Глава 14

Ульяна

С работой справляюсь лишь ближе к вечеру. Как бы не пыталась закончить раньше, чтобы скорее вернуться к сыну, не получилось.

А ещё и после разговора с мужем остался странный осадок. Смешанные чувства томятся внутри.

Мне почему-то все ещё жаль, что жизнь Стаса пошла по наклонной. Но он ведь справится?

Закрываю ноутбук и спешу спуститься вниз. За эти несколько часов бывший ни разу не напомнил о себе. Видимо, он понял, что я занята и мне не нужно мешать.

Значит, у него получилось найти контакт с Тимошей. Хотя их сближение я заметила ещё утром.

В надежде, что с моим сыном все в порядке и он не разгромил весь дом, на цыпочках спускаюсь по ступенькам.

Услышав их оживленные голоса, замираю.

Сердце сжимается, глядя, как он, Стас, возится с моим сыном. Нашим сыном…

Бывший подбрасывает его в воздух, а Тимоша визжит от восторга, его звонкий смех разносится по всему дому. Такая простая, идиллическая картина, от которой у меня душа разрывается на части.

Они так похожи. Те же русые, слегка вьющиеся волосы, те же лучистые голубые глаза… Стас даже не догадывается, что этот малыш – его родной сын.

Я стою, спрятавшись за шкафом, и тайком наблюдаю за ними. Слезы застилают глаза. Столько боли, столько невысказанных слов заключено в этой сцене. Я замужем за его братом. Хорошим, добрым человеком. Он любит Тимошу , как родного. И Тимоша любит его.

Но видеть Стаса с нашим сыном – это как расковыривать старую рану. Рану, которая никак не заживет.

Совесть снова просыпается. Она так и гложет меня за то, что я скрываю от них правду. Даже от себя самой.

Сейчас, глядя на сына и бывшего, я понимаю, какую ошибку совершила. Какую боль причинила всем нам. Стасу,

Виктору, Тимоше… И себе. Сердце разрывается от невозможности подойти, обнять сына и сказать им со Стасом правду. Но я не могу. Я слишком боюсь последствий. Боюсь потерять все, что у меня есть. И поэтому продолжаю стоять в тени, тайком наблюдая за тем, как мой бывший возлюбленный играет с моим сыном, не подозревая о связывающей их невидимой нити.

– Ну что, капитан, – Стас снова подхватывает Тимошу, усаживая его себе на плечи, – куда плывет наш корабль?

– К остлову сокловищ! – звонко кричит Тимоша, крепко держась за его голову.

Стас, изображая покачивание корабля, движется вдоль гостиной. – Осторожно, шторм! – восклицает он, делая резкий поворот.

Тимоша визжит от восторга.

– Держись крепче, юнга! – искренне и беззаботно смеётся Стас. – Сейчас нас накроет огромная волна!

Наблюдаю за ними, не в силах сдвинуться с места и разрушить эту сладкую идиллию. Мое сердце разрывается от любви и боли. Эта сцена, где отец играет со своим сыном, такая живая и естественная, такая правильная… Но… Такая недостижимая.

Решаю, что хватит тянуть время и сыпать самой же себе соль на рану.

Выхожу из тени, медленно шагая к своим двум, дорогом сердцу, мужчинам.

– Мама! – радостно лепечет сынок, и Стас тут же опускает его со своих плеч на пол. В его взгляде мелькает некая досада.

Мол, пришла и всё испортила, а ведь нам было так хорошо вместе. – Как дела? – интересуюсь у малыша, беру его на ручки, целую

в мягкую щечку.

– Мам, мы так клюто поиглали с дядей Стасом! – восторженно проговаривает Тимоша, и я вижу, как ярко сияют его глаза.

Ставлю сына обратно на пол, чувствуя, как меня сейчас разорвет от противоречивых эмоций. Все так сложно и запутано…

– Я очень рада, милый. Хорошо, что вы поладили с дядей Стасом, – с трудом вытягиваю из себя слова, стараясь держать на губах непринужденную улыбку. Чтобы бывший не догадался, что я чувствую внутри. Он, тем временем, палит меня цепким заинтересованным взглядом. Физически ощущаю его тяжесть.

– Мам, а можно я почасе буду так иглать с дядей? Было так весело… – Тимоша смотрит на меня умоляющим взглядом, поджав губки. Чувствую, как сердце пронзает острая стрела. Это невыносимо.

– Если будет получаться… – сбивчиво проговариваю я, не зная, что ещё сказать. Сынок так быстро привязался к Стасу, поразительно. Он будто бы чувствует особую связь с ним. Как же я могу препятствовать их общению?

– Улааа! – взвизгивает малыш, а затем садится на пол и начинает возиться с кубиками. Он словно понимает, что нам с бывшим нужна минутка, чтобы поговорить наедине.

– Спасибо, что побыл с ним, – несмело высказываюсь я, ощущая тяжесть в груди. Переминаюсь с ноги на ногу, стараясь избегать его взгляда. Потому что знаю, если посмотрю – утону.

– Не стоит благодарностей, – подстегивает Стас, смотря на меня с той самой скрытой издевкой. – Тим хороший мальчик. Если нужна будет помощь, обращайся, – подмигивает бывший, и у меня от этого неоднозначного жеста перехватывает дыхание.

– Эм… Будешь ужинать? – меняю тему, испытывая желание хоть как-то отблагодарить Стаса за помощь.

Он же, склонив голову набок, сверлит меня дерзким прищуром.

– Спасибо, детка. Не стоит, не напрягайся. Я закажу доставку из ресторана, – сердце неприятно сжалось, потому что я не ожидала услышать отказ. Пытаюсь игнорировать это чувство, но не выходит. Кажется, у меня на лице написано отчаяние.

– Н-но… Зачем тебе сейчас лишние траты? В твоем-то положении…

Стас, услышав мою скоропалительную фразу, впивается в меня хмурым взглядом.

– В каком положении? – шипит враждебно, сложив руки на груди. И я теряюсь. Жалею, что ляпнула, не подумав. Как будто бы мои слова могли его оскорбить.

Заметив моё замешательство, Стас расплывается в ехидной ухмылке:

– Ааа… Вот оно что. Братец тебе уже все доложил, – отрезает каждое слово, выказывая свое истинное отношение к Виктору. Его лицо кривится у отвращении. Затем он наклоняется ко мне ближе, понизив тон до грубого шепота:

– Знаешь, что? Не суй нос в мои дела, окей? И муженьку своему также передай. Так что не надо мне никаких подачек, и жалость свою засунь в одно место, – грубо выплевывает Стас и резко отшатывается от меня, направляясь в свою комнату. Громкий хлопок двери подтверждает, что мои слова его обидели. Да, его высокая самооценка была задета. Но капли не изменился. Такой же эмоциональный, амбициозный, не терпящий поражений. Он просто не умеет признавать свои ошибки.

– Да пошел ты… – едва слышно бурчу себе под нос, пытаясь не думать о том, что в груди по-прежнему болит. Еще сильнее стало болеть после его ухода.