ГЛАВА 7

Лия Кажется, пора привыкнуть к этому чувству, при котором из-под ног уходит земля и ты теряешь от этого равновесие. – Что? Ты… Ты знала?! – расширяя и без того огромные от шока глаза, я смотрю на собственную мать и не верю своим ушам. Мать, впрочем, как и отец, выглядят так, будто ничего неординарного не произошло, и это пугает меня. – Ты. Знала? – более твёрдым голосом спрашиваю я, хоть душа в этот момент в очередной раз разрывается на части. – Ну, дочь, – уклончиво отвечает мама, – мы все не хотели тебе об этом говорить, а тут и повод, видишь, появился… Алёнушка-то беременна… Шок. Непонимание. Гнев. Я не верю в то, что это не мой абсурдный дурной сон. Такого просто не может быть… Это ненормально и неправильно! – Я знаю о её положении, но… Что ты сказала? Повод? – зло сверкаю глазами на мать, которая, кажется, не видит в сложившейся ситуации ничего предосудительного. Внутри меня разгорается чувство, которое я никогда не испытывала настолько ярко, особенно к членам своей семьи. Ярость. – Ну да, повод… Игорь так хотел второго малыша, а ты после выкидыша совсем расклеилась, – неловко улыбаясь, произносит мать. – Ну да, а тут видишь как всё хорошо получилось. Алёнка-то не резус-отрицательная… – с ноткой осуждения в голосе произносит отец. – И может выносить здорового ребёнка. – Не смей напоминать мне об этом, – шепчу я, сжимая руки в кулаки. – Как будто я виноват в том, что ты родилась такая, – фыркает отец и выходит из комнаты. В горле встаёт ком. Эти двое только что напомнили мне то, о чём я так сильно хочу забыть и не вспоминать, но я не могу. Из-за того, что моя кровь имеет резус-отрицательный фактор, а у мужа – положительный, беременность для меня и малыша – серьёзное испытание. Из-за резус-конфликта для меня и первая беременность была очень тяжёлая. И я знала, что последующие дети дадутся нашей семье ещё тяжелее, но… Через несколько лет после рождения Платоши я вновь узнала, что беременна. Нашему с Игорем счастью не было предела, хоть мы оба, как врачи, понимали, что это рискованно. Наша любовь, постоянный контроль состояния и желание подарить миру ещё одну жизнь, оказались сильными, но этого было недостаточно… Я потеряла малыша и долго восстанавливалась от этого ужасного потрясения. Я представить не могу, что было бы со мной, если бы Игорь обо мне не заботился. В то время я была уверена, что точно в нём не ошиблась, но… Сейчас жизнь всё расставляет на свои места. – В общем вот, дочь… О чём я хотела поговорить, – вновь начинает говорить мама, провожая взглядом отца, – по поводу Алёнушки… – Не смей говорить мне об этой дряни, – я не выдерживаю и повышаю голос. – Я даже слушать о неё не хочу ничего! Не хочу находиться в этом дурдоме ни секундой больше! Вскакиваю с кресла и спешно подхожу к двери, но мать прямо перед моим носом закрывает её. – Нет, ты будешь слушать. Я подозревала, что тебе не понравится эта новость, но… Не мешай им. Алёна беременна, и ты ничего не сможешь изменить. У них будет нормальная семья и много детей, о чём так мечтает Игорь. Ты этого дать не можешь, поэтому… Не путайся под ногами. Дай своей младшей сестре начать жить по-человечески. По моим щекам текут слёзы, сердце колотится, а внутри бушует такая ярость, что со стороны можно увидеть, насколько сильно меня всю трясёт. – А как же Платон, мама? – не своим от боли и злости голосом произношу я. – На внука тебе наплевать так же, как и на меня? – Не надо драматизировать, – фыркает мать, закатив глаза, – разумеется, внучка я люблю. Но одного мне мало, ты ведь знаешь об этом! Тем более, Алёна, наконец-то нашла себе мужчину, который её достоин… – Две мрази нашли друг друга, – цежу я сквозь зубы. – А теперь, живо выпусти меня. Я забираю сына и ухожу. – Как ты с матерью разговариваешь? – опешив, мать убирает руку с двери, позволяя тем самым мне выйти из гостиной. – Так, как она того заслуживает, – рычу я и направляюсь на кухню. Хватаю сына подмышку, не нахожу времени даже не то, чтобы его обуть – лишь наскоро накидываю на него курточку. В одну руку – ына и сумку. Во вторую – Платошины сандалики. По лестнице вниз сбегаю с такой скоростью, словно за мной гонится чёртова тысяча пчёл. Предатели… Все они – предатели! Ненавижу… Всех их ненавижу! – Мама, а почему мы так быстро ушли? – непонимающе спрашивает у меня Платон, которого я усадила на лавочку, чтобы обуть. Что… Что я ему скажу? Что теперь у нас с ним совсем никого нет? – Так было нужно, – отвечаю первое, что пришло на ум. Сидя в машине я слышу, как сильно бьётся моё сердце, и как сильна тошнота, застрявшая где-то в горле. Так… Просто сидеть на месте я не могу. Надо что-то делать… мне нужно написать заявление по собственному и уволиться из клиники мужа. Только вот… Платона я туда не повезу. Но ведь и оставить его мне не… Свекровь и свёкр. Родители Игоря. Люди, которые всегда казались мне немного напыщенными птицами высокого полёта, сейчас являются моим единственным и последним шансом. Я, почему-то, всегда побаивалась их, но сейчас мне больше не у кого попросить помощи. Поэтому я решительно набираю номер Таисии Кирилловны и терпеливо жду, когда она возьмёт трубку. Кажется, даже сердце от волнения бьётся чуть реже, чем билось до этого… – Алло, Лия! Господи, я как раз собиралась тебе позвонить. Что с Игорем? – слышу взволнованный голос свекрови. – Здравствуйте… А что с ним? – сбившись с толку, спрашиваю я. – Я только что ему звонила, он сказал, что он в полиции! В полиции? Но… Зачем?