ГЛАВА 10

Есения Боже мой, где я? Почему вокруг меня такая темнота? Почему я не могу открыть глаза? Я… Я ничего не понимаю… Меня начинает захлёстывать дикая паника, ведь как бы я не пыталась сейчас понять, что творится со мной, у меня это попросту не выходит. Мысли путаются, голова безумно болит… Чувствую себя выжатым лимоном. Чёрт… Даже пошевелиться не могу! Что происходит?! Надо что-то делать… Не могу открыть глаза! Пытаюсь пошевелить хотя бы пальцами ног, но и этого я сделать не могу. Дышать становится тяжелее. Удушающее чувство паники как будто бы перекрывает мне кислород. Внезапно до моего слуха доносится какой-то писк. Ухватившись за эту тонкую возможность понять хотя бы что-нибудь, прислушиваюсь. Звук знакомый… Точно такой же я слышала в отделении реанимации. В день, когда мы с Родионом виделись в последний раз. Чёрт… В памяти начинают резко восстанавливаться картинки недавних событий. Макар приехал со смены, мы поехали на КТГ, а потом он сделал мне предложение… О, нет. Потом я помню чувство дикого страха и кровь, стекающую по ноге. А потом… Авария. Удар, боль и темнота. Господи… Чувствую, что меня начинает дико трясти. Я хочу вырваться из этой темноты, узнать, что с моей дочерью, узнать хотя бы что-нибудь! А что, если я уже умерла, и всё, что я слышу сейчас – это лишь последние мои воспоминания? От этой мысли становится до безумия больно и тоскливо. Но… Да нет. Бред какой-то, быть такого не может! Я жива! Жива! Делаю колоссальное усилие над собой, и… Резко распахиваю глаза. Однако то, что я вижу перед собой, моментально повергает меня в шок. Вернее, кого я вижу… Родион… Картинка в глазах расфокусирована, но я точно понимаю, что это он… Мой бывший муж собственной персоной. Что… Что он делает здесь?! В последнюю нашу встречу он был зол на меня, мы даже не поговорили! А сейчас он тихо сидит на кушетке и держит меня за руку… Я ничего не понимаю. – Есения! – увидев, что я пришла в себя, мужчина вскакивает с места. – Ребёнок… – едва слышно произношу я. – Что… С ребёнком? За себя я больше не боюсь. Очевидно, что я жива и помереть мне здесь не дадут точно. А вот за малышку мне страшно… Я ведь не переживу эту потерю… По щеке течёт слёза. Во рту пересохло и каждое слово даётся мне с неимоверным трудом. – Всё хорошо, Есения, твоя дочь жива, – так же тихо произносит Родион, вновь накрывая мою ладонь своей. – Х-хорошо, – шепчу я. – Пить… Пожалуйста… – Тебе пока нельзя много… Вот, – Родион открывает бутылку с водой и берёт столовую ложку. – Так можно, понемногу… Мужчина начинает давать мне воду по ложке. Я рада даже этому – живительная влага немного успокаивает мой дискомфорт. – Ты… Ты как? – спрашивает Родион, пристально глядя в глаза. Под этим взглядом я чувствую себя беззащитной. Сама не знаю, почему… – Бывало и лучше, – горько улыбаюсь я краешком губ. – Где я? И почему… – Почему я здесь? Я ехал на совещание и встал в пробку, которая случилась из-за аварии. Побежал вперед и увидел тебя. Вызвал вертолёт, тебя привезли сюда и прооперировали. – Была операция? – от испуга я округляю глаза. – Всё хорошо? От испуга сердце начинает биться часто и неровно. – Да. У тебя было кровотечение, найти источник без доступа мы не могли. Но сейчас всё в порядке. Выкарабкаешься, – голос Родиона звучит грустно. Что с ним? Ведь в последнюю нашу встречу он чётко дал понять, что ненавидит меня. А сейчас… Заботиться пытается. Но, может быть, мне это просто кажется. – А малышка? Что будет с ней? – на глаза вновь наворачиваются слёзы. – Мы старались сохранить беременность, и у нас это получилось. Пока твоему состоянию и состоянию малышки ничего не угрожает, но… – Продолжай, – говорю это, практически затаив дыхание. – Есть угроза отслойки плаценты. Срок у тебя уже приличный, но до начала тридцать восьмой недели тебе придётся остаться здесь. Будем пролонгировать всеми возможными методами .а на тридцать восьмой неделе, скорее всего, будет решён вопрос о плановом кесаревом сечении. Нервно сглатываю. Я так хотела родить сама, но… Я не врач. И я готова на всё, чтобы с моим ребёнком всё было хорошо. Слушаться докторов и делать всё, что они говорят. Вот всё, что от меня требуется. – Я поняла… Хорошо… – Не бойся, Есень. Выкарабкаем мы тебя. И ребёнка… Тоже, – с неизмеримой тоской во взгляде произносит Родион. Только сейчас замечаю, что он до сих пор крепко держит мою руку. Невольно улыбаюсь, сама не знаю, почему. Только… – А где… Макар? Что с ним? – резко стреляет мне в голову мысль. При упоминании его имени Родион напрягается. Неужели, он…