Глава 24
Впервые за долгие годы дружбы чувствую себя рядом с Вадимом...
Скованно. Да.
Хотя, казалось бы, с чего вдруг? Даже когда он вез меня со схватками в роддом, я не чувствовала той неловкости, которую ощущаю сейчас, сидя рядом с ним в ресторане на восемьдесят девятом этаже одной из башен Сити. Олег забронировал его для нас. С удивлением отмечаю, что эта мысль не причиняет острой боли.
Мы с Вадимом решили не отменять бронь и поужинать здесь перед отъездом. И прямо на входе метрдотель нас называет супругами.
- Господин Орлов, Госпожа Орлова, позвольте проводить вас к вашему столику.
Вероятно, потому, что Олег это указал при брони.
Я замираю.
Вадим молча следит за моей реакцией. И когда молчание переходит все границы приличия, говорит просто:
- Спасибо.
Лучше, чем объяснять случайному человеку, что мы просто друзья.
Нас провожают к самому лучшему столу с потрясающим видом на вечернюю Москву.
Вадим пытается шутить, я пытаюсь смеяться. Улыбаюсь, киваю, ковыряя в тарелке с каким-то эксклюзивным блюдом от именитого итальянского шеф-повара.
- Что-то не так? – Вадим откладывает вилку.
Смотрит на меня настороженно. Снова впиваюсь взглядом в тарелку.
- Нет, просто устала, – вру. – Голова раскалывается.
- Наташ, давай начистоту, – берет меня за руку. Поднимаю глаза, схлестываемся взглядами. – Тебе некомфортно из-за той ситуации у отеля?
Ситуация. Как будто произошло мелкое недоразумение, а не обвинение нас в том, что мы любовники.
- Олег выставил себя полным идиотом, – цежу, стараясь звучать безразличнее. – Надо же, такую глупость сказать.
- Глупость?
- Ну, что мы вместе.
- А-а, – тянет, слегка подается вперед. – Только в этом дело? Мне кажется, или тебя не только это встревожило?
- Конечно, нет, – освобождаю мою ладонь. Пальцы машинально складываются в кулак. – Кстати, спасибо, что подыграл мне.
Вадим слегка наклоняет голову, улыбается уголками губ. Но в его глазах нет веселья.
- В чём это я тебе подыграл?
- Олег, кажется, поверил, что мы вместе.
- Ты бы этого хотела? – отпивает глоток воды.
- Не знаю. – потому что это правда. – Но всё равно спасибо, ты настоящий друг.
Вадим отвечает не сразу. Скользит взглядом по моему лицу. Поворачивается к панорамному окну. Прищурившись, смотрит вдаль.
- Не за что. – ни улыбки, ни привычной иронии в голосе, с которой он обычно мне парирует. – Но я не подыгрывал тебе у отеля, мне все эти игры не нравятся. И месть, которую ты себе напридумывала, тоже.
Не отвечаю - приносят горячее. И теперь мы оба делаем вид, что сосредоточены на блюдах. От десерта отказываемся, возвращаемся в отель.
- Выезжаем пять, – еще раз напоминает Вадим перед тем, как мы расходимся по номерам. – Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, Вадим.
Вхожу в свой номер и первое, что понимаю – я забыла сегодня выключить кондиционер перед уходом.
Ну и отлично. Лицо горит, тело горит – и я с облегчением ныряю в прохладу номера. Отталкиваюсь от двери, снимаю туфли, бросаю сумку на кресло. Платье-футляр, в котором я была на ужине, вдруг кажется мне слишком тесным. Стягиваю его и сразу убираю в чемоданчик. Накидываю в него и другие вещи. Готово. Осталось закрыть, но это сделаю прямо перед выездом.
Иду в душ.
Стою под сильными струями, закрыв глаза, и просто дышу.
Когда выхожу из душа, обернувшись большим банным полотенцем, первое, что ощущаю – леденящий холод. В номере слишком прохладно. По коже тут же бегут мурашки. Нахожу в ящике прикроватной тумбы пульт от кондиционера, нажимаю на кнопки, пытаясь поднять температуру. Дисплей показывает +18, затем +19, но на деле становится только холоднее. Настенный тоже не реагирует.
«Прекрасно. Идеальный финал идеального дня», – мысленно цежу я, наматывая на мокрые волосы второе полотенце. Силы спорить с техникой нет. Достаю из чемодана первое, что попадается под руку – просторную серую футболку и велосипедки. Одеваюсь, чувствуя, как ткань прилипает к ещё чуть влажной коже. Холод пробирает до костей.
Спускаюсь в фойе. За стойкой администратора молодая девушка что-то печатает в компьютере.
Подхожу.
Здороваюсь. Она нехотя поднимает глаза. Спотыкается взглядом о полотенце на моей голове и на какую долю секунды поджимает губы в ухмылке, но тут же возвращает лицу спокойное выражение.
- У меня в номере проблемы с кондиционером. – сразу перехожу к делу. – Он не нагревает, только охлаждает. Температура градусов пять, не больше.
Девушка кивает.
- Да, я понимаю. К сожалению, на эту неисправность сегодня уже жаловались из других номеров. Наш техник приедет только завтра утром.
- Завтра утром. – повторяю, прикидывая дальнейшие варианты. – Поменяйте мне, пожалуйста, номер. В моём невозможно спать.
Администратор с видимой досадой качает головой, переводит взгляд на экран.
- К сожалению, у нас сейчас полная занятость. Свободных номеров нет.
- Посмотрите внимательнее, – настаиваю я, чувствуя, как хватка самообладания ослабевает. – Будний день, неужели ни одного номера?
Держалась себе, держалась, а от такой бытовой мелочи сейчас меня потряхивает.
- Вечер пятницы, – поправляет меня девушка. – Я всё понимаю, но свободных комнат нет. Мастер приедет с утра, сейчас я могу предложить вам дополнительное одеяло...
- Дополнительное одеяло? – перебиваю я возмущенно. – Вы серьезно?
Администратор лишь разводит руками.
- Простите за доставленные неудобства.
В этот момент с мелодичным звоночком открываются лифтовые двери. Я машинально оборачиваюсь на звук, всё ещё полная праведного гнева.
Из лифта выходит Вадим. Он в темных джинсах и простой голубой футболке почти под цвет глаз. Лицо сосредоточенное, задумчивое. Увидев меня, он останавливается, его взгляд скользит по моей мокрой голове, закутанной в полотенце.
- Наташа? Что случилось? – ускорив шаг, подходит.
- Кондиционер в номере испортился, – устало делюсь новостями. – Пытаюсь объяснить девушке, что мне нужен другой номер, в моём невозможно спать.
Касается теплой ладонью моего предплечья:
- Ты вся продрогла!
- Не преувеличивай.
- А, ну да. Сильные женщины не мерзнут.
Поворачивается к администратору.
- Свободных номеров нет. – отрезает та, не дожидаясь вопросов от Вадима.
- Ну, и в чем проблема? – снова поворачивается ко мне. – Переночуешь у меня в номере.
- Вадим, подожди... – начинаю я, но он уже берет меня за локоть и ведет к лифтам.
- Ещё не хватало, чтобы ты замерзла под кондиционером в разгар лета, – бросает он встревоженно. – Никаких возражений слушать не намерен.
Больше не сопротивляюсь. Если Миронов что-то решил, он это делает.
Молча стоим рядом, ждём, когда откроются двери.
В кабине я смотрю на отражение в зеркальных стенах: уставшая, растерянная женщина с полотенцем на голове, и невозмутимый мужчина, который не сводит с неё взгляда.
Открывает номер своей ключ-картой, пропускает меня вперед.
- Как тепло, – выдыхаю облегченно.
Кивает.
Берет пульт, настраивает что-то, и через мгновение в комнате становится еще теплее. По телу расползаются мелкие мурашки.
- Наташ, дай твой ключ.
Протягиваю ему.
- Пойду за твоими вещами и сразу сдам твой номер, – почему-то объясняет то, что я и так поняла, без слов.
Послушно протягиваю ему. Выходит.
Иду в ванную, сушу феном волосы. Монотонный гул и теплый воздух почти убаюкивают. Возвращаю фен на держатель у полотенцесушителя, выхожу, сажусь на кресло, которое стоит напротив кровати.
Жду.
Господи, что за ирония - эта жизнь.
Через несколько минут в дверь стучат:
- Наташ, можно?
Какая прелесть.
- Заходи, – говорю с улыбкой.
Вытеснила человека с его же номера. И теперь он вынужден стучать перед тем, как войти.
Вадим заходит, загруженный моим чемоданом и моей сумкой для ноутбука:
- Я с добычей.
Подскакиваю, забираю у него сумку. Он отставляет чемодан к стене рядом со своим.
- Спасибо, – в очередной раз за этот долгий день благодарю его за помощь.
- Пустяки, – отмахивается. – Давай спать, рано вставать.
Подходит к креслу, колдует над ним.
- Вуаля! – и из-под сиденья выползает конструкция-подставка для ног. Оборачивается с торжествующим видом. – У одного клиента в офисе такое же было, очень удобно.
Беру вторую подушку с его кровати, плед. Подхожу к креслу.
- Орлова, ты что это задумала?
- Поспать – пожимаю плечом. – Тебе тоже надо, вообще-то.
- Ты меня совсем за мужчину не считаешь, да? – переходит внезапно на бас. – Думаешь, я позволю тебе спать в кресле, а сам улягусь в постель?
- Не хочу тебя еще больше стеснять. И так ты вынужден со стуком входить в свой номер.
Отбирает у меня подушку.
- Ложись уже, женщина, – произносит грозно, сведя рыжеватые брови. – Хоть иногда не будь такой упрямой.
Едва сдерживаю улыбку, до того он забавно смотрится сейчас.
- Что, Миронов, армянские гены играют?
- Чебурашки!
Мне смешно. А вот он почему-то всё так же хмур, а теперь еще и избегает моего взгляда.
- Ну хоть в чем-то они должны проявиться? – бурчит дальше, забираясь в кресло. Откидывается на подушку, складывает руки за голову, демонстративно закрывает глаза.
Он делает это намеренно – чтобы я не спорила и легла наконец в постель. Я замираю у кровати и смотрю на него. Вспоминаю его слова у ресепшена:
«Сильные женщины не мерзнут».
Он не сказал это, чтобы обидеть. Он просто знает меня и мою вечную потребность быть несгибаемой, даже когда внутри всё в руинах.
Тихо подхожу к кровати, ложусь, натягиваю на себя одеяло. Оно пахнет отельным кондиционером и... Вадимом. Выключаю свет на тумбочке. Номер погружается в полумрак. Лежу на спине и смотрю в темноту на потолок. И почему-то в ушах снова звучит голосом Олега: «Не думал, что ты способна лечь в постель к нему мне назло...»
Пророчески, черт бы его побрал. Но есть нюанс.
Поворачиваюсь набок. В полутьме вглядываюсь в силуэт Вадима в кресле. Он неподвижен, но по тому, как он дышит, я знаю – не спит.
Интересно, о чём он думает? – проносится в голове.
И в этой неестественной для нас обоих близости, меня вдруг накрывают кадры из прошлого. Но не об Олеге, а о нём. О Вадиме.
Как он, еще студентом, объяснял мне сложную тему по уголовному праву, потому что я запаниковала перед экзаменом. С Олегом мы тогда еще не были знакомы.
Как он привез меня в роддом, потому что я боялась ехать одна по скорой и позвонила ему. Его спокойные, уверенные движения за рулём, его низкий голос: «Не волнуйся, Орлова. Всё успеем».
Как он стоял под проливным дождем у моей машины в Сосновом Бору, вымокший до нитки, и требовал, чтобы я его впустила. Потому что видел – я на грани.
Как он смотрел на Олега у отеля. И как его рука легла на мою спину – не собственнически, а защищая. Огораживая.
Он всегда рядом.
И он прав. Я так привыкла к его присутствию, что перестала его видеть. Видеть не как друга Вадима, а как мужчину.
А он – мужчина. Сильный, умный, порядочный. Не идеальный, конечно. Упрямый. Иногда слишком рациональный, почти черствый. Три года один после отъезда жены и сына, но всё так же бодр. Она тогда всё решила без него и просто поставила перед фактом: или он едет с ними, или она подает на развод.
Остался.
Я видела, как ему сложно далась мысль о разлуке с ребенком. Но Арман захотел ехать с матерью, и Вадим принял его выбор. Но о жене он не страдал. «Ей от меня только деньги были нужны».
Получил свидетельство о разводе, отвёз их в аэропорт, посадил в самолёт до Еревана. Отправляет теперь на сына ежемесячно приличную сумму.
«Кошельком я могу быть для них и отсюда».
- Ты спать будешь? – шепчет, всё так же не открывая глаза.
Но через секунду веки его приподнимаются, и он смотрит на меня. Непривычно, по-другому.
Пристально, цепко.
Замираю, не в силах отвести взгляд. В горле пересыхает.
- А ты?
- А что я?
- Вадим...
- М-м?
- Ты не скучаешь по Наре и Арману?
- Сына я вижу регулярно, – слышу, как он улыбается. – В июне он был здесь, в августе я поеду к нему на пару недель, до школы.
- А Наре?
- С Наре мы еще в браке были далеки друг от друга. Так бывает, когда женятся по залёту.
Мне сложно об этом судить. Я-то была замужем по любви. Большой, чистой и, как мне казалось, вечной...
- Как ты справляешься? Это же так сложно.
- Что именно?
- Жить одному.
- А я не один.
- У тебя есть кто-то? – в груди гулко ухает. И я не понимаю, почему?
Он отвечает не сразу. Как будто думает, говорить или нет. А потом...
- У меня есть ты.
Он говорит это так просто, будто нечто очевидное. И голос – ровный, невозмутимый.
- Почему ты мне это говоришь?
Подается вперед.
- Уф-ф-ф... – выдыхает шумно, щелкает суставами на пальцах. И только это выдает в нём волнение. – Потому что я устал. Я больше не согласен быть просто другом.
Признание огорошивает. Не могу проронить ни звука.
- Ты была счастлива с мужем, и я это принял и уважал твой выбор.
- А сейчас? – спрашиваю я, и сама не узнаю свой шёпот. – Почему ты мне это говоришь сейчас?
- Сейчас? – он наклоняет голову, задумавшись. – Сейчас ты свободна. И я устал молчать. Я реалист, Наташ, и слишком хорошо тебя знаю, поэтому не требую ничего и не жду, что ты бросишься ко мне на шею. Но я хочу, чтобы ты наконец-то увидела, что я не только друг, а мужчина, который любит тебя. Долго. Безнадёжно. И, кажется, уже навсегда.