Глава 30

– Такая теплая, – восторженно сказала я, когда мои ноги уже по колено были в воде.

– Ты думала, что тут будет холодно? – Антон посмотрел на меня с весельем.

– Не знаю, я больше думала о том, что это будет страшно. Я не очень хороший пловец, а тут еще и мое здоровье.

 Он просто кивнул и пошел дальше, медленно погружая нас в воду.

– Сейчас я тебя отпущу, но буду держать крепко, как и ты за мою шею. Тебе нужно стараться двигать ногами, Диана. Плавно, спокойно. Не дергай. Когда будешь готова, дам специальную подушку. Но это скорее через пару занятий станет возможно. Сегодня мы просто плаваем и держимся в воде ровно, дав небольшую нагрузку позвоночнику.

– Хорошо.

– Готова? Сейчас будет ощущение, что тянет вниз, не бойся.

– Ладно, но если я тебя поцарапаю, то прошу простить, я та еще трусиха.

– Сомневаюсь в этом, – пробормотал себе под нос и медленно опустил мои ноги, тут же положив свою руку, которой удерживал половину моего тела на талию.

Я смотрела на него пристально, забыв о том, что меня ждет и не могла не поддразнить его.

– Какой серьезный доктор Антон Владимирович.

Он улыбнулся мне, а затем красиво засмеялся, заставив и меня широко улыбаться ему.

Но внезапно все изменилось, когда меня стало тянуть вниз сильно и быстро, что я, казалось, уйду под воду.

Тело напряглось, и с губ сорвался вскрик.

Мои руки напряглись и впились в Антона, обвивая его шею.

– Я тону…

Руки на моей талии стали тверже и сжали меня крепко, надежно.

Все виделось таким смешным, потому что мои выпрямленные ноги уже коснулись дна, так как мы были не на максимальной глубине, а Антон был начеку и дышал в мое плечо прижимаясь. Рядом и в безопасности, как и обещал.

– Все хорошо, – в подтверждение своих слов, он притянул меня к себе еще ближе, так что мы плотно прилегали друг к другу, но в то же время смотрели в глаза.

Меня хватило только на улыбку и дыхание. Иначе я просто растворюсь в этой прозрачной воде.

В зал вошли другие реабилитологи, катившие перед собой своих пациентов, и атмосфера перестала быть такой интимной. А она была именно такой.

– Итак, – Антон снова захватил мое внимание. – Давай-ка поработаем ногами. Просто води ими под водой.

– Типа ножниц, только вперед и назад?

– Да. Не напрягай спину слишком сильно. Я буду держать тебя максимально неподвижно, а ты просто шевели ими. Если сложно от колена, начни со ступней.

– Хорошо.

Как он и сказал, я стала делать все в точности с его словами.

Было вполне комфортно, но я постоянно касалась его ног, и руки на моем теле не позволяли полностью погрузиться в наше занятие.

Антон был в специальной темно-синей майке без рукавов, такого же материала, что и купальники, и все же, я тоже ощущала прикосновения к его коже. Например, плечи, а также наши ноги.

«Боже, о чем я думаю?»

Мне стало стыдно за то, что халтурю, поэтому пришлось отключить женщину внутри себя, оставив только пациентку.

Дальше все шло ровно.

Мы разговаривали в перерывах, когда я почти задыхалась, так как мои легкие расслабились за месяцы длительного неподвижного состояния. Улыбались, когда что-то становилось неловким, но все же рядом с Антоном мне находиться было приятно. Я не замечала никого вокруг.

– На сегодня достаточно.

Антон подошел к ступеням и медленно вышел из бассейна, неся меня в своих руках, так ни разу и не отпустив.

Халат был достаточно хорошего качества, поэтому вся влага впиталась в него, и кресло осталось сухим. Он привез меня в палату, и за нами сразу же вошла медсестра.

– Ну как первое занятие?

– Все хорошо, Антон Владимирович высший класс.

Это не было сладким комплиментом. Это были правдивые слова.

– Поэтому Ксения Юрьна его никому не отдает.

Он цокнул, но было видно, как ему приятно.

– Я приду после обеда. Отдыхай.

– Хорошо.

Надеюсь, он видел мою благодарность.

Медсестра помогла с переодеванием. Затем задержалась на мгновение, прежде чем уйти.

– Знаете, я работаю тут давно и помню, когда пришел Антон Владимирович.

– Хорошо, – ответила, не понимая, к чему она клонит.

– Вы единственная, к кому он ходит так часто и так долго проводит время.

– Это плохо? Он работает. И выполняет…

– Я к тому, что Антон серьезный мужчина и ответственный сотрудник. Это впервые, что он так много улыбается с пациентами.

– Наверное, я просто веселая.

– Наверное, а может дело в другом. Раньше он приходил скорее на работу уставшим, чем наоборот.

С этими словами она ушла, а я осталась обдумывать все произнесенное.

С каждым днем мое тело крепло. Я уже спокойно проводила свои дни в коляске, и сама передвигалась по клинике. Обедала в столовой с другими пациентами. Познакомилась с несколькими из них. Ездила в библиотеку, и сама выбирала себе книги.

Прошло четыре недели, как я находилась в клинике и уже могла сказать, что она имеет свой статус неспроста. Хотя я определенно точно не знала, как бывает в других.

С Антоном мы проводили все также много времени. И это определенным образом на меня влияло. Долгие взгляды, частые прикосновения, которые легко можно назвать случайными, но они были совершенно не такими невинными. Порой это становилось чем-то обычным. Он садился на край моей кровати, или же напротив за столом и брал мою ладонь, пока что-то говорил. Или же я могла просто дотронуться до его челки и убрать волосы в сторону, поправить рубашку. А потом он подарил мне цветы.

Восьмого февраля, он вошел в палату в рубашке и брюках, когда я сидела за столом и разгадывала сканворд.

Он вручил мне его и нерешительно сел на корточки у моих ног, ошеломляя с каждой секундой.

– Какие красивые, – я смотрела на букет невероятно нежных белых тюльпанов и синих ирисов. Мое сердце старалось вести себя тихо, но у него не было шансов, из-за сумасшедшего постукивания.

– С днем рождения, Диана, – он сказал это хриплым шепотом, потянувшись ко мне и поцеловав в щеку.

Горячие губы, мягкие… Они задержались на моей коже, и покалывающее тепло перетекло к моему рту, наполняя его слюной, а нутро желанием о том, чтобы это не заканчивалось. Не встретив сопротивления, Антон протянул к моему затылку ладонь и слегка притянул чуть ближе.

Его губы прошлись тонкой линией к уголку моего рта, и я повернулась к нему сама, соединяя губы с глубоким вдохом.

Время замедлилось, позволяя нам насладиться этой нерешительностью. Позволяя нам решить хотя бы сейчас, в эту секунду.

Я открыла глаза и встретилась с его серыми, поблескивающими зрачками.

Большой палец его руки, которая по-прежнему не отпускала меня, погладил мое горло, точно нащупывая пульс. Он стучал быстрей, сильней.

Мы оба улыбнулись и, не говоря ни слова, закрыли глаза, чтобы снова погрузиться в этот ошеломляющий и пронзительный поцелуй.

Его язык скользнул в мой рот, не встречая и намека на сопротивление. А потом…Антон протяжно застонал. Словно пробовал самое вкусное на блюдо, смакуя его и наслаждаясь.

Это вызвало улыбку, это разрывало мою грудную клетку и наполняло изнутри приливом томительного возбуждения. Всего лишь поцелуй и так много обещаний в нем…

Мы целовались и ласкались языками, пока мои губы не набухли, и челюсть не устала. Воздух накалился и пропитался романтизмом и трепетом нас обоих. Стало сложно открывать глаза, но я это сделала, когда мы оторвались друг от друга.

Антон по-прежнему сидел на корточках и смотрел на меня. Смотрел так, будто ему в ладони положили чудо.

Я не понимала этот взгляд, но таяла под ним, чувствуя себя бесценной.

– Я и забыла про мой день рождения, – смущение заставило меня снова понюхать цветы.

– А я не забывал.

– Спасибо. Они чудесны.

– Как думаешь, твой врач отпустит тебя на обед со мной?

Я уставилась на него, но потом решила подыграть.

– Даже не знаю. Антон Владимирович такой…

– Какой?

– Ну он такой строгий.

– Правда?

Он улыбнулся, и в глазах блеснула искра веселья.

– Правда. И еще он очень требовательный к режиму.

– Хм… мне он уже нравится.

– Еще он не любит, когда я делаю что-то без его ведома и перенапрягаюсь.

– О, поверь, напрягаться сегодня будет только твой желудок, пробуя итальянскую кухню.

Я больше не могла этого выдержать и рассмеялась.

– Ты, правда, зовешь меня на обед?

– Правда. Потому что с завтрашнего дня, мы начинаем потихоньку вставать на ноги.

– Уже?

– Не смотри на меня так, – он с улыбкой покачал головой. – Ты к этому готова.

Я была в этом не уверена и стало снова страшно, но было кое-что, что меня успокаивало – я доверяла ему. А это уже почти победа.

– Ну, так что, ты согласна прогуляться немного. Сегодня не очень холодно и нет снега.

– Ты спрашиваешь? Конечно, я согласна.

Трепет и ожидание сделали со мной что-то немыслимое, что я была на нервах, пока собиралась.

У меня не было с собой косметики и красивой одежды. С этим помогла медсестра Карина.

Она, конечно, не нарядила меня, но с косметикой помочь все-таки смогла. А также принесла выпрямитель для волос. И в итоге отражение в зеркале мне очень понравилось.

– По-моему, идеально, – она выглядела довольной.

Разумеется, коляска подо мной несколько портила все, но я старалась напоминать себе о том, что это временная мера.

Самое забавное, что многие знали о том, что Антон уделяет мне некоторое внимание свыше того, что он мой реабилитолог, но никто, кажется, не говорил и слова против. Порой виделось, что наоборот подталкивают к чему-то. Но я предпочитала видеть это своей фантазией разыгравшейся.

Одеваться в теплую куртку и сапоги он мне помог сам. И также катил коляску.

Свежий воздух захватил мое тело и мои легкие, что первые несколько минут, я просто молчала, глубоко дыша.

– Это прекрасно, – призналась я в итоге.

– Согласен.

Мы подошли к его машине, и Антон ловко помог мне сесть на пассажирское сидение, а сам, сложив коляску, убрал ее в багажник и присоединился ко мне.

– Сейчас машина еще сильней прогреется, думал, что достаточно времени прошло.

Он нервничал будто, поэтому я накрыла его правую руку своей. Антон замер на секунду и переплел наши пальцы, когда уголок его рта дернулся в подобии улыбки.

Он выглядел застенчиво и мило. Было ощущение, что нам по семнадцать, и мы идем на первое свидание. Но это было забавно в моей голове.

– Может, ты против итальянского ресторана? Только скажи.

– Почему я должна быть против?

– Я не знаю, может…

– Сделай все, что запланировал, и не отклоняйся от курса, хорошо?

Когда он повернул голову, в его глазах был уже не веселый блеск, теперь там плескалось озорство. И я знала, что ни за что не догадаюсь, что оно значит, потому что Антон мне не расскажет.