Эпилог

Я отказалась жить в старом доме. Слишком много воспоминаний.

Фрол нашёл прекрасную школу для Никиты, в пяти минутах от нашей новой просторной квартиры с видом на парк.

Я отказываюсь сидеть дома. Устраиваюсь на работу в крупную компанию – оказывается, мой опыт управления посёлком вызывает уважение даже среди столичных специалистов.

Сегодня утром я просыпаюсь не от нежного поцелуя. Фрол уже увёл Никиту в школу. На кухонном столе – свежие круассаны из моей любимой пекарни и записка:

«Люблю вас обоих. Вечером жду дома. Твой Фрол».

Я улыбаюсь, беру кружку ароматного кофе и подхожу к панорамному окну. Москва встречает меня ярким солнцем, и я понимаю – наконец-то всё встало на свои места.

Не могла спать спокойно, пока не получила известий о Злобине. Он внезапно продал свой бизнес и решил выехать с семьёй в Испанию. Говорят, что таможню он так и не прошёл. Бесследно исчез на просторах России.

Наш посёлок получил новый завод, новые рабочие места и нового главу – Геннадия Свиридина, который клянётся продолжить моё дело.

Уже три года я наслаждаюсь счастьем, которое когда-то едва не потерял навсегда.

Качаемся на волнах где-то в Средиземном море. Белоснежная яхта зафрахтована на целый месяц.

Мой маленький гений, сидит за столиком. Корпит над заданным на лето. Никита перешёл в третий класс элитной гимназии.

У сына невероятная тяга к математике – приходится каждый день придумывать новые задачи, иначе начинает скучать.

– Пап, а если 350 умножить на 173, а потом поделить на 25… – щебечет он, и я улыбаюсь, вспоминая, как сам в его возрасте с трудом справлялся с таблицей умножения.

На корме двухлетняя Полина заливается смехом, пытаясь поймать солёные брызги. Белокурые кудряшки взлетают с каждым прыжком.

– Хосю! Дай! – кричит малышка стюарду, протягивая ручонки к подносу с фруктами. – Папаська! – зовёт она, и сердце тает.

– Кокетка моя! – смеюсь, а няня качает головой – мол, беда с этой малышкой.

Оборачиваюсь к Лике – она бледная, прижимает руку к животу. Старается держаться ближе к гальюну,

– Опять тошнит? – шепчу, гладя по узкой спине.– Может, скоро нас будет пятеро? – Вздёрнутая бровь замирает на лбу. Не договариваю, одарённый фирменным взглядом «смерть фашистам».

– Сейчас проверим! – Она быстро скрывается в каюте.

Никита отвлекается от вычислений, потягивает сок через трубочку.

Поля тут же начинает требовать:

– Сок! Поля сок!

Ей наливают такой же, но она упрямо тянет ручки:

– Нет! Ники сок!

– Братишка, поделись, – подмигиваю сыну.

Тот великодушно протягивает стакан, но ворчит:

– Надоело быть единственным мужчиной среди девчонок…

– Сын, ты же мужчина, старший и не жадный, – подкалываю, улыбаясь.

Он, вздыхая, отдаёт ей стакан, но ворчит:

– Мне нужен помощник…– Вверх взлетает кулак. – Вдвоём мы Полинке покажем!

Я смеюсь, но сердце бешено колотится – дверь каюты открывается. В проёме появляется Лика с тестом в руках.

Голубые глаза сияют ярче средиземноморского солнца.

Море, солнце, крики чаек – всё сливается в единый гимн счастью.

– Ну, что, командир, – обнимаю я сына. – Похоже, твоё желание скоро сбудется. У тебя появится союзник, – говорю дрожащим от счастья голосом.– Целая банда на наши с мамой головы!

Громко смеёмся.

Вскидываю взгляд в бескрайнее ясное небо. Яркое солнце стоит в зените. Поля что-то радостно лопочет.

Чайки кружат над яхтой. Неподалёку, взлетая над волнами, резвится стайка дельфинов – словно поздравляют нас.

В душе тепло. При взгляде на детей и жену испытываю невероятно острую нежность. Сгребаю их в охапку, не обращая внимания на нарочитые визги. Вот оно – моё абсолютное, совершенное счастье.

Наша история могла не начаться, но она продолжается.

Я благодарен судьбе за шанс, который она мне дала. За семью. За любовь.

За жизнь, оказавшуюся лучше любых мечтаний.