Глава 22

Стас

К черту все! К черту правила, приличия, эту проклятую мораль! Как можно устоять, когда Ульяна стоит передо мной, такая желанная, такая недоступная… Ее запах, ее дыхание, ее близость – все это сводит меня с ума, разжигает пожар, который бушует внутри, сжигая меня дотла. Пусть это будет неправильно, пусть это будет безумием, пусть это будет последней каплей, но я должен ее поцеловать. Сейчас. Еще один раз. Напоследок.

Хватаю ее за талию, резко, почти грубо, притягиваю к себе. Она вздрагивает от неожиданности, но не сопротивляется. Чувствую дрожь ее тела, бешеное биение ее сердца, и это подстегивает меня еще больше, разжигает пламя, которое вот-вот вырвется наружу.

Впиваюсь в ее губы жадным, почти жестоким поцелуем. Это не нежность, не ласка. Это – отчаяние, боль, крик души, запертой в клетке из запретов и условностей. Вкладываю в этот поцелуй все свои невысказанные чувства, всю свою любовь, всю свою ярость, всю свою безысходность.

Она отвечает. Ее губы мягкие, податливые, горячие, до безумия вкусные. Она целует меня с той же отчаянной страстью, словно тоже понимает, что это – конец. Что больше никогда не будет так, как сейчас. Потому что братец, черт бы его побрал, приехал и разрушил эту хрупкую иллюзию нашего счастья, нашего тайного мира, где были только мы – вдвоем.

А я не хочу прятаться по углам, как подросток, краснеть и заикаться, оглядываясь по сторонам. Все взрослые люди вроде бы. Каждый должен осознавать последствия своих поступков. Каждый должен уметь делать выбор.

Только не мы с Ульяной. Мы запутались в этой паутине лжи и самообмана, зашли в тупик, из которого нет выхода.

Мы, похоже, дошли до такой крайней точки, когда даже присутствие Виктора где-то поблизости не пугает. Наоборот, тот факт, что он может застукать нас вместе…

Ммм…

Это распаляет еще сильнее.

Адреналин проникает в кровь, заставляя сердце биться еще сильнее, еще чаще, еще отчаяннее.

Моя рука скользит по ее спине, по изгибам тела, прижимая бывшую еще ближе, еще теснее. Хочу стереть эту чертову границу между нами, этот проклятый запрет. Хочу, чтобы Ульяна снова стала моей, хоть на мгновение, хоть на миг.

Но это – всего лишь иллюзия. Фантом, мираж в пустыне. Она – жена моего брата. И это клеймо, этот запрет навсегда будет висеть над нами, отравляя каждую украденную минуту счастья.

Сука! Как же злит этот факт! Эта несправедливость, эта жестокая ирония судьбы!

– Стас… Прекрати, – Ульяна пытается выскользнуть из моих объятий, но я нарочно прижимаю её ещё сильнее, сминая губы так, что по итогу слова выходят еле разборчивыми.

Я знаю, чувствую, что Уля хочет меня также сильно, как и я её. И если бы не Виктор, если бы не его неожиданный, мать его, приезд, мы бы наверняка ни в чем себе не отказывали.

Но он здесь, гад.

И это все кардинально меняет. Ненавижу его.

И злюсь на себя, на него, на собственную слабость, на эту проклятую любовь, которая разрушает меня изнутри. Знаю, что Ульяна не решится изменить свою жизнь. Ради какой-то там любви, ради призрачного счастья она не будет рушить свою налаженную, сытую, комфортную жизнь. Будет продолжать жить с братцем, играя с ним в счастливую семью, в идеальную любовь. А кто я? Я всего лишь призрак из прошлого, гребаный банкрот со своей кучей проблем, которые ей нахрен не сдались. Я – ошибка, которую она пытается забыть.

Ульяна снова пытаться сопротивляться. То ли мычит, то ли стонет. Стучит по моему телу своими маленькими кулачками.

Сердце в её груди грохочет так, что становится боязно за этот жизненно-важный орган. Боится. Причина этому – страх.

И желание.

Больше чем, уверен, что сейчас в ней борются два этих чувства. Желание все это прекратить как можно скорее и желание продолжить, несмотря ни на что.

Страх, что больше с нами никогда такого не случится и страх, что её муженек рано или поздно хлопнет нас с поличным. Узнает о её тайных похождениях. Поймёт истинную сущность своей любимой женушки. Осознает наконец, кого она поистине любит!

Отрываю свои губы от ее губ, резко, почти грубо, обрывая этот сладкий яд, эту мучительную пытку. Смотрю в глаза, бывшей и вижу в них застывшие слезы, растерянность. Ненавижу себя за то, что причинил ей боль. Но и себя мне не жаль. Мы оба обречены.

– Запомни это, Ульяна, – хрипло шепчу, голос дрожит от напряжения, от невысказанных слов. – Запомни, как я тебя хотел.

Резко разворачиваюсь и ухожу, не оглядываясь. Ухожу, зная, что этот поцелуй – точно последний. Ухожу, оставляя за собой пепел сгоревшей любви, обломки разрушенных надежд, призраки несбывшихся мечт.

С Ульяной вопрос решен. Точка. Конец. Получил от неё все, что хотел. Жадный, ненасытный глоток запретного плода. Хотелось бы большего, конечно. Гораздо большего. Но и того, что было с нами за эти жалкие два дня, оказалось достаточно. Даже больше, чем я мог ожидать. Она вся пылала, горела во мне, как и прежде. Как будто и не было этих лет разлуки, этой проклятой свадьбы с моим братцем.

Теперь осталось решить вопрос с Виктором. С этим самодовольным, слепым дураком, который понятия не имеет, что происходит у него под носом.

Нам предстоит серьезный разговор. Нужно собраться с духом, настроиться на него. Это будет непросто.

Но я должен это сделать. Должен разорвать этот порочный круг, поставить жирную точку в этой истории. Чтобы начать, наконец, новую жизнь. Опять. Снова. Без неё. Без Ульяны. Без боли, которая разъедает меня изнутри.