Глава 11
- Доброй ночи, – администратор за стойкой встает, смотрит на меня удивленно. Я явно не вписываюсь в их целевую аудиторию. – Хотите поиграть?
- Нет.
Говорю, что ищу сына – этому молодому человеку не за чем вникать в тонкости ситуации. Описываю его внешность, спотыкаюсь о детали одежды. Я не знаю, во что он был одет, когда ушел из квартиры.
Поэтому называю то, в чем он был в загородном доме.
Кивает, не спрашивая даже документов. Морщусь, понимая, насколько это непрофессионально. Он провожает меня вглубь помещения, отодвигает черную ширму. И на секунду мне кажется, что я попала в другую реальность. Замираю на мгновение.
Первое, что обрушивается на меня – запах. Озон и пластик от обилия техники.
Затем – цвет. Много цвета! Зеленые, синие, фиолетовые всполохи.
На стенах мерцают логотипы неизвестных мне игровых брендов. На огромном экране у дальней стены мелькают кадры виртуального сражения, отбрасывая на пол движущиеся тени.
Звука почти нет. Бешеная трескотня клавиш не в счет – этого тут с лихвой. И время от времени относительную тишину помещения разбавляют резкий смех, вскрики и вздохи игроков из-за спин высоких кресел.
- Ищите, – ведет рукой администратор.
Делаю шаг вперед. По одному перехожу от одного кресла к другому, пока не замечаю знакомые кроссовки, выглядывающие из-под одного из них.
Мальчик сидит, подавшись вперед, смотрит в монитор, быстро щелкая пальцами по джойстику. Место рядом с ним свободно.
Подхожу, сажусь.
- Алёш. – окликаю мягко.
Он не поворачивается ко мне, лишь слегка дергает щекой.
- Я не пойду домой.
Понимаю, что будет непросто его убедить. Поэтому стараюсь говорить спокойно, ровно.
- Милый, твои родители очень волнуются.
- Кто из них? – бросает зло, сквозь стиснутые зубы.
- В смысле?
- Неважно. – втягивает носом. На его лицо попадает отсвет неона, и только тогда я замечаю высохшие борозды слёз на его щеках. – Как вы меня нашли?
- Догадалась.
- Ника сдала, да? Предательница.
- Нет, Ника не сдавала тебя.
- Врёте. – хмыкает сердито. – Все вы врёте. Никому нельзя верить, ни взрослым, ни друзьям.
От того, с какой горечью в голосе он это говорит, меня передергивает. Не узнаю ребенка. Как будто передо мной не улыбчивый жизнерадостный Леша, а его тень, пустая оболочка.
- Я тебе никогда не врала, Леш. – касаюсь его руки, но он тут же выдергивает её. – Посмотри на меня. Скажи мне, что случилось? Тебя чем-то обидели? Я могу тебе чем-то помочь?
В этот момент его лицо искажается в странной гримасе, а сам он впервые за эти минуты смотрит на меня. Брови сдвинуты, на переносице складка. На какой-то миг мне кажется, что он сейчас всё расскажет, но вдруг он бросает взгляд за мою спину и подскакивает.
- Уходи! Я не поеду с тобой!
Оборачиваюсь – за мной стоят Олег и Марина. Оба бледные, оба осунувшиеся, оба до смерти напуганные.
Быстро оценивают, что ребенок физически в порядке. Марина бегом обходит кресла сзади и хватает сына в охапку.
- Мальчик мой! Сокровище моё! – отстраняется, гладит его по лицу, снова притягивает к себе.
Олег не двигается, стоит за мной, наблюдает за этой сценкой. А я не могу понять, почему с ними нет Паши.
- Отпусти меня. Я никуда не поеду с вами! Ненавижу!
- Боже мой, сыночек, не говори так! – в ужасе шепчет Марина. – Мы же тебя больше жизни любим!
- Вы не могли бы потише? – недовольно шикает на них материализовавшийся будто из ниоткуда администратор. – Мешаете!
- Да, конечно. – Олег хлопает его по плечу, сует ему в руки несколько купюр. – Мы сейчас уйдем.
- Не уйду! – кричит Лёша, отталкивая мать. – Не уйду я с вами никуда! Предатели! Ненавижу!
Не понимаю, почему мальчик так себя ведет. Поднимаюсь на ноги.
- Олег, что с ним? – тихо спрашиваю у мужа. – Что произошло?
- Олег, помоги мне, пожалуйста, – параллельно со мной произносит Марина.
Мы схлестываемся взглядами. И обе, не сговариваясь, переводим их на Олега.
На какую-то крошечную долю секунды мне становится его жалко. Смотреть на мужа невыносимо: стоит, устало, в двух шагах, и по нему видно – он готов отдать всё, лишь бы отмотать время назад.
Он не отвечает мне.
- Парень, не глупи, – обращается сразу к ребенку. – Достаточно ты всех уже напугал. Давай, Лёш, не дурить, собирайся, поедем домой, там обо все поговорим.
Раньше Алёше было достаточно одного слова дяди, чтобы сделать так, как тот сказал. А сейчас мальчик смотрит на меня с безумной тоской:
- Теть Наташ, я не хочу с ней. Она меня обманула! Они все мне врали.
- Лёша! – Марина испуганно вскрикивает, закрывая рот ладонью.
От меня не укрывается, как она скользит взглядом по Олегу, и как тот резко выдыхает.
- Ну-у... – тяну с ответом, пытаясь понять, что за хрень здесь творится. – Хочешь, поедем ко мне?
- А можно?
- Нет! – рычит Марина.
- Лёш, лучше езжай с мамой домой. – голос Олега звучит обманчиво спокойно. Но я слишком долго и слишком хорошо его знаю, чтобы обмануться этой игрой.
- Конечно, можно.
Ребенок кивает. Не смотрит ни на Марину, которая тихо плачет, ни на Олега, на которого всегда равнялся.
Протягиваю ему руку. Он тут же хватается за мою ладонь.
- Тогда поехали.
- Я вас отвезу, – тут же говорит Олег. Слышу короткий всхлип Марины. Олег даже не смотрит на неё.
- Я не хочу!
- Так будет лучше, милый. – веду его к выходу. Больше он со мной не спорит.
Не хочу садиться рядом с Олегом – вместе с Лешей забираюсь на задний ряд. Он утыкается виском в обивку дивана и всю дорогу не шевелится.
Все десять минут до дома едем молча. Я жду, что Олег нас высадит и уедет, но нет.
Втроем выходим из машины.
Втроем заходим в лифт и поднимаемся до нашего этажа.
Втроем стоим у закрытой двери нашей квартиры.
Достаю ключи из кармана, открываю. Пропускаю ребенка вперед, а сама многозначительно смотрю на Олега.
Когда молчание затягивается, не выдерживаю:
- Всё, можешь уходить. – мотаю головой в сторону чемоданов, которые всё еще подпирают стену. – И вещи свои забери, стыдно перед людьми.
- Ну, нет, Наташ, – отвечает он решительно. – Никуда я уходить не собираюсь. А вещи, так уж быть, уберу, чтобы не смущать соседей.
Берет за ручку один чемодан и, отодвинув меня свободной рукой, заносит его в прихожую.
Возвращается за вторым.
Замираю, не веря своим глазам.
- Олег, я не шучу.
- Я тоже не шучу.
В его голосе нет ни одной стальной ноты. Усталость есть, решительность есть. И, кажется, есть наивная вера в то, что таким образом он сможет чего-то добиться.
- Наташ, ну куда я пойду в это время? Ну что ты, как не родная? Смешно.
Но нет сил ругаться.
- Ты знаешь, где диван. – говорю, не глядя на него.
Стелю Лёше на тахте в комнате Вероники, сама иду в спальню и закрываю изнутри на замок. Пусть спит. А утром уже выгоню его на свежую голову.
Ну что я, как не родная?
Засыпаю, как только голова касается подушки. И думаю, что просплю как минимум до полудня, но нет.
Утро наступает слишком быстро и слишком громко.
За дверью спальни отчетливо слышен хриплый голос Ситова. Накидываю на себя халат, выхожу. Сонный Олег стоит напротив брата. В глазах – тоска, руки сжаты в кулаки.
Заметив меня, муж расправляет плечи, будто готовится в бой за мою поруганную честь.
Какая прелесть...
Но Ситову, кажется, на него плевать. Даже не смотрит.
Впервые с той ужасной ночи вижу Пашу. И снова ловлю себя на том, что нет во мне никакой злости к нему.
Великан, заметив меня, виновато опускает глаза.
- Наташ, доброе утро.
- Привет, Паш.
- Я, это... За сыном. Я знаю, что он у тебя остался.
- Он спит.
- Я подожду. Можно?
- Ну, жди. – указываю ему на диван.
А сама возвращаюсь к себе, чтобы доспать. Я слишком устала, не хочу ни о чем думать. Но из детской раздаются голоса. Тихонько заглядываю – не спят. Сидят полусонные рядом на тахте, о чем-то разговаривают. Захожу.
- Лёш, папа хочет тебя видеть.
Он мгновенно округляет глаза.
- Какой папа? – смотрит напряженно.
Ловлю удивленный взгляд дочери.
- Твой. – веду плечом, почему-то уточняя: – Паша.
В его глазах нет ни радости, ни облегчения. Одна лишь усталая настороженность.
- Ладно, – коротко говорит он и начинает одеваться.
Через пять минут они оба стоят в прихожей – огромный, помятый Паша и его низкорослый, худенький сын, старающийся не смотреть ни на кого. Паша кладет руку на плечо мальчику, тот слегка вздрагивает.
- Мы пойдем. – говорит мне Паша. – Спасибо, что приютила.
- Лёш, ты точно хочешь идти?
Мальчик кивает, глядя в пол. Больше он не говорит ни слова. Дверь за ними закрывается.
В прихожей воцаряется гнетущая тишина.
Олег стоит, прислонившись к стене.
- Ну, кхм-кхм, вот, – срывающимся голосом произносит он. – Остались мы вдвоем. Можешь меня добивать, последствия беру на себя.
Он и раньше так делал, когда мы ссорились или спорили о чем-то. Старался перевести в шутку, разрядить обстановку какой-то нелепой фразой. И ведь это всегда срабатывало. Я улыбалась, напряжение уходило, и разговор продолжался легче, проще.
Но раньше между нами не было пропасти. Была любовь, уважение. Счастье было...
Раньше мы были одним целым. Командой. А сейчас я смотрю на человека, с которым прожила столько лет, и не чувствую ничего, кроме усталости. Ни злости, ни жалости. Пустота.
- Я не собираюсь тебя добивать, Олег. Я устала. И мне всё равно на последствия.
Он понимает, что я не шучу.
- Родная, умоляю, дай мне возможность всё исправить.
Подходит вплотную, берет меня за плечи.
- Пожалуйста, Наташ... Посмотри на меня. – поднимает мою голову за подбородок так, что мы встречаемся взглядами. – Скажи, что мне сделать, чтобы ты дала мне шанс?
В его глазах – боль. На лице муки совести.
- Если бы я не видела... – болезненно поджимаю губы. – Если бы своими глазами не видела, понимаешь? Возможно, смогла бы. Но я не могу. Не могу забыть, не могу, как сейчас говорят, развидеть. Не могу найти этому объяснение, Олег. Не могу! Разве мы не были счастливы?
- Были. – шепчет с жаром.
- Разве я была тебе плохой женой?
- Нет, конечно, нет! Наташ, ты...
Я срываюсь на крик. Он сильнее прижимает меня к себе. А я не отталкиваю, понимая, что это последний раз, когда мы с ним касаемся друг друга. Разрешаю себе эту секундную слабость. Как будто мне снова двадцать. А он снова смотрит на меня так, словно я единственная женщина во всем мире. А потом вспоминаю. И мне хочется умереть.
Это ненормально.
Ненормально чувствовать себя такой беспомощной. Я же адвокат. Я должна контролировать ситуацию, но прямо сейчас я не могу контролировать даже собственные эмоции. Собственное сердце мне не поддается. Не могу заставить себя его до конца ненавидеть.
- Разве у нас были какие-то проблемы, которые я не заметила? Ну так пришел бы ко мне! Сказал бы, Олег, мы бы разобрались во всём! Но ты почему-то... Господи, Олег. Разве я смогу тебе доверять после этого?
- Но я же люблю тебя, – его голос звучит тихо, потерянно . – Я осел, я сволочь, я всё понимаю... Но я жить без тебя не смогу. Я люблю только тебя, Наташ. И ты меня любишь, я же знаю!
- Но, как видишь, этого оказалось недостаточно, чтобы удержать тебя от подлости. И её точно не хватит, чтобы простить. Отпусти меня.
- Нет.
- Убери руки, Олег. Забери чемоданы и уходи. Всё закончилось.
- Нет.
Слышу в глубине квартиры шаги и только тогда вспоминаю, что Вероника не спит. Осторожно отталкиваю его, отступаю в сторону.
- В смысле, нет?
- Я не уйду, Наташ. Это мой дом, я имею полное право жить здесь. И я не уйду, потому что знаю – у нас ничего не закончилось.
- Тогда уйду я.
- Мам?
Выдыхаю с облегчением – это оказывается Лера.
- Наташ, не глупи.
- Лер, соберите с сестрой вещи, мы уходим. – разворачиваюсь, смотрю на дочь.
Она молчит.
- Да, бл*ть, Наташа! – рычит мне в спину Олег. – Куда ты собираешься идти?
- Разберусь. – иду в спальню, открываю шкафы и начинаю вываливать содержимое на кровать.
Мне действительно некуда идти. И да, эта квартира – наша единственная. Мы переехали сюда через полтора года после рождения Вероники. Потому что мы с Олегом всё создавали вместе и с нуля.
За последние лет восемь его дела пошли в гору, он смог удачно купить несколько коммерческих площадей, которые приносят хороший доход.
Тогда же завел еще один проект – таксопарк на несколько машин. Назначил Пашу – в то время работавшего дальнобойщиком – генеральным директором, чтобы тот перестал мотаться по стране и наконец был рядом с женой и сыном. Так он мне говорил, по крайней мере.
Он здесь прописан и, само собой, он имеет полное право никуда не съезжать, но я надеялась на остатки его порядочности. И на то, что он не допустит, чтобы мы с девочками жили в отелях или на съемных квартирах.
Набиваю чемодан вещами, закрываю на молнию. Дожидаюсь уведомления о подаче такси и выхожу. Качу свою ношу по паркету – тот барабанной дробью гремит колесами, будто предвещая что-то грозное, неминуемое.
Отмахиваюсь от этой мысли. Достаточно и того, что уже случилось.
- Наташ, ты перегибаешь, – преграждает мне проход Олег. – Оставайся, мы всё исправим!
- Девочки! Такси подъехало! – кричу в глубь квартиры.
- Ты понимаешь, что...
- Замолчи. – выставляю вперед указательный палец. – Хватит. Девочки!
Наконец, слышу щелчок двери детской. Дочери появляются через несколько секунд. Лера выглядит сердитой.
Вероника смотрит на меня исподлобья.
- Я не уеду из дома, мам. – Голос её звучит робко, несмело – она волнуется. – Я с папой останусь. Я не хочу никуда.
- Ника... – выдыхаю изумленно. Перевожу взгляд на старшую. Она пожимает плечом.
- Я тоже останусь, мам. Не сердись, пожалуйста.
Почему-то, я ожидала что-то подобное от младшей: она папина дочка, и сейчас в её глазах именно я – та, кто рушит её идеальный мир без объяснений. Но решение Леры меня прибило. В какой-то прострации поворачиваюсь к Олегу. Он выглядит удивленным не меньше меня. Наши взгляды встречаются.
Секунда – и он скрещивает руки и на груди и говорит:
- Девочки, молодцы. Наташ, и тебе тоже надо быть мудрее.
- Я тебя ненавижу.