Глава 39

Порой, жизнь открывает нам прошлое с другой стороны. И то, что раньше казалось чёрным становится белым. Маленькие белые цветы на розовых шортах… Незначительная деталь, а сколько в ней спрятано смысла.

- Ого, - только и произношу после его признания. – Память у тебя хорошая, я уже и не помню.

Поправляю короткие волосы, словно они могли растрепаться и принимаюсь за еду, чтобы скрыть неловкость. Что это сейчас было?

- А дочь не приезжает к нам? – решаю сменить тему. Имею ввиду наш городок, но Костя качает головой.

- Отношения у нас сейчас натянутые, - продолжает рассказывать дальше, а я понимаю: он тоскует по дочери. Это видно по тому, как именно произносит фразы, как грустят его глаза, отражая душу. – Особенно после гибели Жени. Там проблема с зятем. Ну как проблема, - усмехается, выдувая шумно воздух. – Сидевший, в общем.

Пока не удивляюсь, мало ли за что человек в тюрьму попал. Разное бывает. Кого-то оклеветали, кто-то по глупости, есть политические.

Костя замолкает, и эта тема для него явно болезненная. Он качает головой, размышляя, что сказать дальше.

- Подругу свою убил, - ошарашивает, и я смотрю на него. Надеюсь, что без эмоций, но выходит, по всей видимости, испуганно, потому что проходившая мимо официантка интересуется, всё ли у меня хорошо?

- А Ладка влюбилась. И где только познакомиться умудрились. Говорит, нельзя судить о людях по прошлым делам. Что он хороший, только её. Ну и всё в этом ключе, - машет рукой, будто, чего об этом ещё сказать. А я вспоминаю Семёна и Дениса, да того же Лапина, понимая, что всё познаётся в сравнении. И на фоне Костиного зятя мои вообще душки.

- Ты извини, если загрузил своим рассказом, - тут же спохватывается, а я уверяю, что всё хорошо. После его признания молчать о себе неправильно. Выходит, он вывернул свою жизнь наружу, чтобы показать мне, потому отмолчатся не выйдет.

- Даже не знаю, с чего начать, - беру бокал, выпивая его залпом, разыскивая отвагу на самом дне, подпёртом стеклянной ногой, а когда опускаю на стол, Костя снова наполняет его. – Хочешь меня споить? – встречаюсь с ним взглядом.

- Вряд ли получится. У тебя было много времени, чтобы определить свою дозу, - шутит он.

- Это ты меня сейчас так галантно старой обозвал? – растягиваю улыбку.

- Да нет, что ты. Опытной! – выкручивается Костя.

- Ладно, засчитываю комплимент, красиво увернулся.

- Рим, ну правда. Возраст он же осознаётся лишь с годами. Сперва родители кажутся мамонтами, а дедушки и бабушки такими древними, что впору действительно песок за ними подметать. Но это когда ты здесь, - тычет пальцем в один угол стола, - а они там, - перемещает его почти на самый край. - Только теперь это здесь, - снова показывает в первую точку, - перетекло в их там и стало настоящим, и уже на нас смотрят так, как раньше мы смотрели на близких.

- Звучит удручающе.

- Всё потому, что в каждом моменте надо видеть то, ради чего стоит жить. Вот и всё, - пожимает он плечами, хитро улыбаясь. – Ну а теперь расскажи, как ты жила все эти годы. Уже то, что нашла себя, говорит о том, что ты счастливый человек. Знаешь, сколько людей вынуждены ненавидеть свою работу, но идти туда, потому что у них нет выбора?

- Мы творим свою судьбу сами, - не соглашаюсь с ним. – Я просто делаю то, что могу и люблю, только, если думаешь, что всё далось так просто…

- Конечно, не умаляю твоих заслуг. Но не всем дано творить.

- Знаю немало людей, кто счастливы, будучи педагогами или парикмахерами.

- И это здорово, Рим. Пусть будет как можно больше тех, кто любит: этот мир, мужчину или женщину рядом с ними, своих детей, чужих людей, профессию, себя. Пожалуй, это самое важное – любить себя.

- Какой-то у нас философский клуб получается, - усмехаюсь.

- Это всё вода с газом, пузырьки в голову ударили, - поддерживает шутку. – Тогда давай о другом. Я видел Диану.

- Ясно, - киваю, понимаю, в какое русло сейчас потечёт разговор.

- Ты не обязана говорить, если не хочешь, - тут же предупреждает.

- Уже всё без меня сказано. К примеру, сегодня утром. Кто-то отправил в одну из программ видео, где мой муж обжимается с невесткой. И теперь весь город в курсе похождений старого ловеласа. Кстати, он подозревает меня. А вот сын не верит в происходящее, считая, что его жена святая. С зятем тоже понимания нет, а всё потому, что он иждивенец, который живёт за счёт дочери. А теперь и вовсе решил заработать на ней деньги. Нет, - перебиваю себя, - как говорила моя бабушка: «Спасибо, Господи, что взял деньгами», но всё равно хотелось бы для Милки достойную партию. Семён, конечно, в особо отдалённых местах не числился, - размышляю вслух. – Но меня так раздражает, что он присосался пиявкой и не проявляет никаких мужских качеств.

- Давай за детей, - поднимает Костя минералку, намереваясь соединить бокалы. – Чтобы их глаза открылись, и они поняли, что жизнь одна.

Для Милки это звучит, как тост, для его Лады, как предостережение. И хорошо, если она поверила в человека, в которого стоит верить. Как часто мы ходим по лезвию ножа, полагаясь на русский авось.

Незаметно переходим к его работе, и Костя показывает резные шкафы и столы, выполненные на заказ. Видно, сколько труда и любви вложил в свои творения. И я ловлю себя на мысли, что не заметила, как прошло четыре часа.

- О-о-о, - смотрит он на экран телефона. – Ты такая болтушка, что я потерял счёт времени.

- Я болтушка? – удивлённо смеюсь.

- Ну а кто?

Он расплачивается с официанткой, и отправляемся на улицу. Ощущение чего-то хорошего на душе. Осознаю, что за последние несколько недель это было лучшее время.

- Спасибо, что вытащил, - кутаюсь в куртку, смотря на свою машину, которая тут сегодня останется, потому что во мне плещется почти бутылка белого. Сейчас вызову такси и потащусь к Лапину, хотя есть вероятность, что он бегает по городу в поисках неуловимого мстителя.

- Рад был повидаться.

Не спрашивая, Костя грабастает меня в объятия, словно мы всегда так тепло прощались, и я не знаю куда деть руки, а потом всё же обнимаю его, и то ли от человеческого тепла, то ли от того, что это именно Костя – моя пленительная звезда, становится неимоверно хорошо, что хочется улыбаться.