Глава 30

Ульяна

За столом повисла тяжелая, тягучая тишина, нарушаемая лишь скрипом моих собственных зубов, звяканьем вилок о тарелки, и неуместным, как мне кажется сейчас, веселым лепетом Тимоши. Сердце колотится где-то в горле, превращаясь в маленькую, испуганную птичку, отчаянно бьющуюся о прутья клетки. Чувствую, как напряжение, словно электрический ток, протекает между Виктором и Стасом. Муж с лицом, непроницаемым, как гранитная скала, бессмысленно ковыряется вилкой в куске мяса, изредка бросая на Стаса, своего брата, быстрые, испепеляющие взгляды. Будто бы убить его хочет. Но не может. А если бы была возможность, то обязательно бы ею воспользовался.

Брр…

От этой мысли колючие мурашки по спине пробегают.

А Стас… Стас сидит напротив меня, и, словно не замечая этого немого поединка взглядов, весь вечер не сводит с меня глаз. Его взгляд – теплый, ласкающий, обжигающий, он проникает прямо в душу, заставляя меня краснеть и ежиться под этим вниманием. И от этого мне становится еще неуютнее, еще страшнее.

Предчувствую, что сейчас что-то произойдет. Что-то нехорошее. Виктор явно недоволен присутствием Стаса. Он едва сдерживает

свое раздражение, желваки на скулах ходят ходуном, а руки, лежащие на столе, сжаты в кулаки так крепко, что побелели костяшки пальцев. Пытаюсь как-то сгладить острые углы, завязать нейтральный разговор, отвлечь их друг от друга, но мои жалкие попытки разбить это напряжение разбиваются, словно хрупкий хрусталь о каменную стену ледяного молчания.

– Витя, – говорю я мягко, тихо, робко кладя свою руку на его крепкий кулак. – Как дела на работе? Расскажи, как прошла твоя командировка? Каковы впечатления?

Он резко отдергивает руку, словно мои пальцы – раскаленные угольки.

– Нормально, – цедит он сквозь зубы, даже не взглянув на меня.

Все понятно. Он злится. И разговора не получится. По крайней мере, пока здесь находится Стас.

А он, заметив реакцию Виктора, нарочно улыбается, его глаза блестят злым торжеством. Его веселит злоба Виктора, я в этом абсолютно уверена. Эта его торжествующая, немного хитрая улыбка… Она все равно заставляет мое сердце сжиматься от боли. От боли невозможности быть с ним, от осознания того, что между нами никогда ничего не будет.

– Ульяна, – вдруг обращается он ко мне, и его голос звучит низко, бархатисто, с легкой хрипотцой. – Ты сегодня прекрасно выглядишь. Это новое платье?

Боже, что он делает?! Зачем?

Зачем нарочно подливает масло в и без того бесконтрольно полыхающий огонь?!

Смотрю на него исподлобья, пытаюсь молча дать ему понять, чтобы он не смел себя так вести! Чтобы прекратил этот жестокий, бессмысленный спектакль!

Чего он добивается?

Чтобы Виктор вновь вышел из себя? Сошел с ума от ревности? Устроил скандал?

– Да, спасибо, – сухо отвечаю я, стараясь не встречаться с ним взглядом.

А сама мысль, что Стас заметил мой новый наряд, а Виктор нет, заставляет в груди вспыхнуть тот самый огонь, который я все эти дни, с того момента, как в нашем доме появился бывший, пытаюсь загасить. Но все тщетно.

Чувствую, как Виктор напрягся еще сильнее. Его тяжелое, прерывистое дыхание свидетельствует о том, что уловка Стаса сработала.

У меня складывается ощущение, что между ними сейчас происходит невидимая, жестокая борьба. Каждый из них хочет сделать друг другу больнее, нарочно зацепить, уколоть, и инструмент их игры… Это я.

– Дядя, – вдруг заявляет Тимоша, своим детским голоском прерывая наше натянутое, фальшивое подобие беседы. – Дядя Стас… Поиглаешь со мной? Позялуста…

Виктор резко поворачивается к сыну, его лицо становится багровым.

– Тимофей! – рычит он. – Я твой отец, и ты будешь играть со мной!

– Но я хосю с дядей Стасом! – настаивает Тимоша, надувая губки. – Он умеет стлоить самые высокие басьни из кубиков!

– Стас, – цедит муж сквозь зубы, впиваясь тяжелым, суровым взглядом в брата. – Не лезь к моему ребенку.

Бывший бросает на меня быстрый взгляд, в котором читается странная смесь сожаления… И торжества. Потому что он знает, что выиграл этот маленький бой.

– Конечно, Тимоша, – говорит он ласково, обращаясь к моему сыну. – Мы обязательно поиграем с тобой после ужина. Построим самую большую башню в мире!

Тимоша радостно хлопает в ладоши. Виктор же, кажется, еле держится, чтобы вновь не взорваться, не закатить скандал. Атмосфера за столом становится еще более напряженной, словно вот-вот вспыхнет пожар.

– Витя, успокойся, – шепчу я, пытаясь взять его за руку. – Не стоит так реагировать. Тимоша просто хочет поиграть.

– Не стоит так реагировать?! – взрывается он, вскакивая из-за стола. – Мой собственный сын предпочитает играть с моим братом, а не со мной! И ты говоришь, что мне не стоит так реагировать?!

– Витя, пожалуйста, – умоляю я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Я словно между двух огней нахожусь. Разрываюсь. Не понимаю, как действовать. Как же это сложно!

– Не надо устраивать сцен. Тимоша еще маленький, он не понимает…

– А ты понимаешь?! – кричит он, теряя контроль. Его голос звучит обвиняюще. – Ты понимаешь, что происходит?!

Он выбегает из комнаты, хлопнув дверью так сильно, что со стола падает ваза с цветами. Осколки разлетаются по полу, словно осколки моей разбитой жизни.

Черт.

Я ведь подозревала, что этот ужин может кончиться плохо. Так и случилось.

Тимоша испуганно всхлипывает, прячась за Стаса. Он прижимает малыша к себе, а потом… Смотрит на меня. Долго, проникновенно. В его глазах – смесь сожаления, триумфа… И любви. Любви, которую я не имею права принять.