Глава 16

Ульяна

Его руки обжигают сквозь тонкую шелковую ткань пижамы. Дыхание сбивается, мысли путаются. Губы Стаса на моих губах – запретный плод, такой сладкий и такой горький одновременно. Холодная столешница обжигает кожу, отрезвляя на мгновение.

Сердце колотится, как бешеное. В его глазах – огонь, страсть, отчаяние. И отражение моей собственной слабости. Мы не должны. Виктор… Имя мужа, брата Стаса, ударом грома отдается в голове.

Нельзя. Нельзя. Нельзя. Что ты творишь?!

Ты же себе никогда этого не простишь…

Но руки Стаса притягивают меня ближе, и я теряюсь в вихре запретных ощущений, отгоняя мысли о последствиях. Его ладони скользят по коже так нежно и грубо одновременно, будто он пытается разорвать невидимые цепи, связывающие нас с этим запретом. Его губы касаются моей шеи – мягкие, но требовательные, как всегда, когда мы вместе. Я чувствую, как дрожь пробегает по позвонкам, а внутри всё сжимается от предвкушения.

Стас с силой, по-хозяйски прижимается к моим губам, буквально пожирая их, оставляя кровавые раны.

Поцелуй глубокий, жадный, словно мы пытаемся насытиться друг другом, наверстать упущенное время, заглушить голос разума. Вкус знакомый и чужой одновременно, будоражащий каждую клеточку. Пальцы Стаса зарываются в мои волосы, притягивая еще ближе. Его дыхание прерывистое, горячее, обжигает ухо. Все вокруг исчезает, остаемся только мы, наши чувства, наша вина. Этот поцелуй – крик, мольба, признание. Признание в том, что мы не смогли убить эту связь, эту искру, которая теперь грозит сжечь все дотла.

Я отвечаю с такой же отчаянной силой, впиваясь в горячую кожу ногтями.

Его пальцы скользят по моей талии, и я вздрагиваю, будто это первый наш контакт, словно до этого он никогда до меня не касался.

– Ты пахнешь так же, как и тогда, – шепчет Стас, касаясь кончиком языка моей ключицы. Его дыхание жаркое, оно заставляет тело буквально плавиться. Своими словами он наносит очередной рубец в моём сердце. Как бы мне не было сейчас хорошо в его объятиях, какое бы блаженство я не испытывала, сердце разрывается на атомы, едва я думаю о том, что нам не суждено быть вместе. Мы оба переступаем черту. Что будет дальше? Неизвестно. Сердце чувствует беду. Они яро клокочет в груди, словно пытается предупредить об опасности.

– Стас, так нельзя… – пытаюсь воспротивиться, но он прижимает палец к моим губам, требуя моего молчания.

И я…

Черт возьми, не могу воспротивиться. Чувствую себя слабой, безвольной куклой в его власти. Он снова захватил в плен моё сердце, даже несмотря на множество шрамов от его предательства. Но, кажется, я даже и это готова ему простить.

Потому что в этот момент всё остальное теряет смысл: и свадебное кольцо на безымянном пальце, и портрет Виктора, висящий на дальней стене, и даже страх перед завтрашним утром, где мы оба будем делать вид, что ничего не было. Сейчас меня волнует только Стас, его губы и руки, которые знают каждый изгиб моего тела, его ладони, оставляющие следы на коже как своеобразные метки.

– Надо остановиться… – мозг трезвонит яркой красной сиреной, посылает сигналы бедствия, но разве моё глупое сердце это остановит?

А Стас… Он заглушает слова поцелуем, глубоким и жадным, словно пытаясь вернуть украденные годы разлуки.

Я чувствую каждое движение: пальцы Стаса уверенно обхватывают грудь, и моё тело пробивает током. Выступившие на коже мурашки приятно покалывают. Каждый мой вздох становится короче, а его прикосновения точны, как удар ножа, режущий ткань самообладания.

Тело бывшего прижимается к моему так плотно, что граница между ними исчезает. Она напрочь стирается. Понимаю, что это временно. Но ничего не могу с собой поделать. Тот самый момент, когда чувства не слушают разум. Им плевать на все. Ты не можешь сопротивляться искушению. И пускай последствия будут фатальными, но когда ты очень чего-то хочешь, готов отдать все и пожертвовать чем угодно. Даже своей совестью. Даже своей душой. Потому что мой личный дьявол во плоти, который ловко и умело играет с моим телом и чувствами, он забирает ее, пытаясь утащить туда, в самый настоящий ад.

А я, кажется, уже там нахожусь. Тело горит. Мне жарко так, что по коже стекают капельки пота.

Кухня наполняется порочными звуками. Глухие удары его сердца о мою грудь, тихий стон, когда он входит в меня резко и стремительно, будто боится, что если замедлится, то я передумаю.

Мои ноги судорожно обхватывают его бедра, будто бы я пытаюсь приблизить себя к нему ещё сильнее, хотя куда уж. У меня итак складывается ощущение, что мы как сиамские близнецы, приросли друг к другу, сливаемся в одно целое и при всем желании никому эту связь не разорвать.

Но так есть только сейчас. Пока у нас есть эта ночь. Затем наступит утро и все это исчезнет. Словно ничего и не было. Я знаю. Уверена.

– Стас… – тихо шепчу его имя, словно пытаюсь предпринять очередную попытку остановить это всё. Будто бы ещё есть смысл, пока его член ритмично движется во мне.

Он движется с дикой осторожностью, словно нарочно растягивая удовольствие, будто боится сломать меня или себя самого.

– Не думай… – он прикусывает кончик моего пальца, заставляя вздрогнуть. – Сейчас есть только мы…

Стыд и восторг смешиваются в густой коктейль. Я знаю, это неправильно. Я предаю своего мужа. Виктор не заслуживает к себе такого отношения… Но Стас – это пламя, которое не потухло даже через годы разочарований.

Его движения становятся более глубокими и ритмичными, мои стоны все чувственнее и громче. Не могу сдерживаться. Клянусь себе, что это был первый и последний раз.

Но в то же время понимаю, что теперь держать себя в узде будет ещё сложнее, пока мы находимся дома наедине…

Оргазм накрывает тело мощной волной. Достигнув пика, извиваюсь словно змея под мощными руками Стаса. Он нарочно закусывает сосок, желая добавить моим ощущениям остроты. Я словно на другую планету улетаю. Прикрываю глаза, а все равно вижу яркие вспышки. Они взрываются, рассыпаясь на тысячи мелких частиц.

Спустя несколько секунд кончает и Стас, с силой толкнувшись вперед, отчего я вздрагиваю и прижимаюсь лицом теснее к его крепкому плечу.

Ощущение такое, словно оба кросс пробежали. Тишину заполняет наше шумное дыхание.

Зрение проясняется. Постепенно. Лишь сейчас осознаю, что мы натворили. Совесть начинает царапаться внутри острыми когтями.

Пока Стас не намекает на продолжение. Точнее, как сказать, намекает. Он без спроса продолжает издеваться над моим податливым телом, которое не имеет возможности сопротивляться. Проклинаю себя за эту слабость.

Ненавижу себя.

Но так отчаянно желаю снова нырнуть в эту запретную пучину страсти.

Время… Оно пролетает так быстро, что я даже не сразу замечаю, как на улице рассвело. Солнце врывается в кухню приглушенными лучами.

Мы ни о чем не говорили. Любая моя попытка что-то сказать была отвергнута его поцелуями.

Затем я поняла, что общаться нет смысла. Потому что наши тела говорили сами за себя.

Стас смотрит на меня пронзительно. Взгляд цепкий, острый, пристальный, и в то же время я вижу в его глазах те самые отголоски прошлого, когда он смотрел на меня с любовью и восторгом.

Звук приближающихся шагов заставляет меня замереть. И вдруг – хлопок входной двери.

Шорканье, гулкий стук, затем щелчок замка.

Руки Стаса, сжимающие мою талию, напрягаются, а я чувствую, как кровь отливает от лица. На миг кажется, что время остановилось…

В голове лишь бешено стучит одна фраза – Виктор вернулся. Нет, нет, не может быть… Он бы предупредил.

– Ульяна! Уль, ты здесь? – зовёт он, будто бы имеет способность видеть сквозь стены. Будто бы чувствует, что я здесь, совсем рядом. И если он сделает несколько шагов вперёд, откроет едва прикрытую дверь, то увидит, что я в самом деле здесь. Рядом. Только не одна.

– Я приехал, родная! Решил устроить сюрприз…