ГЛАВА 13

Лия Сердце колотится, как ненормальное. Неужели… Вот-вот всё закончится?! Пытаюсь закричать, но от страха меня буквально парализовало, голос пропал… – Помогите, – едва слышно сиплю я, но, разумеется, никто не слышит моих просьб о помощи. В темноте я пытаюсь нащупать кнопку вызова персонала, но вместо неё натыкаюсь на регуляторы положения кровати. Меня то сгибает в складку, то так же быстро разгибает в обратное положение. Чёрт… Дрожащие руки опускаются на живот, а по щекам начинают течь слёзы. Пытаюсь встать, но… Выходит с трудом – тело меня как будто не слушается! Боже мой… Что же они мне вкололи? Несмотря на слабость и удушающее чувство страха, я всё-таки нахожу в себе силы встать в постели. Я просто так не сдамся! Шаг, другой… Вроде бы нормально. Третий, четвёртый, и… Едва я касаюсь ладонью дверной ручки, как ноги подкашиваются, и я падаю куда-то в темноту. ***– Лия Николаевна! Лия Николаевна, – с трудом открываю глаза. Голова гудит, картинка вокруг меня – такая нечёткая, всё плывёт… Что произошло? – Тише, тише. Не пытайтесь ничего говорить, – взгляд немного фокусируется, и я вижу всё ещё слегка расплывчатую Марию Павловну, – у вас сейчас во рту наверняка так же сухо, как в пустыне. А пить вам пока нельзя. Вы в реанимации… Боже мой! Сердце пропускает удар, а лёгкие забывают как дышать… Что произошло? Я потеряла сознание, а что было дальше?! Испуганно гляжу на заведующую акушерско-гинекологическим стационаром и пытаюсь дотронуться рукой до живота. В голове лишь один вопрос – что с моим малышом? – Отвечу на ваш главный вопрос, – врач как будто бы читает мои мысли. – Мы смогли сохранить вашу беременность, что, в принципе, является каким-то чудом, но… Это ещё не даёт гарантий, что вы сможете доносить малыша хотя бы до двадцати восьми недель. Я не хочу вас пугать, но прогноз очень серьёзный. И если мы с вами хотим сохранить вашего малыша, то вы должны быть очень бережно к себе относиться. Слабо киваю. Конечно… Я на всё готова, лишь бы моя крошка смогла выжить. Всё сделаю… – Сейчас я позову медицинскую сестру, она даст вам попить. А после вам придётся поспать. Вам предстоит восстановление, и сон – чуть ли не самая важная его составляющая, – Мария Павловна сочувствующе смотрит на меня, а я снова лишь киваю. По щеке течёт одинокая слеза. Доносить хотя бы до двадцати восьми недель… ЗАкрываю глаза и вспоминаю, как мне самой приходилось принимать преждевременные роды. Недоношенные детки – такие крохотные ангелочки, которые без поддержки врачей и родителей просто не смогут выжить. Хрупкие, маленькие и такие беззащитные… Ослабленные пальцы вдруг сжимаются в кулаки. Я сделаю всё, чтобы мой ребёнок, который во второй раз чудом смог уцелеть, родился здоровым и счастливым. Костьми лягу, но сделаю! Вновь закрываю глаза. Сознание подсовывает мне картинки недавно произошедших событий. Темнота, моя палата и человек ,который так похож на Игоря… Укол. Кто же это был? Игорь не мог этого сделать… Зачем ему это нужно? Мы ведь так хотели второго ребёнка… Да и по лицу мужа во время нашего с ним небольшого диалога было видно, как он взволнован и одновременно рад. Это точно не мой муж… Он хоть и изменил мне… Хоть Алёна и беременна от него… А если это Алёна решила убрать конкурента своего малыша? Если за всем этим стоит она – я не удивлюсь… Но это тоже звучит бредово! В палате явно был мужчина! Одетый как Игорь. Но его голос я не узнала… Как много вопросов, и как же мало ответов! И… Я не понимаю… Почему Игорь не пришёл навестить меня после того, как я очнулась? Наверняка ему сказали, что со мной произошло… Зная его, он наверняка уже всех на уши поднял! Только вот, даже не пришёл ко мне… Игорь Чёрт… Как же голова болит! Какой урод ударил меня со спины? Где я? Чувствую, что сижу на чём-то твёрдом. И на кистях что-то холодное… Наручники! Резко распахиваю глаза и понимаю, что я сижу, буквально прикованный к стулу! За решёткой… Неужели я в полиции? Сердце начинает биться чаще. Какого чёрта тут вообще происходит?! Холодно здесь. Только сейчас замечаю, что мой пиджак куда-то делся. Что здесь происходит?! – Эй! Кто-нибудь! – пытаюсь докричаться хоть до кого-нибудь ,но безрезультатно. Это уже совсем ни в какие ворота не лезет. Я не делал ничего противоправного от слова совсем! И… – Очнулся? – за металлической решёткой внезапно возникает какой-то незнакомый мужик в погонах. Он прижимается своим огромным животом к решётке и пренебрежительно смотрит на меня, потирая жидкую бороду. Что-то мне это совсем не нравится… – Как видите, – холодно произношу я, немигающим взглядом всматриваясь в только что пришедшего полицейского. – Почему я здесь? – Какой смелый, – нахально усмехается полицейский. – Даже адвоката ждать не будешь? – Если вам нужен мой адвокат, то я ему позвоню. Примчится через пять минут. – А телефончик-то твой у нас, – потирает сальные ладони жирдяй. Ясно… Видимо, внятного диалога у нас не получится. Да и надо быть аккуратнее. Слова, сказанные мной, могут быть использованы против меня, но… Я не делал ровным счётом ничего, что могло привести бы меня сюда. Сердце пропускает удар. Лия… Я ведь так и не принёс ей покушать, а она так хотела этот чёртов бутерброд. Как она сейчас? Я так переживаю за неё! Хоть она и ненавидит меня сейчас, но я-то всё равно волнуюсь за свою супругу. – Могу я задать вопрос? – Валяй. – Я ведь был в больнице. Я вышел из палаты своей жены, чтобы принести ей поесть. А в итоге получил удар по затылку и очнулся здесь. Почему? – Ты ещё и спрашиваешь? Ты подозреваешься в покушении на убийство собственной жены!