Глава 34

Воскресенье тянется бесконечно. Олег забрал Веронику, Лера что-то промурлыкала про футболку и ушла.

Я даже постель не стала застилать. Не хочу. И есть не хочу, и к завтрашним рабочим встречам готовиться не хочу. Какая-то вязкая, апатичная пустота.

Всё, что мне хочется, это щелкнуть пальцами и – раз! – перенестись в прекрасное далёко, где всё плохое забылось, закончилось. Если это возможно. Ну, или хотя бы лечь и неделю не вставать! А еще лучше – месяц, пока не завершатся все наши с Олегом бракоразводные дела. От одной мысли, что мне надо идти на это заседание, внутри всё сжимается.

Включила на телевизоре какую-то старую голливудскую комедию, но даже ей не могу увлечься, без остановки думая о том, что такими теперь будут все мои выходные дни до конца жизни. Одинокими.

И стоит мне только оформить в голове эту мысль, как телефон на подушке оживает заливистой трелью.

Вадим.

- И не стыдно тебе, Наташа? – раздается сразу, как принимаю вызов. Непроизвольно хмурюсь.

Молчу.

И откуда у него столько энергии?

- Да ладно, ты что напряглась? – за столько лет все равно не могу привыкнуть к тому, что я для него – открытая книга. Безошибочно угадывает мои чувства, мысли. Вот и сейчас. – Расслабься, Орлова.

- Кажется, я разучилась расслабляться, – отвечаю с ухмылкой.

- Кажется, я знаю, как это исправить!

Очень самоуверенно. И очень по-мироновски.

Не дожидаясь моей реакции, произносит:

- Какие у тебя планы на вечер?

- Лежать весь день на диване и размышлять о бренности бытия.

- Понятно. Одевайся, буду у тебя через полчаса.

- Куда одеваться? Я никуда не собиралась.

- Собираешься теперь. У нас планы.

- Вадим, я не в настроении для твоих сюрпризов, – вздыхаю, потирая виски. – Я устала. Хочу просто лежать и отдыхать.

- Вот и отдохнёшь. Всё, больше не задерживаю, готовься.

И сбрасывает.

Ну не наглец? И как я с ним за столько лет не переругалась?

Конечно же, я ни к чему не готовлюсь. Отправляю ему короткое сообщение, чтобы не приезжал, потому что я никуда не хочу. И в мыслях нет переодеваться. Поэтому, когда через полчаса раздается звонок в домофон, я всё так же в шелковом халате в пол поверх ночной сорочки.

Подхожу к интеркому. В небольшой экран вижу: Вадим стоит вполоборота, смотрит вниз. Как всегда собран, волосы аккуратно уложены. Красивый все таки у меня друг.

Жму на кнопочку.

- Я сказала, никуда не поеду.

Смотрит в камеру, щурится, поднимая бровь. Губы искривляются в ухмылке.

- Это диверсия. – Смотрит на запястье. Видимо, проверяет время. – Ладно, впусти меня, хотя бы. Тут дождь начинается.

Открываю сначала ворота. Затем – через минуту – дверь в парадную.

Пока он поднимается, подхожу к зеркалу, наспех пальцами поправляю волосы. Отросли. По-хорошему, надо бы записаться к Алине на стрижку, но, да, и тут апатия.

Звонит.

Распахиваю дверь.

В пиджаке, накинутом поверх темно-синего поло, бежевых чиносах и челси в тон пиджаку, он выглядит как с обложки журнала. На плечах несколько капель дождя. Его взгляд скользит по моим плечам, халату, вниз – где из-под шелковых пол видны босые ступни. Едва заметно моргает.

- Девочки где?

- Лера ушла по делам. Вероника с Олегом.

При упоминании имени мужа его бровь опять дергается.

- Да, я решила, что так будет лучше, – отвечаю на вопрос до того, как он его озвучил.

- Вот и умница. Впустишь?

Отступаю.

Проходит.

- Скажи мне, Орлова, и в кого ты такая упрямая?

- Может, в тебя? – произношу машинально, и только потом понимаю, как странно это может звучать. Но вот чего я не могу понять, так это почему мне вдруг стало страшно, что он поймет не так? Наташа, очнись, это же просто Вадим! Захлопываю дверь, но не спешу повернуться к нему лицом. Потому что чувствую, как мои щеки наливаются краской. Чтобы разрядить обстановку, вспоминаю фразу из детства: – С кем повелась, так мне и надо.

- Значит, ты уже поняла, что я от тебя не отстану.

- Миронов, пожалуйста.

- Нет. Иди одевайся. – демонстративно стучит по циферблату часов. – Или поедем прямо в этом.

- Вадим!

- Наташа!

- Ой, всё!

- Вот и отлично.

Снимает пиджак, садится в кресло.

- Ты хоть намекни, как мне одеться.

Сканирует. На этот раз снизу вверх. Чувствую себя странно. Когда встречаемся взглядами, произносит хрипло:

- Ты прекрасна в любой одежде.

И смотрит так долго, тягуче.

В груди рождается робкая дрожь, которая, как мне казалось, мне больше не доступна. Что это? Возрождение?

Какие глупости тебе лезут в голову, Наташа!

Иду в спальню. Оттуда – в небольшую гардеробную.

Вспоминая образ Вадима, выбираю длинное трикотажное платье бледно-желтого цвета. Накидываю на плечи шоколадный кардиган, на ноги – лодочки на среднем каблуке. Быстро подвожу глаза, наношу тушь, провожу по губам бесцветным бальзамом. Улыбаюсь женщине в зеркале: уставшей, но с блеском в глазах и непонятно откуда появившимся румянцем на щеках.

Выхожу.

Вадим, развалившись в кресле, листает что-то в телефоне. Увидев меня, откладывает его, встает.

- Подойдет?

Улыбается уголками губ.

- Идеально, – оценивающе кивает, протянув мне руку. – Пойдём.

- А куда мы едем? – спрашиваю, когда мы уже садимся в машину.

- Слушать джаз.

- Ты тоже любишь джаз?

- Разве джаз можно не любить?

Это что-то для меня новое в биографии Миронова. Хотя я была уверена, что знаю о нём практически всё.

В салоне играет музыка.Что-то томное, с саксофоном и фортепиано – обволакивает, заставляла дышать глубже. Закрываю глаза. Усталость, накопившаяся за эти бесконечные недели, начинает потихоньку отступать, уступая место любопытству и какому-то щемящему предвкушению.

Дорога занимает минут двадцать. Паркуемся на одной из узких улочек в районе Садовой, у старинного особняка с высокими витражными окнами. Вадим выходит, обходит машину, открывает мне дверь. Подставляет руку. Его пальцы слегка сжимают мои на долю секунды дольше, чем обычно.

Внутри нас встречает полумрак, пропитанный запахом старого дерева, дорогого табака и кофе. Из глубины зала текут звуки фортепиано и контрабаса, живые, бархатные.

Нас встречает немолодой метрдотель в идеальном смокинге.

- Господин Миронов, ваш столик готов. Пожалуйста.

Мы оказываемся в небольшом уютном зале с приглушенным светом. Маленькая сцена с роялем. На столиках, утопающих в полумраке, крошечные лампочки. За ними сидят парочки и компании, погружённые в музыку и тихие беседы.

Наш столик – в полукруглом алькове, чуть в стороне от основного зала, в котором утопает бархатный диванчик, создавая иллюзию полного уединения.

Отсюда открывается отличный вид на сцену, но при этом мы скрыты от большинства взглядов.

Идеальная приватность.

- Нравится?

- Очень, – признаюсь, садясь на мягкий диван.

Обзор действительно великолепный: на сцене трио – пианист, контрабасист и саксофонист – ведет медленную, чувственную балладу.

Меню приносит официантка. Молодая, эффектная. Длинные каштановые волосы, собранные с виду в небрежную, но сложную причёску, подчёркивают идеальные скулы и большущие карие глаза.

Белоснежная блузка, чёрная юбка-карандаш, строгий фартук – униформа, которая на ней сидит, как вторая кожа. Она излучает уверенность и лёгкую, ненавязчивую сексуальность.

- Добрый вечер, – здоровается низким, грудным голосом. – Вадим, рада вас видеть снова.

- Добрый вечер, Ирина, – легко кивает Вадим. – Спасибо.

Она раскладывает перед нами кожаные фолианты. Подробно, но без занудства описывает несколько фирменных напитков и закусок. Строго, профессионально. Но я вижу, что весь её рассказ адресован в основном Вадиму. Она ловит его взгляд, слегка наклоняясь вперед, когда объясняет состав напитка, как будто приглашая уловить тонкий аромат её духов. Дорогих, узнаваемых, с нотками сандала и жасмина.

Я наблюдаю за этим маленьким спектаклем, и внутри, совершенно неожиданно для себя, вдруг закипает странная, едкая реакция. Какое-то необъяснимое раздражение. Досада. Мне не понравилось, как она смотрит на него. Как легко касается его плеча, чтобы привлечь внимание. Как будто она имеет на это право. Как будто между ними существует какая-то история.

- Решили, что будете заказывать?

Она обращается ко мне. Чувствую на себе её взгляд – быстрый, оценивающий, скользнувший по моему наряду, лицу, причёске. И я вдруг начинаю жалеть, что не надела красное платье с декольте.

Боже, что это со мной?!

- Сухое красное, пожалуйста, – говорю ровно, возвращая ей взгляд.

- Конечно, – кивает она, снова улыбается Вадиму и плавно, по-кошачьи удаляется.

Провожаю её взглядом. Затем смотрю на Вадима. Он – на меня.

- Ты здесь частый гость, как я вижу?, – спрашиваю, стараясь звучать нейтрально.

Вадим прищуривается.

- Бываю иногда. Хорошая музыка, спокойная атмосфера. То, что надо в конце рабочей недели.

Музыканты начинают играть следующую композицию – что-то медленное, проникновенное, с виртуозным соло саксофона. Звук обволакивает, проникает под кожу, заставляя расслабиться.

Ирина возвращается с подносом. Ставит перед Вадимом низкий стакан с золотистым напитком и льдом, передо мной – бокал вина. Её пальцы, длинные, с идеальным маникюром, на мгновение касаются стола рядом с его рукой.

- Желаю приятного вечера. – снова с этой бархатной, почти интимной интонацией.

- Благодарю, – кивает с улыбкой.

Ирина наконец уходит.

- Она тут работает уже пару лет. Хорошая официантка, – пожимает плечами Вадим. И на миг мне кажется, что в его глазах мелькнула лукавая искорка.

Он всё заметил?

Чёрт!

Беру в пальцы бокал, делаю глоток. Жду, что прохладное полусухое немного остудит внезапный жар на щеках. Но вместо этого в груди медленно, дразняще, разгорается огонь.

- Я ни о чем не спрашивала.

- Но подумала. И мне, знаешь ли, даже приятно.

Пожимаю плечом. Он холост, какой с него спрос? У него, конечно, кроме меня, есть своя жизнь, свои знакомства, в том числе и симпатичные официантки в джаз-клубах. Какое мне дело?

Но это противное чувство не уходит. Оно будто засело и сидит где-то под ложечкой, вязким, неприятным комком.

- Хорошо играют, – говорит Вадим, перебивая мои мысли. Он смотрит на сцену, слегка отбивая ритм пальцами по столешнице.

- Да, – соглашаюсь я, стараясь сосредоточиться на музыке. – Очень.

- Ты вообще здесь? – поворачивается ко мне, оторвав взгляд от сцены. Приглушённый свет лампы мягко высвечивает его скулы, бросает тени на лицо.

Киваю. Любуюсь.

Он выглядит другим. Не боевым товарищем, не опекающим другом. Просто мужчиной. Сильным, уверенным, привлекательным.

Где моё вино?

Я точно сошла с ума.

- Рад, что ты здесь, – произносит он тихо.

- Я тоже, – выдыхаю с улыбкой и сама удивляюсь искренности этих слов.

Он улыбается в ответ. Саксофонист берет пронзительную ноту, которая будто разрезает воздух, дойдя до самого сердца.

Наши взгляды встречаются. Всего на одно крошечное мгновение. Но именно в этот момент я будто вижу его впервые по-настоящему. И время вокруг словно замедляется. Гул голосов из зала, звон бокалов, даже музыка – всё отступает на второй план. Существует только этот маленький островок полумрака, этот диван, он и я. И это странное, щемящее чувство в груди, которое уже нельзя списать только на ревность к посторонней официантке.

Это что-то другое. Что-то новое. То, чего не было между нами раньше.

И это меня пугает.

Отвожу взгляд, снова тянусь к бокалу. Рука предательски дрожит, и вино чуть не расплескивается.

Приди в себя, Орлова!

Приносят закуски.

Основное.

Мы говорим мало, избегая острых тем.

Музыка льется, меняя настроение: то нежная, то страстная, то игривая.

Десерт.

Кофе.

Вадим подзывает Ирину, просит счет.

Я ловлю последние мгновения наслаждения перед возвращением в реальность.

На сцену выходит певица. Высокая, стройная. В облегающем черном платье. Берет в руки микрофон. Заслушиваюсь невероятно чувственным, с хрипотцой, голосом. И вдруг чувствую легкое касание на моей руке.

Дыхание перехватывает.

Вадим водит пальцем от запястья к основанию ладони. Переплетает свои пальцы с моими.

- Потанцуем?

- Где? – оглядываюсь. В центре зала есть только крошечная площадка, где сейчас толкаются две пары.

- Здесь. В нашем углу.

Встает, не отпуская моей руки. Тянет за собой. Я послушно поднимаюсь, будто во сне. Кладет вторую руку на мою талию. Ловит моё напряжение.

- Иди ко мне. Я не кусаюсь.

И прижимает меня к груди.

Мы медленно покачиваемся в такт мелодии.

Я чувствую каждую мышцу его тела через тонкую ткань его поло. Чувствую его дыхание у своего виска. Запах его кожи, смешанный с виски и его лёгким одеколоном – что-то манящее, пряное. Голова кружится – от вина, от музыки, от его близости.

- Наташа, – он произносит моё имя тихо. Скорее дуновение, чем звук. – Посмотри на меня.

Поднимаю глаза. Его лицо так близко. В полумраке алькова его серо-зеленые глаза кажутся тёмными, бездонными. Медленно наклоняется. Я замираю, прекрасно понимая, что должно произойти. Не останавливаю. Более того – я жажду этого. Жажду всей своей израненной, уставшей, запутавшейся душой.

Это нечестно по отношению к нему. Слишком эгоистично.

Его губы в миллиметре от моих. Я уже чувствую их тепло, слышу его учащённое дыхание. Сердце колотится так, будто готово вырваться из груди.

Легкое касание.

Дрожь в коленях. Спазм внизу живота.

И в этот миг раздается лёгкий, но настойчивый кашель.

Мы отстраняемся друг от друга, как подростки, застигнутые врасплох.

Рядом стоит Ирина. В её руках – счёт в аккуратной кожаной папочке. На её лице – идеально-нейтральная, профессиональная улыбка. Только на лице. Потому что в глазах - огненные искры.

Магия момента растворяется.Отступаю на шаг, тянусь за своей сумочкой. Руки дрожат. Избегаю его взгляда.

- Ваш счет, – она ставит папочку на стол.

- Да, конечно. – выдыхает он хрипло. Достает карточку, кладет в папку.

Ирина кивает и тоже растворяется в полумраке.