Глава 26

Ульяна

Нынешнее время

Сердце до сих пор колотится, как бешеное. Руки горят от прикосновения его губ. Этот поцелуй… Тайный, быстрый, неловкий… И одновременно такой невероятно сильный и страстный. Он словно выжег след на моей душе, и я не могу от него избавиться. Вспоминаю бывшего каждую секунду, каждое его движение, каждое едва уловимое касание. Запах Стаса – терпкий аромат леса и чего-то еще, мужественного и манящего, я до сих пор ощущаю его на себе. Это безумие. Абсолютное, неконтролируемое безумие.

Я хожу по дому и постоянно оглядываюсь. Боюсь, что он будет поджидать меня где-нибудь за углом. Боюсь его взгляда, его улыбки, его… Всего. Не знаю, смогу ли я хоть как-то контролировать свои эмоции, сдерживать свои чувства, управлять своим телом. В присутствии Стаса я просто растворюсь, исчезну, словно кусочек сахара, растворяющийся в кружке кипятка. Эта мысль пугает меня еще больше, чем сам поцелуй, больше, чем предвкушение нового греха. Это чувство вины, смешанное с неудержимым, поглощающим влечением, парализует меня, приковывает к месту, не позволяя дышать полной грудью.

Муж уезжает по делам, я с Тимошей нарочно ухожу из дома, под предлогом прогуляться. На самом же деле, если быть честной, я попросту боюсь оставаться со Стасом наедине. Боюсь, что вновь согрешу. Что повторю эту ошибку, эту близость, этот нелепый, опасный поцелуй, который уже стал знаком моего падения. И тогда я закопаюсь в чувстве вины ещё сильнее, утону в нём без остатка, и вынырнуть будет уже невозможно.

Спустя пару часов возвращаемся с сыном домой. Подозрительно тихо. Лишь звук тикающих часов раздается в оглушающей тишине. Он действует на нервы. Знаю, что запретный бывший находится в своей временной комнате. Словно знает, понимает, что не стоит искать поводов для случайных встреч.

– Ма… А где дядя Стас? – сынок внезапно задает волнующий вопрос, и от упоминания имени бывшего невольно вздрагиваю. – Я хочу с ним поиглать… – Тимоша поджимает губки, смотря на меня жалобными глазками.

Боже, что мне ему ответить?

– Малыш, дядя Стас занят, – увиливаю от ответа, проходя в гостиную.

– А когда он освободится? Замираю. Не знаю, что сказать.

Не признаюсь же я сыну, что нам с его дядей лучше вовсе не видеться. Иначе последствия будут фатальными.

– Милый, чуть попозже, – натужно улыбаюсь, присаживаясь на корточки и целуя малыша в лобик. Нужно отвлечь его. И желательно отвлечься самой.

Сердце болит от того, что мой сын так отчаянно тянется к родному отцу. Словно чувствует их связь. Невидимую нить, которая крепко связывает их обоих.

Вечером Виктор возвращается. Я пытаюсь вести себя как обычно, но мои руки предательски дрожат, когда я нарезаю овощи для ужина, когда расставляю тарелки, салфетки, создавая иллюзию уютного семейного вечера. Каждый мой жест, каждое движение выдают меня, выдают внутренний хаос, который разрывает меня на части.

– Я уже соскучился, – голос мужа звучит как-то по-другому, чуть отстранённо, и это напрягает ещё больше. Он подходит ко мне сзади, кладёт ладони на мою талию. А мне дико хочется оттолкнуть его от себя. Отстраниться, спрятаться. Ещё недавно меня ласкали другие руки, другие губы… И после всего, что произошло между мной и Стасом, прикосновения Виктора кажутся чужими, холодными, неприятными. Ощущение чужого тела на своей коже вызывает не желание близости, а отвращение.

– Я тоже, – сдавленно отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо, но моя челюсть напряжена, а внутренний голос кричит: "Ложь! Ложь! Всё ложь!"

Тело напряжено, как туго натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Я сдерживаюсь изо всех сил, лишь бы Виктор ничего не заметил, лишь бы не понял, что происходит внутри меня, какая буря разразилась в моей душе.

– А что с настроением? – он прикусывает меня за мочку уха, и меня пронзает волна колючих мурашек. Это не приятное возбуждение, а электрический удар, напоминающий о поцелуе Стаса, о его вкусе, о его руках… К горлу подступает ком, я с трудом глотаю.

– Со мной всё в порядке, – растерянно отвечаю я, чувствуя, как сердце начинает биться в панике. Как будто он прочитал мои мысли, заглянул мне в душу и увидел всю правду.

– Точно? – он повторяет свой вопрос, и в его голосе слышится тень недоверия.

– Угу. Садись за стол. Ужин почти готов, – я пытаюсь отстраниться, не в силах больше терпеть его близость. Чувствовать на себе прикосновения одного, а всем сердцем, всей душой любить другого – это невыносимая пытка, которая разрывает меня на части.

– Кстати, Стас будет ужинать? – как бы невзначай спрашиваю я, хотя мой голос предательски дрожит. Я хочу, чтобы он был здесь, рядом, и ровно настолько же боюсь его присутствия, боюсь этих вспышек неконтролируемых чувств.

– Не знаю. Захочет, придет, – тон Виктора резко меняется, становится раздраженным, холодным. – Он скоро уедет и не будет нас стеснять. Думаю, уже завтра его здесь не будет.

Сердце пронзает стрела. Острая, болючая, невыносимая. Завтра…

Это слово наполняет меня ужасом. При этой мысли в груди что-то обрывается, словно тончайшая нить, державшая меня на грани срыва. Я роняю нож, резкий звук разрезает тишину. Быстро беру себя в руки, делаю вид, что ничего не случилось.

– Кхм… Ясно, – бурчу я себе под нос. Руки дрожат так сильно, что я едва держу нож. Нечаянно режу палец, инстинктивно подношу его к губам. Металлический привкус крови обжигает язык, напоминая о другой боли, той, которая творится в моей душе.

– Он попросил меня выкупить его долю в этом доме, – заявление Виктора сильно удивляет. Больше шокирует.

Даже так…

Значит, он таким способом решил разорвать все связи? Чтобы ничего его больше здесь не держало? Чтобы забыть о нас?

Желудок сводит в тугой спазм. Я чувствую, как подступает тошнота.

– Ты согласился? – спрашиваю я, голос дрожит, предательски дрожит, я не могу его контролировать.

– Да. За пол стоимости.

– Что?! – вскрикиваю я, резко разворачиваясь к Виктору. Впервые за всё время я не сдерживаюсь, не прячу свои чувства.

Он смотрит на меня с таким удивлением, словно не понимает моей реакции, не понимает, что я чувствую.

– Почему, Вить? Почему ты сделал это?

– А как он хотел, Уль? Он никогда не занимался этим домом, все, что здесь есть – это все благодаря мне. Я вкладывал сюда деньги, силы, время. А он думает, что заявился сюда спустя столько лет и получит нахаляву свою часть?

– Но это же нечестно, – шепчу я, разочарование сжимает горло. Я всегда думала, что мой муж честный и порядочный. Оказывается, я ошибалась. Он не просто обманул Стаса, он использовал ситуацию, чтобы насолить брату. Это отвратительно.

– Ульяна, это жизнь. И в ней не всегда бывает честно, – Виктор ухмыляется, пожимает плечами. Его безразличие ранит сильнее, чем любое обвинение. – Он всё равно согласился. Понял, что лучше так, чем совсем ничего.

Я стискиваю челюсти. Сердце болит за Стаса. У него и так непростой период в жизни, а тут ещё и Виктор… Злость накатывает волной. Ярость клокочет внутри меня, готовая сжечь все на своём пути.

– Но он твой брат, – пытаюсь заставить взыграть его совесть, но понимаю, что это бесполезно.

– И что это меняет? Тем более, у нас такие отношения, кот с собакой и то лучше ладят, – Виктор отодвигает стул и садится за стол. А у меня пропадает всякое желание сидеть с ним рядом. Мне просто противно.

– Ты чего так взъелась? М? – он бросает на меня проницательный взгляд, словно пытается разгадать мою тайну.

– Знаешь, я что-то передумала ужинать. Аппетит пропал. Пойду к себе, – резко отбрасываю кухонное полотенце и быстрым шагом направляюсь на второй этаж.

– Уль, ну ты чего? – слышу его голос позади, но мне уже всё равно. Внутри меня такой пожар, что мне необходимо остаться одной.

Иначе я не сдержусь, и эта ссора перерастёт во что-то гораздо большее. Кажется, Виктор уже что-то заподозрил.