ГЛАВА 6

Лия В очередной раз ловлю себя на чувстве, будто мне нож в сердце вонзили, но… Мигом я отбрасываю от себя это дурное наваждение. Возможно, мне просто показалось. Однако, прищурившись и с трудом разглядев номера автомобиля, я с горечью осознаю, что всё-таки мне не привиделось. Это действительно машина Игоря. И девушкой, севшей туда, была всё-таки Алёна. Прикусываю щёку с внутренней стороны. Нет… Я не позволю этим предателям систематично добивать меня своими выходками! Не позволю… – Мам, ты чего? – Платоша дёргает меня за рукав, и я немного прихожу в себя. – Н-ничего, – произношу я, отрывая взгляд от удаляющейся машины Игоря, – просто показалось. – А что показалось? – с интересом в глазах начинает допытываться до меня Платон. – Ничего, – с улыбкой на лице отвечаю я, хотя в глубине души у меня сейчас скребутся кошки. И когти они явно давно не точили – настолько сильно это чувство. Заходя в подъезд, я чувствую этот пресловутый запах табака и ванили… Раньше этот аромат мне даже нравился, но сейчас, вдыхая его, я ощущаю лишь сильный рвотный рефлекс. – Пойдём быстрее, родной, – поторапливаю сынишку, – здесь дурно пахнет. – Запах, как от тёти, – немного морщит носик Платоша. Ему никогда не нравился этот резкий запах… ***– Ой, мои хорошие, привет! – мама раскрывает перед нами с сыном дверь. В нос с порога ударяет потрясающий запах горячих, домашних пирожков. В животе сразу начинает урчать, на лицо сама собой наползает немного вымученная, но всё-таки улыбка. По телу разливается какое-то приятное, по-настоящему домашнее ощущение тепла и уюта, только вот… Что здесь делали Игорь и Алёна? На душе неспокойно… Нужно будет как-то спросить у родителей о причине приезда моего мужа и моей сестры. – Привет, мам, – встряхнув волосами, чтобы отогнать навязчивые дурные мысли, легко приобнимаю маму. – Бабушка-а! А пирожки уже готовы, да? – хитро прищурившись, смотрит на бабушку Платон. – Ой, ты мой озорник, конечно, готовы. На кухне уже тебя ждут, – посмеиваясь, произносит мама. Кажется, всё в порядке. Напряжения со стороны мамы я не вижу, хотя, я была уверена в том, что оно будет. Да и папа, который обычно в курсе всех сплетен и дел, ничего не говорит. Он даже не вышел с нами поздороваться… Что, в принципе, в его стиле… Но это всё неважно. Главное, что пока я не вижу ничего, что могло бы насторожить меня. Спустя пару минут я помогаю сыну умыться и сесть за стол. Платоша с большим аппетитом попивает чай и кусает пирожок с домашней капусткой, чуть ли не похрюкивая от удовольствия. Что-что, а пирожки моя мама печь умеет. – Дочка, – мама внезапно подходит ко мне и начинает говорить тихим голосом, – надо поговорить. Тревога, которая всё это время дремала внутри меня, мигом просыпается и запускает учащённое сердцебиение. Кажется, мне даже резко стало тяжело дышать. Но нет, вдруг разговор будет не о том, чего я так боюсь? – О… О чём поговорить, мам? – испуганно поглядываю на родительницу, чувствуя при этом ,как всю меня начинает трясти. – И зачем оставлять Платона? Он ведь может подавиться. – Ну, как же, – мать улыбается и пожимает плечами, – не нужно детским ушам слышать такое… Вид матери – такой спокойный и умиротворённый – начинает очень сильно беспокоить меня. Я буквально чувствую, как внутри меня всё начинает напрягаться и натягиваться, словно я – оголённый нерв. – Я сына без присмотра не оставлю, – железным голосом произношу я и сразу же замечаю, как на материнском лице проскальзывает мимолётное недовольство. – Ладно… Тогда пусть сидит на кухне, но мы не будем закрывать межкомнатную дверь. Если уж тебе так боязно оставлять его одного. Я не понимаю, что тут творится! Надо взять себя в руки… На негнущихся ногах подхожу к сыну. Тот беззаботно болтает ногами в воздухе и уплетает уже, кажется, второй по счёту пирожок. – Платоша, ты посиди, пожалуйста, один, ладно? – Конечно, мам, – улыбается мне сын, и вновь возвращает взгляд к доброму советскому мультику, включённому на телевизоре. Зайдя в гостиную, вижу родителей, которые сидят на диване. Выглядят они совершенно спокойно, и если сначала меня это не напрягало, то сейчас всё с точностью наоборот. Я понятия не имею, почему они сидят с такими невозмутимыми лицами? Я ведь точно знаю, что Алёна с Игорем заходили сюда… – Так о чём вы хотели поговорить со мной? – не присаживаясь в кресло, спрашиваю я. – Ну, дочь, ты чего такая напряжённая? Всё же нормально, – произносит отец. Я стараюсь быть спокойной, но тревога уже так сильно захлёстывает меня, что сопротивляться ей и строить из себя саму невозмутимость – выше моих сил. – О чём вы хотели поговорить? И… Да, откуда вы узнали, что мы с Платоном сегодня ночевали уже дома, а не в больнице? – Алёна нам рассказала, – удивлённо отвечает мать, – а что тут такого? Почему тебя это волнует? – Потому что ей я об этом не говорила, – шепчу я. Выходит, Игорь рассказал моей сестре о том, что я написала отказ от госпитализации… Предатель… Мало того, что он спит с моей сестрой, ещё и выкладывает этой мерзавке всю нашу подноготную! – Да ладно тебе, – всплескивает руками мать, – ты ведь сразу уехала из больницы, когда узнала про Алёнушку и Игоря. Внутри меня всё обрывается. Почему она говорит это так, словно измена моего мужа с моей собственной сестрой – это какой-то пустяк?! Выходит… Она знала об их связи? И… Молчала?!