Глава 29

Ульяна

Отголоски нашей ссоры с Виктором, как осколки разбитого стекла, впиваются в сердце, оставляя после себя неприятный, тянущий осадок. Горький вкус обиды и разочарования разливается по языку. Делаю глубокий, дрожащий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Бесполезно. Оно бьётся о рёбра, словно тигр, запертый в клетке, стремясь вырваться на свободу.

Иду следом за Виктором, стараясь не смотреть на его напряжённую спину. Ощущение, что у мужа и на ней есть глаза. Неприятные мурашки, подобно острым шипам, пронзают кожу, заставляя меня невольно ежиться.

Спускаюсь вниз по лестнице, стараясь ступать бесшумно, чтобы не привлекать к себе внимания. Но каждый шаг отдаётся тяжестью в висках, пульсирующей болью, которая усиливается с каждым мгновением.

И тут… Из гостиной доносятся приглушённые голоса. Один из них – детский, всхлипывающий. Тимоша! Сердце сжимается от тревоги.

– …всё хорошо, тише… – слышу я знакомый, до боли родной голос Стаса.

Заглядываю в гостиную и замираю на пороге, словно поражённая громом. Стас сидит на корточках перед Тимошей, обнимая его. Крепко, искренне, по-отечески. Так, как обнимают только самые близкие и родные люди. Это зрелище разрывает меня на куски. Отец и сын. Вместе. Тимоша доверчиво вжимается в Стаса, словно он чувствует в нём защиту и поддержку, которой ему так не хватает. Меня захлёстывает волна боли, острой и жгучей.

Мой мальчик напуган. Из-за нас. Из-за нашей ссоры с Виктором. Он всё слышал! Какой ужас.

Чувство вины, острое и жгучее, как расплавленный металл, разливается по венам, отравляя каждую клетку. Виктор… Он не должен был кричать. Не должен был так! Но и я… Я тоже виновата. Не сдержалась! Не смогла удержать свои эмоции в узде, чем травмировала детскую психику сына.

Внутри всё скручивается в тугой, болезненный узел. Мой сын. Наш сын. Со Стасом. Эта мысль, которую я так старательно прятала в самых дальних, тёмных уголках своего сознания, вдруг вырывается на свободу, ударяя меня с такой силой, что я едва не падаю. Подкашиваются ноги, перед глазами всё плывёт.

– Что здесь происходит?! – громовой голос Виктора разрывает тишину, заставляя меня вздрогнуть и вернуться в реальность. Он вместо со мной стоит на пороге гостиной, и его лицо искажено гневом. Глаза горят, как угли в костре.

– Какого чёрта ты трогаешь моего сына?!

– Виктор, успокойся. Не усугубляй! – шепотом фыркаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожит от напряжения. Не хватало ещё, чтобы Тимоша снова испугался его криков!

– Полегче, братец. Ваш сын испугался. Я его успокаивал, пока вы там… Выясняли отношения, – Стас говорит тихо, спокойно, но его голос искажает глубокая неприязнь в сторону Виктора. Он кривит лицо в презрительной гримасе. Впивается в брата острым, ледяным взглядом, и, смотря на их визуальную битву, складывается ощущение, что они взглядами сейчас вот-вот сожгут друг друга. Воздух между ними словно потрескивает от напряжения.

Подхожу к Тимоше и прижимаю его к себе. Он дрожит. Маленькое, хрупкое тельце сотрясается от рыданий. Горячие слёзы капают мне на руку. Моё сердце разрывается на части.

– Папа… Мама… – шепчет он, зарываясь лицом в мою кофту. – Вы больше не будете ссолиться? – малыш смотрит на меня испуганными глазками.

– Всё хорошо, милый, – глажу его по волосам, пытаясь успокоить. – Всё хорошо. Больше такого не повторится.

Виктор стоит в стороне. Тяжело дышит, словно изо всех сил пытается держать себя в руках, чтобы не накинуться на Стаса здесь, при мне и ребенке.

Я вижу, что он весь на взводе. Мало того, что наша ссора произошла из-за Стаса, ещё и Виктор увидел его в обнимку с

Тимошей. Кажется, муж начинает ревновать. Причем и меня, и ребенка.

– Ты ко всем людям относишься, как к собственности? – фыркает Стас с издевкой, чем выводит Виктора из себя ещё сильнее. Его лицо багровеет. – Вообще-то, это мой племянник. Или надо было бросить его здесь одного? В слезах?

Напрягаюсь. Обнимаю сына крепче и просто молюсь, чтобы эта ссора не дошла до крайности. Напряжение в доме царит такое ощутимое, что воздух вот-вот заискрит.

– Закрой свой рот, – рычит Виктор, и я, если честно, не узнаю его. Никогда не видела мужа таким рассерженным. Даже как-то не по себе становится. Сыночек, тоже чувствуя беду, прижимается ко мне теснее. Я слышу, как громко стучит его маленькое сердечно.

– Виктор, прошу тебя, – вступаю в диалог я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все дрожит. – Не надо устраивать сцен. Тимоша итак напуган. Давайте просто… Поужинаем. Вместе.

Смотрю на Стаса. В его глазах что-то меняется, отчего у меня перехватывает дыхание.

Взгляд становится другим. Яснее.

– Стас, – продолжаю я, стараясь не обращать внимания на гневный взгляд Виктора. – Спасибо тебе, что успокоил сына. Останься с нами на ужин. Пожалуйста.

Виктор шумно выдыхает и молча проходит на кухню. А я с замиранием сердца жду ответа от бывшего.

Понимаю, что это будет непросто. Что я буквально сталкиваю двух противников на одном ринге. Но не могу иначе. Сердце тянется к бывшему.

Внутри – ураган. Чувства смешиваются, превращаясь в неразборчивый клубок. Вина, страх, благодарность, любовь… И что-то ещё. Что-то тёмное, запретное. Что-то, что я не могу, не хочу, не смею назвать.

– С удовольствием, – наконец отвечает он, и его согласие удивляет. Приятно удивляет. Надеюсь, этот ужин пройдет без происшествий.