Глава 52

Пытаюсь вспомнить, когда последний раз мать интересовалась конкретно мной, и там по пальцам можно пересчитать. Но теперь-то я знаю, почему она ненавидит меня всей душой. Только легче ли от этого?

Она сломала мне жизнь. Заставила меня сомневаться в себе, искать причины и думать над поведением. Господи, сколько раз я пыталась решить головоломку, ответ которой лежал совершенно в другой неподвластной мне плоскости. Я же искренне верила в то, что реально как-то её обидела, и что всё можно исправить.

- Чего тебе? – отвечаю грубо, потому что сейчас меня просто воротит от неё. Она могла пойти к психологу, совладать со своей неприязнью, могла хотя бы попытаться сделать мою жизнь выносимой, но вместо этого отыгрывалась на ребёнке за то, что сделали взрослые. Признание Дианы словно сорвало пластырь с дыры, из которой тут же наружу принялись вылетать чувства, оставляя во мне лишь одно единственное: отвращение.

- Она тебе рассказала, да? – догадывается мать.

- Ну если ты не могла найти на меня времени или сил.

- И?

- Что и?

- Хочешь мне что-нибудь сказать?

Катись к чёрту. Но это мысленно. Мне хватит воспитания не послать её, потому что можно невероятно пожалеть о сказанном на эмоциях.

- Нет!

И тишина, повисшая между нами.

Почему все вокруг только и делают, что мучат меня? Какого чёрта им всем надо?!

- Если ищешь свою любимую дочь, она здесь. Не переживай, это я не о себе, - тут же делаю уточнение, встречаясь взглядом с сестрой. – Это я о ребёнке, которого ты очень ждала. Настолько хорошо играла, что все вокруг поверили, будто ты её и выносила. Ну тут браво, что не говори. Жаль, что у тебя не хватило смелости сказать мне в глаза, почему ты так люто меня ненавидишь! – говорю, а у самой дрожит подбородок. – Только через Диану!

- Римма…

- Да чего тебе от меня надо? – рычу в трубку, скалясь на невидимого собеседника. – Душу перед смертью облегчить?

Диана сползает на диване, укладываясь на подушку, и смотрит на меня молча.

- К чёрту, - качаю головой, тут же наливая себе в стакан дряни, а потом опрокидываю в себя залпом. Просто хочу напиться, потому что алкоголь – анестезия. – Иди к чёрту, поняла? Туда тебе и дорога.

Не выдерживаю. Во мне говорит злость и обида. Обида, сидевшая все эти годы, которая больше не в силах молчать. Быстро подхожу к Диане, бросая перед ней на диван телефон, и произношу.

- Тебя!

Иду из гостиной в сторону ванной и запираюсь там, встречаясь в зеркале взглядом со старой уставшей женщиной. Лицо заплакано, а я даже не осознавала этого.

Я так гребла в сторону счастья все эти годы, что неимоверно выдохлась. И теперь, оглянувшись назад, понимаю, что вокруг меня лишь разруха. Ничерта нет, у меня же реально ни-че-го.

Ни любящего мужа, ни хороших отношений с детьми, ни взаимопонимания с родителями. Прислоняюсь к стене, съезжая по ней до самого пола, и утыкаюсь лицом в колени.

Невыносимая опустошённость накрывает с головой. В такие минуты так нужна поддержка близких, только где они? Где хоть одна сволочь, которую могу назвать своим близким? Не просто для красного словца, а на самом деле?

Реву.

Тихо и надрывно внутри себя, чтобы не было слышно. Но сама глохну от крика, раздирающего мысли. Слепну от слёз, оплакивающих прошлое и настоящее. И даже не могу с уверенностью сказать, сколько тут сижу, когда слышу какие-то звуки.

Диану рвёт. Прямо на белый пушистый ковёр, которому не везёт сегодня. И я тороплюсь на помощь, понимая, что у меня дрожат от страха руки. Какого чёрта я не настояла на том, чтобы её забрали в больницу? Оставаться с ней ночью страшно, я далека от медицины, и это не простуда или отравление.

Дожидаюсь, пока её не отпустит, и нахожу телефон на полу в рвотной массе. Наверное, упал случайно. Не думаю, что она нарочно это сделала.

- У меня есть к тебе последняя просьба, - говорит, пока я пытаюсь протереть гаджет мокрыми салфетками. – Я не хочу гробов.

- Заткнись, - говорю сквозь зубы, с отвращением меняя салфетку на новую.

- Хотя нет, не так. Проследи, чтобы меня хорошо накрасили и уложили волосы.

- Бл, Диана, заткнись! – снова реву. Казалось, во мне нет уже никакой влаги, но она откуда-то берётся.

- Пусть придут прощаться те, кто хочет. Только знаешь что? – она усмехается и веки её дрожат. – Они не придут.

От телефона всё равно разит, и я брезгливо набираю номер. Снова.

- Да не звони им, твой диван куда лучше, чем больничная койка.

- Здравствуйте, девушка, - снова обращаюсь к сотруднице, пока Диана на моём фоне продолжает монолог. Описываю ситуацию. – Ждём.

- Кремируй меня, Римка. А потом увези куда-нибудь подальше. Меня этот город душит. И Москва тоже. Я ведь только недавно поняла, что ненавижу её. Ненавижу всей душой, потому что она из меня сделала прости…ку.

Я догадывалась. Подозревала, что добраться до холма можно лишь одним путём. Кажется, у нас день откровений.

- Куда-нибудь подальше. На Байкал, например.

- Ты хоть в курсе, где это?

- А чёрт его знает, - фыркает. – У меня же тройка по географии, а вот если бы был предмет по минету, я была бы отличницей. И озеро это где-то в России.

- Ну хоть об этом в курсе.

- Зачем ты опять им позвонила?

- Потому что у меня нет кремационной печи.

Она принимается смеяться, а я горько усмехаюсь, отправляясь за тряпкой. Следует убрать тут всё до приезда фельдшеров. Только уверена, что запах не выветриться, пока не отдать в химчистку.

Все эти годы я желала, чтобы Диана не показывалась на моём горизонте, а теперь осознаю, что мне жаль стерву. И в который раз выбивается слеза, только на этот раз она относится к моей сестре…