Глава 42

Адвокат заканчивает говорить.

Судья переходит к ходатайству об отцовстве.

- В материалах дела имеется заключение молекулярно-генетической экспертизы, – берёт со стола толстый конверт с судебной печатью. – Экспертиза проведена в установленном порядке, стороны уведомлены о месте и времени её проведения. Оснований для сомнения в объективности и достоверности заключения не имеется.

Инстинктивно задерживаю дыхание, хотя и так знаю, что там.

Судья вскрывает конверт, вынимает несколько листов. Просматривает их. На его лице нет ни тени эмоции. Ни намека на то, что он там прочел.

А меня начинает конкретно потряхивать. В горле сухо. В глазах сухо. Но не могу моргнуть.

И всё еще, кажется, не дышу.

- Ну же! – взвизгивает теть Люда.

Судья стучит молотком, бросает на неё недовольный взгляд из-под наполовину опущенных век.

- Тишина в зале. Кхм-кхм, – прочищает горло – царапает по нервам. – На основании проведённой судебной молекулярно-генетической экспертизы…

Из груди вырывается сдавленный звук – не то вздох, не то стон.

Теть Люда хватает меня за руку.

- ... установлено, что вероятность отцовства Орлова Олега Алексеевича в отношении несовершеннолетнего Ситова Алексея Павловича составляет...

«Девяносто девять и девять десятых...» – произношу с ним в унисон мысленно.

- ...процента, – завершает судья.

А я сижу, и сквозь накатившую волну головокружения ловлю себя на странной мысли: как жаль, что никто, кроме свекрови, не видит первые секунды моего триумфа. И Ситов, и Олег предпочли трусливо отсиживаться в стороне.

Ну и пусть!

Улыбаюсь. Это мой звездный час! Ради этого всё и произошло!

- А?! – вдруг вскрикивает теть Люда, подскакивая на своём месте.

- Тишина в суде! – снова стучит судья. – Вам что, еще раз повторить?!

- Да! Повторить!

- Покиньте зал заседания!

- Теть Люд, – тяну её за рукав. – Тише, садитесь!

- Руку убери, шлюха!

- Что?!

- Тишина в зале! Приставы, уведите её.

Её выводят.

Судья переводит взгляд на меня. Могу поклясться, что уголок его губ дернулся.

- Продолжаем, кхм-кхм, – снова прочищает горло. – На основании изложенного, руководствуясь статьями Семейного кодекса Российской Федерации в удовлетворении исковых требований Ситовой Марины Валерьевны об установлении отцовства и внесении соответствующих изменений в актовую запись – отказать. Оснований для оспаривания отцовства Павла Сергеевича Ситова не усматривается. Актовая запись в свидетельстве о рождении ребенка остаётся без изменения. Данное заключение является окончательным и обжалованию не подлежит.

Цепенею.

Тихо так, что до меня долетают крики теть Люды из коридора. «Двенадцать?! Как это! Как это двенадцать!»

- Подождите, как это – отказать?

- Что вам непонятно, истица?

- Почему отказать?! - подпрыгиваю на стуле, но перед глазами плывет, падаю обратно.

- Потому что перед тем, как подавать иски об оспаривании отцовства, желательно заранее знать, от кого родили.

- Я знала! – теперь кричу я. – Знаю!

- Экспертиза с вами не согласна, как видите. Порядок в суде, или оштрафую. – стучит молотком. Затыкаюсь. Продолжает: – По иску Ситовой Марины Валерьевны о расторжении брака с Ситовым Павлом Сергеевичем выношу определение. Ответчик Ситов Павел Сергеевич надлежащим образом извещён, в суд не явился, свою позицию по существу иска не выразил. В связи с этим рассмотрение иска о расторжении брака откладывается. Следующее заседание назначить через один месяц. На сегодня заседание окончено.

На улице на меня налетает теть Люда.

- Ах, ты дрянь! – хватает за сумку, тянет. – Ах, ты мразь! Ах, ты шлюха такая! С сыном меня поссорила! С мужем меня поссорила! С внучками поссорила! А сама всё это время врала мне?!

А у меня нет сил даже сопротивляться.

Я-то не врала.

Падаю на каменные ступени.

- Я не понимаю...

Алёша – от Олега. Я точно знаю! Разве может быть иначе? С Пашей я много лет предохранялась. До недавнего времени даже. Пока совсем тошно не стало, и на диван его не выселила... За всё время всего пару-тройку раз таблетки пропустила, и то потому, что закончились, а я купить не успела. Месяца два назад – после инфаркта Олега, и тогда, да...

- Подождите, – шепчу в какой-то агонии. – Алёша же недоношенный. Сын родился с низкой массой, маленьким ростом, он же недоношенный.

- Решила своего нагулыша на сына моего повесить?!

- Он не нагулыш. Я в тот месяц была только с Олегом. – бормочу. – Даже с мужем не спала. Была с ним еще до командировки один раз, и всё...

- А потом к сыну моему в койку прыгнула, тьфу! – выплевывает. – Дрянь ты такая. Семью разрушила! Братьев перессорила! Шлюха подзаборная!

- Хватит меня оскорблять. Я не прыгала. Так получилось.

- Ты так теперь заговорила?! А как пела, что любовь у вас. То-то я понять не могла, почему сын от тебя нос воротит. Натуру твою блядскую знал!

- Хватит! Алёша недоношенный! Он в 34 недели родился! Он еле дышал! Он в кювезе лежал! У меня выписка!

- И всё? Дура ты безмозглая! Так тебе могли запросто недоношенность по массе поставить, а не только по сроку! И в кювез не только недоношенных укладывают! Ты с каким Апгаром родила, помнишь?! С обвитием родила, вот и положили!

Её голос превращается в белый шум.

Десять лет...

Хмыкаю.

Десять гребаных лет, оказывается, я растила сына Ситова. Ночами не спала, тряслась над ним, болезненным. Потому что не сомневалась, что он – Олега.

- Они же так похожи, - бормочу опустошенно, будто цепляясь за пузыри, - Алёша и Олег...

- Ну так Паша и Олег тоже не чужие друг другу. Братья, как никак. От сестер родных, царство небесное моей Любе. Второе колено! – ложится спиной на угол стены и повторяет с горечью: – Дура ты безмозглая! А я! Ради тебя! Э-э-эх! Собери свои вещи и проваливай из моего дома!

Отталкивается от камня, оттряхивается и уходит прочь. Сворачивает за угол, ни разу не обернувшись.

Провожаю её взглядом, а сама вдруг вспоминаю ту ночь с мужем, до командировки. Подробно, как будто она была вчера. Паша лез ко мне, требовал секса перед длительным отъездом. Я отнекивалась, думая об Олеге. Ссылалась на головную боль – она на самом деле болела. Но потом я уступила. Всегда в итоге уступала, чтобы он отстал. Это было почти за месяц до нашей с Олегом ночи. Уже тогда у меня были проблемы с циклом, день последних месячных был неинформативным, поэтому врачи отталкивались от моих слов.

А я, дура, переживала, специально переспала с Ситовым после того, как узнала о беременности, чтобы у него не возникло подозрений. Когда Олег дал понять, что не бросит свою Наташу...

Получается, Алёша может быть и доношенным. Просто слабый.

А я и есть дура. Самая настоящая. Столько лет жила, принимая желаемое за действительное. Так отчаянно хотела, чтобы ребёнок был от Олега, что убедила в этом сначала себя, а потом – всех.

Низ живота опять тянет. Голову будто пронзает острой иглой. Кости ноют. Болезненно морщусь.

Что же я наделала?

Я же теперь совсем одна.

Мне не к кому пойти, не с кем поделиться.

В порыве отчаяния, боясь, что Олег может умереть, что мы так и не успеем обрести наше счастье, я запустила череду событий, которые в итоге раздавили меня саму. Я потеряла сына. Потеряла даже призрачный шанс быть рядом с мужчиной, которого любила всю жизнь. Потеряла лицо.

Верила, что сегодня испытаю свой долгожданный триумф, а сама сижу на этих пыльных ступенях и не знаю, как мне жить-то дальше?