Глава 26

Валентина

Я не могла поверить своим ушам.

Моя дочь… Катя… Как она могла? Всё это время… Все двадцать лет она наигрывала? Лгала мне?

Ком подкатил к горлу, а грудь адски сдавило.

Дыхание сбилось и я жадно хватала губами холодный, промёрзлый ветер.

Он обжигал мои лёгкие, мне было больно, но по-другому я бы просто потеряла сознание от этого удара судьбы.

Мне не хватало кислорода, голова кружилась и даже на мгновение покатила тошнота.

А Катя всё продолжала говорить…

— Да, да, прикинь! Ха-ха-ха… Ну… Ну… Вот-вот, говорю же такая дура наивная, это нечто! Сейчас там лежит, сопит наверное, с улыбкой до ушей, что я с ней нянчусь. Ну реально клуша редкостная. Ты не представляешь, как легко её разводить на эмоции. Любит она меня до одури, тупоголовая балда…

Эти слова резали мою душу самым острым ножом. Резали на куски.

Моё разбитое сердце, ещё не склеенное после Витиной выходки, сейчас разбивалось на миллион микроскопических осколков.

Ничто и никогда его больше не склеит… Ничто и никогда…

— Да с чего она вообще решила, что она моя мать? — добавила она и это стало последней каплей.

Хотелось завыть, но я сдержалась и решила выплеснуть эмоции по-другому.

— Катя, что ты говоришь такое?! — громко выкрикнув, я распахнула дверь и вышла на террасу.

— АААЙ! — Катя испуганно завизжала и подпрыгнула на месте.

Обернувшись, она посмотрела на меня своими расширившимися от страха и неожиданности глазами.

— Мам? Ты чего не спишь? — она судорожно скинула звонок и убрала телефон в карман.

— Мама? А ты уверенна, что с матерями именно так поступают их дочери? — строго произнесла я дрожащими губами.

— Ты чего? О чём ты? — Катя прикинулась дурочкой, но меня уже было не остановить.

— Я всё слышала, Екатерина! Не надо здесь врать! Я СЛЫШАЛА ВСË! — закричала я.

— Ма… ма… мам… — запиналась Катя от неожиданости.

— Не надо! Не надо этого! Ты меня только что поливала самыми противными, ужасными, последними в этом мире словами! Какого чёрта, Катя?! — снова закричала я.

Ледяной ветер пронизывал мои кости насквозь в этом лёгком банном халате, но мне было абсолютно всё равно на мороз.

Огонь в груди от злости, которая захлестнула меня, не давал мне замёрзнуть.

Казалось, если бы я простояла на этом морозе с целый час, у меня даже кончики пальцев не замёрзли бы.

Настолько меня всю распирали самые отвратительные эмоции.

Грусть, злость, печаль, тоска от предательства…

Всё это смешалось в бешеный шипучий коктейль, который бурлил, гуляя по моим венам. Сердце бешено колотилось.

Я готова была разорвать на куски сырой кусок мяса голыми руками. Мне бы хватило на это сил от адреналина в моей крови.

— Я… я… — снова растерянно залепетала Катя, но затем, через секунду, её лицо изменилось.

Ехидная улыбка появилась на её лице, а растерянность улетучилась. Она встала в уверенную позу, скрестив руки на груди и уже не играла свою роль невинной овечки, которую она пыталась изобразить сначала.

— Слышала ты значит всё? Ладно, хорошо. Отрицать не буду. Всё что я сказала, это правда. Я так считаю… — безэмоционально произнесла она.

— Почему, Катя? Почему?! — я раскинула руки, которые от эмоций лавировали в воздухе и выписывали бесформенные фигуры.

— Как это почему? Потому что ты не моя мама! Понятно?! — сжав руки в кулаках, она опустила их параллельно бёдрам и нахмурилась.

— Твою ж мать… — я выругалась. Не смогла сдержаться, — А тот факт, что я тебе посвятила семнадцать лет своей жизни, тебе ни о чём не говорит?! Я тебя воспитывала, как свою родную кровинушку! Я тебе памперсы меняла, сопли вытирала, лечила, одевала, обучала! По-твоему, я не заслужила быть твоей матерью?!

— Нет! Это было чисто твоё желание! И это не делает тебя моей матерью! — она пробежала мимо меня и забежала в дом.

Я ринулась за ней следом.

— Не смей убегать от этого разговора! Я хочу знать всю правду! — я схватила её за плечо и развернула к себе.

— А я и не убегала! Мне холодно! — она агрессивно скинула мою руку со своего плеча и отошла на три шага назад.

— А меня поливать грязью тебе не холодно было, значит?! — мне хотелось подловить её и тыкнуть лицом в этот факт, как котёнка, нагадившего в не положенном для этого месте.

— Ой, иди нафиг, Валя! — махнула рукой она и отвернулась.

Я опешила. Первый раз в жизни я слышала, чтобы Катя назвала меня по имени, вместо привычного «мама».

Будто я ей никто, будто встретились вчера и не знаем друг-друга… Что за ад вокруг меня происходит?

— Что? Ты в своём уме, Катя? — спросила я поникшим голосом, уже совершенно не крича.

— В своём! В своём, Валя! Ты мне никто вообще! Тем более не моя родная мама!

И снова нож прошёлся по казалось бы безжизненному сердцу, но боль всё ещё пронизала меня изнутри.

— Значит та, кого ты не видела никогда в осознанном возрасте, тебе дороже, чем та, кто заменил тебе мать? — я не смогла сдержать слёзы, когда произносила это.

— Ключевое слово здесь, заменил! — возразила Катя и повторила. — Заменил, ты слышишь себя?! Ты лишь подмена, как эдакий суррогат! Не настоящая, понимаешь?! Ты никогда не заменишь мне родную маму! Да и как ты можешь? Посмотри на себя вообще… — она обвела меня брезгливым взглядом, — думаешь, стоишь того? Да фиг там! Ущербная… Только свою жизнь потратила на отца изменщика. Дура, да и только… Мне жаль, что ты такая глупая.