Глава 21

Тяжело вздохнув, я прошел в гостиную перед этим, стянув с себя верхнюю одежду и обувь.

Я и Лиза пытались сохранить то, что у нас было. Но, очевидно, нам не удалось.

Эта работа была моей мечтой. То, кем я хотел себя видеть. Получить практику в этой клинике, а после и работу было наряду с получением Оскара известным актерам. Идиотская аналогия, но точно передает смысл моей мысли.

Я не мог просто взять и изменить свою жизнь. Стать кем-то другим. Даже ради нее. И мне каждый раз казалась неправильной ее просьба.

Лиза стояла, не шелохнувшись и слезы постепенно высыхали на ее лице.

– Привет.

Я уехал рано утром, когда она еще крепко спала, поэтому мы сегодня даже не виделись.

– Привет, Антон.

Комната казалась слишком пустой теперь, когда она собрала свои вещи. Я купил однокомнатную квартиру совсем недавно. Разумеется, в ипотеку, потому что не зарабатывал столько, чтобы удалось накопить миллионы. К тому же приобрел машину несколько лет назад.

Я старался «выбиться в люди», так говорил в детдоме наш директор. Я понимал эту фразу и знал что смогу, сосредоточившись на цели. Так и вышло.

Теперь я стоял в нашем «доме» откуда пропал уют. Фото в рамках, домашние теплые носки, которые Лиза порой надевала, когда было особенно холодно и ее ноги мерзли. Но по правде, носила она их нечасто. Потому что стоило ей пару раз стукнуть зубами от холода, и я был рядом, то ее ступни тут же оказывались в моих руках, и я их разминал, помогая циркуляции крови, согревая.

Еще я знал, что если войду на кухню, то там будет также пусто. Я никогда не понимал привязанности людей к вещам больше, чем к людям. И сейчас не знал, почему так. Но именно вещи дополняли окружающее пространство, создавая уют и жизнь.

Почему все стало настолько плохо, что она решила уйти. Я старался.

– Я думала…

– Уйти пока меня не будет? Я могу выйти и вернуться через час.

– Ты устал, – она невесело покачала головой. – Это уже не имеет смысла.

– А может дело в том, что так как есть в итоге вышло более честно ко мне?

– Ты знал, что к этому все идет.

– Подозревал.

– Обвинять станешь?

– За что?

Я сел на диван, потому что мои ноги больше меня не держали. Сегодня я устал больше обычного.

– За то, что сдалась. Что не такая идеальная, как ты хотел.

– Я хотел? Лиза я не знаю понятия слова «идеально». Тем более, применить его в отношении человека, женщины. Что это значит для тебя? Я не просил тебя ломаться и не ломал себя. Я пытался подстроиться, но при этом не потерять себя в этой попытке. И ты пыталась, в итоге та девушка, с которой я познакомился, исчезла.

– И кто в этом виноват?

– Никто. Или же мы оба.

– Мой отец мог устроить тебя…

Я фыркнул.

– Уверен, мы уже обсуждали эту тему. Ты видела кто я изначально, и видела мои приоритеты по жизни. Твой отец – достойный человек и, скорее всего, работать на него было бы превеликим удовольствием и привилегией специалистам той профессии, но я врач. Я не тот человек, который будет сидеть в офисе на двадцатом этаже с панорамными окнами. Ты переехала ко мне, когда я еще жил на съеме и не заикнулась о собственном жилье, которое у тебя есть. Переехала со мной и в новую квартиру. Нам было достаточно этого места. Но потом его стало мало для нас троих.

– Троих?

– Ты, я и твое упорство, попытка меня прогнуть. Это не то, чего люди ждут в отношениях, говоря: «Я принимаю тебя таким, какой ты есть», Лиза.

– Но я же под тебя прогнулась и поменяла… что-то.

– Поэтому сейчас уходишь? Брось.

– Ты не любил меня, Антон. Может, ты любил и не ту девушку из детства. Быть может, не она была причиной того, что для меня в твоем сердце не осталось места, но ты меня не любил.

– Почему этот разговор стал обвинением?

– Потому что мы ставим точку.

– Но мы могли сказать друг другу «спасибо» и разойтись. Почему мы идем по кругу?

– Потому что это больно… – она сорвалась и расплакалась снова, упав в кресло напротив меня.

Я медленно встал и, приблизившись к ней, опустился на корточки.

– Иди ко мне, – она прильнула к моей груди и продолжила плакать, хватаясь за мои плечи.

Я не хотел этого всего. Но, возможно, так и правда будет лучше.

– Прости меня, Лиза, – поцеловал ее в висок.

– Я хотела… хотела, чтобы все получилось. Чтобы это сработало, но не получилось.

– Я знаю… И ты не виновата. Мы оба те еще… Все в порядке.

Она стала всхлипывать и хвататься за меня сильней.

– Я слабая, не такая, как ты…

– Ты прекрасная женщина, и ты это знаешь. Не позволяй даже себе так думать, а другим тем более.

Она отпрянула от меня и положила руку на мою щеку, улыбнувшись.

Ее глаза и нос были красными от слез.

– Ужасно выгляжу, – я поднес руку к ее щеке и стер пару слезинок.

– Немного покраснело лицо. Но ты всегда была естественной в любом проявлении.

– Почему ты такой, – она запрокинула голову часто моргая.

– Какой, – улыбнулся.

– Такой, что я чувствую себя недостойной и какой-то сукой.

– Ты просто эмоциональна. Останься сегодня и завтра ты будешь снова считать, иначе, просыпаясь одна в постели и порой засыпая в одиночестве.

На этих словах она опустила голову и мне стало стыдно.

– На самом деле, я виноват также сильно, Лиз. И я дурак.

– Значит, – ее голос звучал тихо, – все?

– Мы долго пытались изменить что-то. Мы не сдавались сразу.

– Да, ты прав.

Она села ровно, и я отстранился окончательно, а когда она встала на ноги, поднялся за ней следом.

– Куда ты поедешь? Давай я сам тебя отвезу. Не хочу, чтобы ты ехала на такси.

– Я позвонила отцу.

– Хорошо.

– Он приедет уже минут через пять, я думаю.

– Там пробки ужасные, я добирался дольше обычного.

Лиза кивнула и взяла сумочку.

– Я не успела ничего приготовить, поэтому заказала пирог.

– Спасибо. Даже не знаю, смогу ли поесть что-то.

– У тебя под глазами синяки.

– Так и есть, я тот еще красавчик.

Она рассмеялась звонко и красиво.

Мне не хотелось, чтобы она грустила и смех напоследок был хорошим знаком.

– Созвонимся, да?

– Конечно. Мы не можем терять связь только потому, что расстались. Мы друзья. Не так ли?

– Друзья.

Она просияла и в квартиру вошел ее отец.

Леонид Яковлевич посмотрел на меня без злобы. Я подошел и пожал ему руку. А после вдвоем спустились с чемоданами Лизы вниз.

– Она была счастлива с тобой, Антон. И я всегда говорил, что ты самый достойный парень.

– Ваша дочь не менее достойная девушка. Думаю, я не подходил ей, а не наоборот.

– Она все еще моя дочь. И я ее люблю. Но вижу, что вы расстаетесь не врагами.

– Это то, что нас определяет. Я рад, что мы с ней в хороших отношениях.

Мы кивнули друг другу, и я поднялся наверх один.

Лиза словно не могла сделать шаг за дверь и стояла на месте.

– Ты не обязана уходить в ночь, ты ведь знаешь.

– Знаю. Но так будет правильно.

Я не торопил. Мы были вместе длительное время и этот шаг слишком тяжелый.

– Береги себя, Антош, – она подошла и, положив одну руку на мое лицо, погладила его пальцем, прежде чем поцеловать в губы.

Просто прижалась к ним крепко, боясь отступить.

Я не мог не позволить ей этой малости. Она всегда будет мне дорога. Это не изменится. Мы могли с ней ругаться и говорить дурацкие вещи, но я всегда уважал ее и берег и буду это делать всегда.

– Прощай.

– Пока.

Когда она вышла, я еще долго стоял перед открытой дверью и не мог ее закрыть. Но мне пришлось.

Если бы после той поездки в интернат все изменилось, на что я в принципе надеялся, то у меня было бы для Лизы кольцо. Скорее всего, я бы уже сделал ей предложение. Она бы готовилась к нашей свадьбе. Но все стало хуже, и я решил подождать еще. Ее ревность к Диане и частые скандалы еще сильней все усугубили вдобавок к моей постоянной занятости на работе.

Наверное, я чувствовал, может быть… сам устал. Сейчас я точно не смогу проанализировать свои мысли и поступки.

Я любил Лизу. По своему любил. Но этого было мало для нее. И мало для наших отношений.

Голод повел меня на кухню, и я увидел тот самый пирог. На столе стояла тарелка, чашка. Все было готово к ужину в одиночестве.

Быстро поев, я принял горячий душ и опустила на постель, которую Лиза поменяла, видимо, днем. Белье было новым.

Словно она забрала с собой все вещи и воспоминания, чтобы наверняка. Чтобы даже мои мысли, в которых бы не было больше ее, помогли ей жить новой жизнью.

Слишком много эмоций для этого дня. Много отрезков старта и финальных черт.

Диана. Лиза…

У меня было так много вопросов, и я боялся их задавать, потому что было кое-что, что человеку поддавалось тяжело – надежда. Я не хотел ее селить в свою душу, однажды вытолкав за дверь.