Глава 37

Наверное, будь у меня компьютер, настрочила бы на одном дыхании всю историю, но у меня его нет под рукой, и я здесь совсем по-другому поводу.

- Я с тобой, - захлопываю записную книжку, убирая её обратно в сумку, и встречаюсь с глазами напротив: добрыми и понимающими.

- Мне даже интересно, как это у вас утроено, - меж тем говорит Костя. - Ну вот там лампочка загорается над головой и пальцы принимаются бегать по клавишам.

- Ну и как, была лампочка? – улыбаюсь. – Обычно в такие моменты я на себя в зеркало не смотрю.

- Да, такая яркая и мерцающая, - поддерживает шутку, когда рядом с нами ставят мясную и фруктовую тарелки, жаркое, салаты и чайник чая.

- Пирожные принести позже? – вежливо интересуется девчонка, чем-то напоминающая Милку, и я невольно вспоминаю о том, что у меня в жизни сейчас всё с ног на голову. Впору о себе книгу написать, кстати, надо на досуге подумать об этом, уверена, читательницам придётся по вкусу правда-матка моего бытия. Ну, конечно, имена будут другие, а вот типаж Лапина прорисую замечательно. Вот особенно его красную рожу.

Кажется, снова уплываю в работу, потому трясу головой, чтобы убрать мыслительный процесс, говоря себе: «Рима, маму твою за ногу, это же он». Нет, ОН. Ты мечтала, чтобы Костик позвал тебя на свидание. И вот тут на пороге появляется поговорка: дорога ложка к обеду. Запоздалый какой-то у нас обед.

- Рим, - обращается ко мне Костя, и я понимаю, что меня ждёт он и официантка.

- Да, позже, спасибо, - просто повторяю за ними слова. На самом деле даже не задумываюсь, что говорить. Голова, как в тумане. Всё смешалось в доме Облонских, и у Риммы Лапиной в голове. Кстати, об этом. Фамилию придётся менять. А это миллион документов, договор по работе, куча бумажек…

- Над чем сейчас работаешь? – задаёт вопрос Костя.

- Несколько историй, - решаю ответить смазано.

- Например.

Перебираю проекты мысленно, вытаскивая тот, что может его заинтересовать среди женских романов. Там тоже история о женщинах, только с точки зрения военных лет. Суровые годы, тяжёлый быт, ценность счастья в мирном небе и краюхе хлеба. А что сейчас? Расстраиваемся, когда порвём колготки или, что Люська съездила на море на 12 дней, а мы всего на пять. Никто не говорит, что надо жить впроголодь, но вот воспринимать счастье, как отсутствие несчастий – стоит. Вот сейчас у меня череда чёрных полос. Прямо одна за одной, будто сидят под кабинетом, и я такай: войдите. И они: добрый вечер, вам муж изменяет. Дочь хочет принять ребёнка любовницы, а сын – олень. И вот самое страшное, даже не знаю, кто из них худшее из зол. Кстати, забыла про Диану.

Понимаю, что голова моя сейчас не отключится от назойливого канала под названием: «Римма, что делать-то»? И не была намерена говорить это, но произношу.

- Я бы не отказалась от бокала вина.

Хорошее вино не вредит, наоборот. Там целый перечень, почему полезно пить в малых порциях.

- Белое или…

- Белое, - перебиваю его. - Я сама за себя оплачу, так что…

И замолкаю, смотря в глаза напротив.

- Обидеть меня решила? – спокойно спрашивает Костя.

- Нет, просто, - только что просто - я и сама не знаю. – Ладно, извини. У меня сумасшедший дом в последнее время. Всё как-то разом навалилось, потому я могу казаться тебе сумасшедшей.

- Если это так, то тебе идёт сумасшествие.

Когда-то мне хотелось, чтобы он похвалил платье. Отец привёз мне невероятно красивый наряд, который я берегла, правда, история его была недолгой, и Диана стащила мою одежду, намеренно прогуливаясь перед домом Кости. Кстати, он похвалил, правда, не меня. Так я поняла, что сестра у меня последняя стерва.

- Кстати, о Ди, - решаю урегулировать все вопросы. – надеюсь, ты не воспринимаешь всерьёз эту сумасбродку?

- Нет, конечно, - фыркает Костя. – Как можно воспринимать всерьёз взрослую женщину, которая снимается в кино?

Не сразу понимаю тонкость шутки.

- Рим, что у тебя происходит? Нет, - тут же уточняет, - ты, если не хочешь – можешь не рассказывать. Просто знай, я готов выслушать, если смогу – поддержу.

- Зачем это тебе, Кость?

Он подзывает появившуюся в поле зрения официантку и заказывает бутылку вина. Хочу сказать, что бокала достаточно, но девушка уже исчезает.

- Зачем мне это? – повторяет вопрос, потому что, признаться, я уже и забыла, о чём мы. Порой бывает, что одна реплика сбивает весь план, который был в голове, и ты долго пытаешься вспомнить, о чём речь. – Потому что просто могу предложить тебе свободные уши. Ты рассказываешь людям столько историй, может, захочешь поделиться и своей не со всем миром, а с одним человеком. Но это лишь предложение, которое тебя не обязывает ни к чему.

Нет. Я не готова обсуждать здесь и сейчас что бы то ни было происходящее в моём доме.

- Хорошо, давай я, - внезапно произносит Костя, упирая локти в столешницу и складывая руки в замок. – В 23 женился на девушке по имени Женя. Она училась на повара и покорила моё сердце котлетами и борщом, - улыбка проскальзывает на его губах, словно он погружается в тёплые для восприятия воспоминания. – А как известно: путь к сердцу мужчины лежит именно там. Она была моложе на пять лет.

Отчего-то это уточнение наводит на мысль, что он прекрасно помнит нашу разницу в возрасте, и, когда он произносит:

- Совсем, как ты.

Убеждаюсь, что права. Мне казалось, что он никогда не посмотрит в мою сторону, потому что я слишком мала. И вышло, что женился на моей одногодке. Пусть и спустя пятилетие.

Официантка приносит бутылку и два бокала, но Костя отказывается.

- Мне же возвращаться к отцу. Я не буду.

А мне к мужу. И я буду.

Приятные нотки булканья в бокал, и небольшая пауза в разговоре, пока мы снова не остаёмся наедине. Костя наливает себе воды и протягивает стакан в мою сторону.

- За встречу. И за то, что жизнь даёт второй шанс.