Глава 57

Кого принесла нелёгкая? Неужели, у кого-то из соседей есть ко мне вопросы? Некоторые, услышав, что я писатель – изумлённо выгибали брови, растягивая улыбку, другие же воспринимали мою профессию, как нечто несерьёзное. Считая, что я априори не могу иметь качеств, которыми обладают учителя, бухгалтера или инженеры.

На пороге мать и отец, как бы не хотела я сейчас с ними встречаться, потому что не успела нарастить броню. Мой панцирь ещё слишком хрупок, и защищаться получится хуже. Но я отступаю, позволяя им войти.

- Ты была недоступна, - будто извиняется отец, когда я его обнимаю. Женщину игнорирую, и она поджимает губы, как если бы намерена обидеться.

- Даже не скажешь матери «Привет?» - всё же не выдерживает.

- Знаешь, МАМА, - нарочно выделяю слово, - я тут поняла, что родителями становятся не в момент родов. И если раньше я называла тебя так, теперь понимаю: нихрена ты не достойна этого звания.

- Даже так? – фыркает она, бросая взгляд на молчаливого отца. – Слышал, Паша, как она говорит с НАМИ? – нарочно ставит его по свою сторону баррикад. - Мерзавка. Мы дали тебе всё, что у нас было!

- Всё? – горько усмехаюсь. – Ты дала мне всё? – не верю своим ушам. – Если мы говорим о ненависти, нелюбви, презрении, отвращении, зле – то да, - выдавливаю из себя картонный смех, сама не понимаю для чего. - Ты дала мне весь спектр негатива. И этот шлейф тянется за мной уже целых СОРОК ВОСЕМЬ лет! Ты только представь. Полвека ненависти!

Она сужает глаза, а я задыхаюсь от эмоций. Только подумать. Всю свою жизнь я ждала, что меня полюбит эта женщина. Я нуждалась в понимании, прощении и любви. На самом же деле, узнай раньше, что происходит, я бы уже пережила этот ужас и жила дальше.

Этот разговор ей не по вкусу, но, кажется, даже не может подобрать слов. Зато у меня их хоть отбавляй.

- Ты ненавидишь меня за то, чего Я не делала. Презираешь, что я нагулянный ребёнок. Только это неправильно в корне. Это я должна презирать тебя, - тычу в её сторону. – Что ты так и не смогла засунуть в задницу свою чёртову натуру и быть нормальной. Да, ты родила меня, и это, пожалуй, было самым большим подарком. А потом портила мне кровь день ото дня, не в силах забыть. Взрослая УМНАЯ женщина, какой ты себя считала. Разве была ты такой когда-то, МАМА?

- Римма, - старается успокоить меня отец, но я лишь бросаю в его сторону беглый взгляд. И на него злюсь, что он должен был быть мужчиной, слово которого закон, а прыгал козлом вокруг жены, пытаясь успокоить её.

- Зачем вы здесь? – слёз нет. Я их выплакала вчера без остатка, и на дне колодца сухо.

- Потому что моя младшая ДОЧЬ в больнице! - с апломбом заявляет мать.

- Это не больница, - усмехаюсь, разводя руками. – Это мой дом. Мой. Дом, - тычу себя в грудь.

- Кать, уйдём, - предлагает отец, и в его голосе нет обиды или упрёка. Он говорит об этом просто, потому что считает это верным решением. А мне хочется истерически смеяться, ведь я гоню собственных родителей…

- Я говорила, что в ней кровь того ублюдка, - кривит мать лицо, глядя в мою сторону. – И всегда, смотря на тебя, я вспоминала ту мразь. И ненавидела и его, и тебя. Потому что ты – никчёмная стерва, которая…

Прежняя Римма бы истязала себя, слушая гадости.

Я новая делаю несколько шагов в её сторону, намереваясь открыть входную дверь. Потому что, если у меня еще пару секунд назад были сомнения, не оставить ли их здесь, теперь я убеждена: пусть уходят.

Может, я слишком резво срываюсь с места, но женщина, которая всегда держала подбородок горделиво вверх, сейчас заслоняется руками, будто я была намерена её ударить.

- Я не ты, - усмехаюсь, глядя, как она убирает руки, чувствуя себя не в своей тарелке. Королева лишилась короны. Переводит взгляд на мужа и выходит из дома, ничего не говоря. А отец кивает на прощанье, в который раз выбирая её. Они слишком срослись, чтобы сейчас было как-то иначе.