Я не пыталась быть оригинальной в своих мыслях, прося крепкого здоровья и силы на будущие испытания. Но это мое желание. И оно имеет право быть именно таковым.

Нам позволили еще час посидеть вместе после того, как Саша уехал к друзьям.

Это время мы потратили на разговоры, воспоминания. Так тихо умиротворенно. Надежно.

– Спасибо, что ты есть в моей жизни, Люд, – сказала искренне, когда она обнимала меня прощаясь.

– Наверное, я тебя огорчу, но, чтобы ты знала, я не планирую из нее исчезать.

– С Новым годом, подруга.

– Нашим лучшим годом.

Я верила, что так и будет. Даже если окажется сложным путь, я готова к этому.

Тринадцатого, как и сказал Аркадий Львович, мы поехали в клинику и эта дорога, казалось, длилась вечность. За сутки до этого я попрощалась с Людой и ее сыном, который тоже собирался уезжать на учебу.

Внутри я сжалась от страха, но держалась долгие часы, пока мы не приехали. Впереди неизвестность. Она пугает и тревожит. Но это единственное, что есть и будет правильным для меня.

После оформления и недолгого отдыха в моей комфортной палате я все ждала, что будет дальше.

В комнату вошла женщина. Я видела ее уже, но не успела запомнить от волнения имя.

– Я Ксения Юрьевна. Будем знакомы с вами немного поближе. Уверена, вы уже ознакомились с клиникой в буклетах. К тому же мы присылали вам на рассмотрение другие документы, – я кивнула. – Значит, пора познакомиться с вашим реабилитологом, который будет с вами все время восстановления. Об успехах Антона Владимировича вы еще услышите. А пока что просто познакомьтесь, ведь завтра начнется ваш путь реабилитации. Сейчас он подойдет, минутку.

Как только она это сказала, дверь открылась, и я столкнулась с улыбающимся лицом человека, которого знала уже много лет.

Мы оба застыли с выражением шока на лице. И не произнесли ни слова, пытаясь прийти в себя от этой неожиданной встречи.

***

Ее улыбка –

Очаровательная боль.

Он был ошибкой.

Явно не судьбой.

Спорила с Богом,

Думала права.

Сорвала маску

С его черного нутра.

Свобода душит,

Память так хитра.

И бьет так сильно,

Будто бы права.

Ступай смелее

Девочка моя.

Кто будет рядом,

Тот и есть судьба.

Шептал декабрь:

«Встреча в январе.

Ты будешь рада,

Просто в это верь».

Но за фасадом

Чуткого нутра,

Кричит в досаде

Хлипкая душа.

– Ты будешь сильной,

Чтобы встать с колен.

– Ты сможешь это,

Чуточку поверь.

Они хотели,

Чтоб была сильна.

И этот выбор

Сделала она.