Глава 3 Королева без короны

Глава 3 Королева без короны

Второе Крыло ещё лежало у меня на ладони, когда кто-то в толпе назвал меня государыней. Я даже не поняла, кто именно. Голос пришёл откуда-то справа, затерялся среди десятков других, но слово услышали все. По площади прошёл странный отклик: люди поворачивались друг к другу, повторяли услышанное шёпотом, спорили, а несколько человек возле торговой палаты вдруг склонили головы так, как ещё вчера склоняли их передо мной во дворце. Это было хуже крика.

— Не надо, — сказала я.

Ближайшие услышали. Женщина с корзиной, стоявшая почти у самой стены, посмотрела на меня с таким искренним недоумением, будто я отказалась от собственного имени.

— Но Крылья…

— Я знаю, что вы видели.

Я закрыла пальцы вокруг второго металлического знака. Он оказался чуть холоднее первого. Рисунок прожилок на нём отличался, и теперь, когда два Крыла находились рядом, это стало особенно заметно.

— Я не коронована, — продолжила я. — У государства есть правитель.

При слове «правитель» кто-то в толпе недовольно пробормотал имя Эрвена. Мне это не понравилось. Я не собиралась превращать Старые ворота в место, откуда начнётся мятеж только потому, что древний металл дважды выбрал меня.

— Караваны пропускают, — сказала я громче. — Дайте им дорогу. А с Крыльями нам ещё предстоит разобраться.

— Это где же? — спросил мужчина в рабочем переднике. — Опять без нас?

Я нашла его взглядом. Рядом стоял пожилой возница; оба ждали ответа.

— Одними криками здесь ничего не решим. За решение отвечать придётся.

Потом люди начали расходиться. Не все. Десятки оставались на площади, продолжали смотреть на меня, на ворота, на небо, будто ждали третьего Крыла прямо сейчас. Я убрала оба в сумку. Реван Тарр подошёл ближе.

— После каждого вашего соглашения теперь ждать Крыло? — спросил Реван.

— Надеюсь, нет. Мне бы с этими двумя разобраться.

Он посмотрел в сторону дворца.

— Там, думаю, уже поняли.

Я проследила за его взглядом. На базальтовом холме продолжали звонить колокола. Не праздничным звоном. Тревожным.

— Эрвен созывает Совет, — сказал Эймар Кайр, вернувшийся от своего обоза. — Такой сигнал подают главам Домов.

— Поедете? Тогда передайте: временный договор у Старых ворот подписан. Обеими сторонами.

Эймар усмехнулся.

— У него Крыло через всю столицу улетело. А я начну с пошлин?

— Обозы должны были пройти сегодня. Они прошли. Это хотя бы понятная новость.

— А Крылья?

Я поправила сумку на плече.

— Про них мне пока нечего ему сказать.

Эймар рассмеялся. Реван не улыбнулся. Он всё ещё смотрел в сторону дворца.

— Вам лучше уйти, госпожа Вейрель. Через четверть часа здесь будет дворцовая стража.

— Я ничего не нарушила.

— Сегодня я бы на это не полагался.

Я хотела возразить, но увидела, как с дальнего конца улицы к площади пробирается знакомая фигура. Тайрен Кельвар шёл пешком. Без свиты, как и прошлой ночью. Он не торопился, однако толпа каким-то образом расступалась перед ним сама. Возможно, люди узнавали дракона. Возможно, просто чувствовали, что лучше не мешать человеку с таким выражением лица. Подойдя, Тайрен посмотрел сначала на меня, потом на сумку.

— Вот и причина вернуться, — сказал Тайрен.

— Вы совсем не удивились?

— Удивился. Просто вы не видели моего лица, когда оно летело.

Эймар Кайр коротко поприветствовал его. По тому, как они обменялись взглядами, я поняла, что знакомы они давно и отношения между ними далеко не дружеские, но спрашивать сейчас не стала.

— Вы видели, как оно перешло?

— Последние секунды. Сам полёт видел.

— И что скажете?

— Второе.

— Я сосчитала. Тайрен, там чуть не началась драка. Я два часа сводила условия, теперь у меня ещё одно Крыло… Скажите что-нибудь полезное.

Он посмотрел мне в лицо.

— Сначала уйдём с площади. Вы едва держитесь на ногах.

— Вчера вы отказались меня защищать.

— Сегодня тоже. Но разговаривать под взглядами всей столицы не хочу.

— Вы пришли посмотреть, что я сделаю?

— Что сделало с вами Первое Крыло.

Я оглянулась на сумку.

— Пока добавило забот.

— Я предупреждал: не стоит вступать в борьбу, пока не знаете правил.

— Вы предлагали уехать.

— Эрвен предлагал. Я просил решить, чего хотите вы.

Спорить с этим было трудно. Тайрен понизил голос:

— Решили?

Я посмотрела на дворец. Вчера ночью я сказала ему, что трон мне не нужен. Сегодня эта мысль уже не казалась такой простой. Мне не хотелось власти ради титула. Я слишком долго наблюдала власть изнутри, чтобы видеть в ней красивую корону и право отдавать приказы. Но теперь передо мной появился другой вопрос. Если Корона действительно отбирала у правителя право за правом, имела ли я возможность просто отвернуться?

И если отвернусь, что произойдёт с тем, что я уже узнала?

— Ещё нет.

Он кивнул.

— После второго многие бы уже мысленно примеряли корону.

— Я двенадцать лет простояла возле трона. Насмотрелась.

Тайрен чуть улыбнулся. Лицо сразу стало другим, и я слишком долго на него смотрела. Потом поправила ремень сумки, хотя он не сползал.

— Нам нужно посмотреть на второе Крыло, — сказал он.

— У меня дома.

— Хорошо.

— И я хочу знать, почему оно пришло именно сейчас.

— Попробуем понять.

Мы сделали несколько шагов, когда со стороны дворца показался отряд всадников. Реван оказался прав. Люди на площади снова остановились. Впереди ехал начальник императорской стражи. Тот самый мужчина, который ещё вчера пытался загородить мне дорогу в Тронном зале. Я не стала уходить.

Тайрен тоже. Всадники остановились в нескольких шагах. Начальник стражи спешился.

— Госпожа Вейрель.

— Я слушаю.

— По приказу государя вам надлежит явиться во дворец.

— Немедленно? По какому делу?

Начальник стражи посмотрел на сумку.

— Полагаю, вам известно.

— Я хочу услышать от вас.

Он оглянулся на слушавших нас людей.

— Совет обсуждает два Крыла Короны. Государь требует вашего присутствия.

— Я не член Совета.

— Он считает необходимым пригласить вас.

— Пригласить? Значит, я могу отказаться?

Начальник стражи помедлил.

— Мне поручено передать приглашение.

Эрвен всё же сделал выводы из вчерашнего разговора.

— Я буду через час.

— Мне велено вас сопровождать.

— Тогда через час. Мне нужно умыться, переодеться и взять документы.

— Госпожа…

— Я два часа простояла у ворот. Ещё шестьдесят минут государь подождёт.

Стражник явно хотел продолжить, но Тайрен заговорил первым:

— Она придёт.

Начальник стражи повернулся к нему.

— Господин Кельвар. Государь также приказал пригласить вас.

— Меня?

— Да.

Впервые за всё время знакомства я увидела, что Тайрен действительно удивился. Совсем немного. Но достаточно.

— Тогда передайте Эрвену, что мы оба будем через час, — сказал он.

Стражник нахмурился.

— Мне не поручали позволять…

— Вы доставили приглашение, — перебила я. — Мы его приняли.

Несколько секунд он смотрел на меня, затем склонил голову.

— Через час.

Отряд развернулся. Когда всадники скрылись, я посмотрела на Тайрена.

— Зачем он зовёт вас?

— Корона разваливается. Пора спросить человека, которого держали подальше от неё.

— Вам приятно?

Он посмотрел на меня.

— Что Эрвену пришлось вас позвать, — уточнила я.

— Немного, — признался Тайрен.

Я улыбнулась, и он ответил. На этот раз я успела рассмотреть улыбку целиком. Лучше бы не успела. Дома нас ждал третий посетитель. Точнее, посетительница. Она сидела на каменной скамье возле ворот и держала на коленях большую папку, перетянутую бечёвкой. Женщина была лет пятидесяти, в простом тёмном платье. Я узнала её не сразу.

— Госпожа Марей?

Она поднялась. Двенадцать лет назад Марей работала писарем в отделе прошений. Потом стала старшей по обращениям из городских кварталов. Последние четыре года мы виделись почти каждую неделю.

— Госпожа Вейрель.

— Что вы здесь делаете?

Она посмотрела на Тайрена. Тот всё понял без объяснений.

— Осмотрю двор.

И ушёл за дом. Я открыла ворота.

— Проходите, Марей.

— Я ненадолго, госпожа.

Она подняла папку, крепко стянутую бечёвкой.

— Это из канцелярии. Выносить нельзя.

— Что вы принесли?

— Ваши ответы на прошения. Копии за несколько лет.

Я взяла папку. Бечёвка сразу врезалась в пальцы.

— После вашего ухода велели убрать ваше имя из внутренних записей. Теперь считается, что вы только помогали секретариату. Сами ничего не рассматривали.

— Чей приказ?

— На словах. От главы канцелярии.

— Он решил сам?

Марей посмотрела на меня.

— За двадцать лет не видела, чтобы он такое сам решал.

Эрвен. Даже здесь, в папке с прошениями, он не оставил мне места. Я провела ладонью по шероховатой обложке. Внутри были годы моей жизни. Не самые красивые. Не те, о которых рассказывали на праздниках.

Просьбы о восстановлении мостов. Споры ремесленных общин. Обращения вдов стражников. Жалобы на сборщиков. Просьбы деревень не закрывать дороги зимой. Письма из Лейрской долины, которые я вспоминала в день развода, потому что восемнадцать из них так и лежали на моём столе.

— Марей, зачем вы рискуете?

— А кто за вас скажет? Я ведь эти листы сама носила. Туда, обратно. Ответы не из воздуха брались.

Она боялась: пальцы всё ещё мяли край рукава.

— Если узнают, вы потеряете место.

— Узнают, конечно.

— Тогда зачем?

Марей пожала плечами.

— Набережную нашу помните? Семь лет назад. Совет трижды отказал, а вы всё-таки нашли деньги. У меня дочь там живёт.

Набережную я помнила. О дочери не знала.

— Я добилась повторного рассмотрения.

— Вот. А остальные до конца не дочитывали.

Она улыбнулась мне, и я не сразу сумела улыбнуться в ответ. Марей ушла через несколько минут. Я осталась во дворе с папкой в руках. Тайрен вернулся из-за дома.

— Третья половина столицы, — заметил Тайрен.

— Вы очень любите оказываться правым.

— Дело привычное.

— Хоть сейчас помолчите.

Он посмотрел на папку и больше ничего не сказал. Я внесла папку в кабинет. Тайрен последовал за мной. На столе я достала два Крыла. Он снял перчатку и положил ладонь рядом, не касаясь металла. Знак на его коже выглядел темнее, чем вчера.

— Знак стал темнее?

— Да. Второе право передано.

— То, что все видели, вас не убедило?

— Лишняя проверка не помешает.

— Тогда почему оно пришло?

Он взял лист из записей матери.

— Покажите, что у вас сохранилось о Втором.

Я подвинула нужные строки. Тайрен прочёл их дважды.

— Равновесие между землями. Нельзя дать одному Дому сохранить выгоду, разорив другой.

— Значит, из-за Старых ворот.

— По всей видимости.

— Вы не уверены?

— Крыло объяснений не оставило. Мы можем только сопоставить.

Я вздохнула. Я села.

— А Третье? Вы о нём знаете больше, чем написано здесь?

Он посмотрел на пробелы в копии.

— Немного.

Я ждала. Тайрен помолчал, выбирая слова.

— Первое свидетельствует службу. Второе — равновесие между теми, кто тянет власть к себе. Третье касается людей, у которых этой власти вообще нет.

— Тех, кто пишет прошения?

Он взглянул на папку Марей.

— Возможно.

— Тайрен, вы можете сказать определённее?

— Точных условий мне не передавали. Хранитель не должен вести кандидата от одного испытания к другому.

Вот это я поняла. Зная условия, легко начать делать добро ради следующего Крыла.

— Значит, вы не можете помочь мне собрать их.

— Теперь верите?

— В это — да.

Он взял один лист из папки Марей.

— Что вы с ними сделаете?

— Докажу, что Эрвен врёт. Он убирает моё имя из записей.

— Покажете Домам?

— Да. Сохраню… — Я остановилась. — Почему вы так смотрите?

— Думаю, что вам сейчас нужнее: добиться признания или вернуться к работе.

— Мне нужно и то и другое.

Я закрыла папку. Тайрен не стал возражать.

— Тогда пора во дворец.

За один день столица успела придумать обо мне больше, чем я сама знала за тридцать пять лет. Это стало понятно ещё по дороге. Люди стояли вдоль улиц. Не толпой, как после праздника. Отдельными группами. Кто-то приветствовал меня.

Кто-то демонстративно отворачивался. На одной стене углём написали: «ДВА КРЫЛА — ДВА ПРАВА». На другой кто-то перечеркнул моё имя и вывел рядом: «КОРОНА НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ БРОШЕННОЙ ЖЕНЕ». Я остановилась. Тайрен тоже.

— Которая надпись хуже? — спросил Тайрен.

— Обе. Люди уже всё про меня решили. Я бы сама послушала, откуда они столько знают.

Мы продолжили путь. Ближе к дворцу людей становилось больше. На площади перед главными воротами стояли сторонники Эрвена. Большинство принадлежали к придворным кругам, хотя среди них были и горожане. Когда я приблизилась, кто-то выкрикнул:

— Верните Корону государю!

В ответ с другой стороны раздалось:

— Корона сама решила!

Стража напряглась. Я остановилась.

— Не отвечайте, — негромко сказал Тайрен.

— Я их слышу. Отвечать не собиралась.

Он кивнул, и мы пошли к воротам. У ворот нас уже ждал Рейвар. Вчера он боялся показать мне свиток. Сегодня выглядел так, будто не спал.

— Госпожа Вейрель. Господин Кельвар. Совет ждёт.

— Где?

— В Зале Домов.

— Не в Тронном?

— Государь решил, что обсуждение должно быть… менее церемониальным.

Конечно. После того как сама Корона дважды публично унизила Эрвена, он больше не хотел ставить её в центр разговора. Зал Домов был меньше Тронного, но всё равно вмещал несколько сотен человек. Семь полукруглых рядов поднимались вокруг центральной площадки. Над каждым висело знамя соответствующего Дома. Сегодня свободных мест почти не осталось. Здесь были главы Домов, советники, наместники, верховный законник, представители торговых палат и несколько десятков людей, присутствие которых я не могла объяснить.

Селмара сидела справа от Эрвена. Не рядом. Через одно кресло. Мелочь. Я заметила. Она тоже заметила, что я заметила.

Эрвен встал. На его голове была Корона. Теперь с пятью Крыльями. Пустые места между ними невозможно было скрыть. Даже из дальнего ряда. По залу прошёл шёпот.

Я впервые увидела Корону после второго перехода. Странное чувство. Два из семи её Крыльев лежали в моей сумке. Эрвен выглядел так, будто за последние сутки постарел на несколько лет. Не физически. В выражении лица.

— Лиарна Вейрель, — сказал он. — Вы прибыли.

Не «ты». Не «Лиарна». Официальность вернулась.

— По приглашению государя.

Тайрен встал чуть позади меня. Эрвен посмотрел на него.

— Кельвар.

— Эрвен.

В зале сразу стало тише. Никто не обращался к императору по имени на заседании Совета. Эрвен не стал делать замечание.

— Нам предстоит определить правовое значение произошедшего, — начал он. — До этого момента два отделения Крыльев не могут рассматриваться как признанная передача власти.

— На каком основании? — спросил Эймар. — Торр вчера назвал это передачей.

Историк сидел недалеко от законников. Выглядел он ужасно.

— Мастер Торр располагает неполной записью, — сказал Эрвен. — Первая летопись повреждена.

Я почувствовала, как Тайрен едва заметно изменил положение рядом.

— Давно повреждена? — спросила я.

Эрвен повернулся ко мне, но я смотрела на историка.

— Мастер Торр, когда вы впервые заметили, что листов не хватает?

— Девятнадцать лет назад, госпожа. При первом изучении.

— Значит, вчера вы говорили по тем же записям, что есть сегодня. Отсутствующие листы не отменяют сохранившихся.

— Я не утверждал, что отменяют, — сказал Эрвен.

— Тогда оставим их в силе.

По залу прошёл шёпот.

— Я пытаюсь не позволить стране изменить порядок наследования на основании легенды и двух необъяснённых происшествий.

— Разумно, — сказала я.

Он явно не ожидал согласия.

— Однако Крылья не являются легендой. Два из них находятся у меня.

— Именно поэтому я предлагаю проверку.

У меня возникло плохое предчувствие.

— Какую?

Эрвен медленно спустился на центральную площадку.

— Если записи верны и Крылья переходят к тому, кто действительно исполняет обязанности правителя, это должно подтверждаться не случайностью, а результатом.

— Уже подтверждено Старым воротами, — заметил Эймар.

Эрвен даже не посмотрел на него.

— Один торговый спор не определяет способность управлять государством.

— Один спор — нет, — согласилась я.

— Тогда вы примете испытание.

Я посмотрела на Тайрена. Он молчал; отвечать предстояло мне.

— Сначала скажи, что ты предлагаешь.

— Кризис, который Совет обсуждает четвёртый день.

По залу прошла реакция. Не громкая. Несколько советников заёрзали. Я это заметила.

— Какой кризис?

— Южные водные каналы.

Теперь стало понятно. Я слышала о проблеме, но последние недели была занята переговорами с Кайром и западными землями. Южный вопрос обсуждал Совет, и Эрвен не передавал документы мне.

— Что произошло с каналами?

Глава южной делегации поднялся.

— Весной был обвал. Поток в главном распределительном канале изменился. Три округа требуют открыть восточные шлюзы, иначе погибнет осенний сбор. Два нижних боятся остаться без воды.

— Что предложил Совет?

— Открыть шлюзы поровну.

— Но округа на разной высоте. Воды поровну не получится.

Советники зашевелились. Эрвен прищурился.

— Вы расчётов ещё не видели.

— Расходы на каналы утверждала двенадцать лет. Общую схему знаю.

— Тем проще вам будет.

Вот где находилась ловушка. Он ожидал, что я скажу слишком много. Покажу уверенность раньше, чем увижу документы. Я покачала головой.

— Нет. Я знаю устройство системы в целом. Этого недостаточно, чтобы решить текущую проблему.

Выражение его лица изменилось. Совсем немного. Он действительно рассчитывал, что я возьмусь сразу.

— Мне нужны карты, показатели расхода воды за последние три года, сведения об обвале, состав населения округов и список культур, которые выращивают в каждом из них.

— Всё предоставят, — сказал Эрвен.

— И нужны люди от всех пяти округов.

— Наместники здесь.

— Те, кто чистит каналы, открывает шлюзы. Кто работает на полях внизу по течению.

Он помолчал.

— Ты предлагаешь привести рабочих в Совет Домов?

— Да. Наместников мы уже выслушали. Давай спросим тех, кто видел обвал.

Кто-то негромко усмехнулся. Эрвен напрягся; я заставила себя не добавлять ничего. Эрвен посмотрел на советников. Потом на меня.

— Хорошо.

Я почти удивилась.

— Какой срок?

— До завтра.

— Эрвен, этого мало.

— Государственные кризисы редко спрашивают, удобно ли нам.

Моя фраза. Я когда-то сказала ему эти слова и увидела по его лицу, что он тоже помнит.

— До завтра, — повторила я.

Эрвен поднял руку.

— И ещё одно условие.

Конечно.

— Какое?

— Решение будет представлено публично.

— Перед Советом?

— Перед двором и представителями города.

Теперь я поняла весь замысел. Ему нужен был не ответ. Ему нужно было моё поражение. Публичное. Первое Крыло перешло ко мне в закрытом дворце. Второе — на городской площади, где Эрвен не мог контролировать свидетелей.

Теперь он сам создавал сцену. Если я провалюсь, он сможет сказать, что Крылья ничего не доказывают. Что они реагируют на случайность. На древнюю магию. На что угодно, кроме способности править. Я должна была стать доказательством его версии.

— Принимаю, — сказала я.

Тайрен рядом едва слышно выдохнул. Эрвен кивнул.

— Тогда завтра в полдень.

— Подожди. Если проверка публичная, обсуждать будем тоже при всех.

— Для чего?

— Чтобы потом никто не сказал, что за меня работал Совет.

В зале затихли.

— Лиарна, не начинай…

— Ты предложил испытание. Пусть люди увидят, как мы к решению пришли.

Он понял. Теперь ловушка закрывалась в обе стороны. Если он откажется, будет выглядеть так, будто боится прозрачности. Если согласится, я получу возможность показать, как на самом деле принимаются решения.

— Хорошо, — сказал он.

Я впервые за заседание улыбнулась.

— Тогда увидимся завтра.

К полуночи мой маленький дом в Нижнем Ардене перестал быть тихим. Сначала приехали карты. Потом трое писарей из южной канцелярии. Потом представители округов. Потом ещё люди, которых никто не приглашал, но которые каким-то образом узнали адрес. В какой-то момент я насчитала в гостиной двадцать семь человек, в столовой ещё одиннадцать, а во дворе спорили двое мастеров по шлюзам.

Тайрен стоял у окна и наблюдал за происходящим с выражением человека, который присутствует при редком стихийном явлении.

— Что вас так занимает?

— Вчера дом пустовал. Сегодня уже писарю сесть негде.

— Я вижу. Помогли бы лучше.

Я посмотрела на людей. Один писарь сидел прямо на лестнице. На моём старом столе лежало столько карт, что края свисали до пола. Кто-то принёс хлеб и сыр. Кто-то — чайник. Я действительно вчера думала, что дом слишком тихий. Теперь мне пришлось повысить голос, чтобы услышать себя.

— У вас хорошая память?

— Смотря на что.

— Сегодня понадобится на цифры. Пять округов, по каждому — свои данные.

— Вы нашли мне применение.

— Очень надеюсь. Или вы пришли стоять у окна?

Тайрен улыбнулся и подошёл к столу. Я вернулась к столу. Первые два часа ничего не складывалось. Совет действительно предложил самое очевидное: открыть все шлюзы одинаково. На карте это выглядело разумно. В жизни — нет.

Третий округ располагался выше остальных и забирал воду первым. Пятый лежал ниже, его поля страдали от заиливания. Второй выращивал культуру, которой в ближайшие недели требовалось намного больше влаги, чем четвёртому. Все хотели справедливости. Каждый понимал её как одинаковую выгоду для себя. Около двух часов ночи я поняла, что хожу по кругу.

— Перерыв, — сказала я.

Никто не возразил. Я вышла во двор. Ночь была прохладной. После душной комнаты воздух показался почти резким. Тайрен вышел следом.

— Застряли?

— Пять решений. На бумаге каждое годится. В жизни хоть бы одно.

Он прислонился к груше.

— Кому-то не верите?

— Уже не знаю кому. Каждый своё доказывает.

— Может, все правду говорят. Каждый про свой участок.

Я посмотрела на него.

— Наместник считает доход, землевладелец — своё поле, рабочий — поток, — продолжил он. — А вы выбираете, кому верить.

— Что же мне делать?

— Не знаю.

Я устало прикрыла глаза.

— Замечательно.

— Вы мне цифры поручили.

Хотелось огрызнуться. Но он оказался прав: я пыталась найти одну верную версию, хотя эти люди могли и не лгать.

— Где старик из пятого округа? Который чистит нижний канал.

— В кухне. Сказал, в гостиной слишком много важных людей.

— Позовите его.

Тайрен не двинулся.

— Приказываете?

— Прошу, — выговорила я. — Тайрен, пожалуйста.

— Сейчас.

Через несколько минут старик появился во дворе. Его звали Ровен. В зале он почти не говорил. Каждый раз, когда наместники повышали голоса, Ровен замолкал.

— Ровен, нижний канал заиливается после обвала?

— Вода тише идёт, госпожа. Ил оседает.

— Только из-за этого?

Он покосился на Тайрена, потом заговорил тише:

— Боковое русло чистить давно пора.

— В отчёте — чистили. Два года назад.

Ровен усмехнулся.

— Бумага всё стерпит.

Я выпрямилась.

— Расскажите.

— Деньги дали, начали. До середины дошли — начальство велело хватит. Наверху почистили. До нас не добрались.

— Кто подписал приёмку?

Он назвал имя. Я его знала. Человек сидел сегодня в Зале Домов.

— Если дочистить русло сейчас?

— Нижний округ сможет принять больше воды, даже если верхние шлюзы откроют сильнее.

— Насколько больше?

Ровен задумался.

— Почти на треть.

Я повернулась к Тайрену. Он уже считал.

— Двадцать восемь процентов по тем цифрам, что нам дали, — сказал он.

Я посмотрела на старика.

— Почему вы не сказали раньше?

Он пожал плечами.

— Меня никто не спрашивал.

Внутри что-то отозвалось. Не Крыло. Пока нет. Но фраза ударила сильнее любого политического спора. Меня никто не спрашивал. Я вспомнила слова Тайрена о третьем праве.

О тех, кто не может дотянуться до власти.

— Идёмте в дом, — сказала я.

До рассвета решение было готово. Не идеальное. Таких не бывает. Верхние округа получали дополнительное открытие шлюзов на ограниченное время. Нижнему немедленно выделяли рабочих для полной очистки бокового русла, а расходы взыскивались из средств, которые два года назад уже были выделены на эти работы. Подачу воды пересматривали каждые пять дней по фактическому уровню, а не по старым нормам.

И главное — контроль за шлюзами переходил не одному наместнику, а временной комиссии из представителей всех пяти округов, включая двух мастеров, непосредственно работавших на каналах. Когда все разошлись, солнце уже поднималось. Я сидела за столом и смотрела на окончательный текст. Тайрен поставил рядом чашку.

— Выпейте наконец. Третий раз приношу.

— Вы ставили на документы. Я убирала, чтобы не залить.

— Значит, сам виноват.

Я подняла глаза. Под его глазами тоже легли тени.

— Вам незачем было оставаться на всю ночь.

— Хотел разобраться, почему Крыло выбрало вас.

— Разобрались?

Тайрен посмотрел на исписанные листы.

— Кажется, начинаю.

Я взялась за чашку обеими руками. От Эрвена я когда-то ждала таких слов; теперь их сказал почти незнакомый мужчина, просидевший со мной до утра.

— Рано ещё делать выводы.

— Вы обо мне тоже не торопитесь.

Я посмотрела на него и сразу отвела глаза.

— Через три часа во дворец.

— Значит, два часа поспите.

— А вы?

— Я дракон. Ночь без сна переживу.

— Тогда бумаги уберите. Только не перепутайте.

— Приказ?

— Да, — сказала я и не удержалась от улыбки.

Эрвен превратил испытание в представление. На площади перед Залом Домов установили помост. Пригласили знать. Представителей городских кварталов. Торговые объединения. Послов.

Даже нескольких людей из других провинций, которые случайно оказались в столице.

К полудню вокруг собралось столько народа, что стражникам пришлось перекрыть две соседние улицы. Я поняла замысел окончательно. Если проиграю, это увидят все. Если выиграю… Эрвен, вероятно, не допускал второй возможности. Селмара сидела рядом с ним.

Сегодня между ними не было пустого кресла. Она выглядела безупречно. Слишком безупречно. Я заметила, как её пальцы сжались, когда люди на площади начали шептаться при моём появлении. Тайрен остановился среди представителей Домов. Он не пошёл за мной.

Правильно. Я поднялась на помост одна. Эрвен встал.

— Четыре дня Совет искал выход, — объявил Эрвен. — Госпожа Вейрель заявила, что справится.

— Я согласилась попробовать. Этого не говорила.

В толпе засмеялись. Эрвен повернул ко мне голову.

— Вы приняли испытание. Или теперь отказываетесь?

— Не отказываюсь. Но не приписывай мне обещаний.

Тайрен опустил взгляд, пряча улыбку.

— Представляйте, — сказал Эрвен.

Я развернула карту. Первые несколько минут говорила только о фактах. Обвал. Изменение потока. Высота округов. Посевы.

Заиливание. Потом показала предложение Совета.

— Равное открытие шлюзов выглядит справедливым, пока не учитывать, что вода не подчиняется человеческим представлениям о равенстве. Верхний округ получит больше. Нижний — меньше.

Один из советников поднялся.

— Поэтому мы собирались установить дополнительные ограничения.

— Какие?

Он назвал значения. Я показала расчёт.

— В таком случае второй округ потеряет часть урожая через три недели.

— Это предположение.

— Нет. Вот показатели за последние шесть лет.

Я передала документы писарю. По толпе прошёл шум. Эрвен смотрел молча. Я продолжила. Показала временное распределение. Комиссию.

Пересмотр каждые пять дней. И наконец — очистку русла. Тот самый советник поднялся снова.

— Русло очищено два года назад.

— Нет.

— У нас есть акт.

— А у меня есть человек, который там работает.

Я посмотрела вниз. Ровен стоял возле помоста. Сегодня он явно чувствовал себя ещё менее удобно, чем ночью в моей гостиной.

— Ровен, поднимитесь сюда, пожалуйста.

Он посмотрел на ступени, потом на императора и наконец подошёл.

— Расскажите, где остановились работы. Как рассказывали ночью.

Старик оглянулся на площадь.

— На половине русла, госпожа. Дальше не чистили.

Советник побледнел.

— Это ложь.

Я протянула Ровену старый отчёт.

— Здесь стоит перечень участков. Покажите, какие были очищены.

Он показал. Потом я развернула новую схему.

— До этих участков дошли?

— Нет. Я там сам работал, знаю.

Советник перебил:

— Вы ставите слово рабочего выше официального акта?

— Я сравниваю его слова с расходом воды.

Я развернула расчёт так, чтобы он видел.

— При полной очистке поток был бы хотя бы на четверть больше. Его нет. Вот данные. Как вы это объясните?

Кто-то в толпе громко сказал:

— Хорошо сказано.

Я не улыбнулась. Здесь не было ничего смешного. Два года государство считало выполненной работу, за которую заплатило. А люди внизу расплачивались за это каждый сезон.

— Кто подписал акт? — спросил Эрвен.

Вот теперь его голос изменился. Советник назвал имя. Того самого чиновника. Эрвен приказал:

— Отстранить до проверки.

Двое стражников двинулись с места. Я посмотрела на него. Это было правильное решение. И мне почему-то стало легче от того, что он всё ещё способен принимать правильные решения, когда перестаёт защищать собственную гордость.

— Продолжайте, — сказал Эрвен.

Я закончила представление. Потом начались вопросы. Их было много. Наместники спорили. Советники проверяли расчёты. Представители округов требовали гарантий.

Я отвечала там, где знала. Там, где не знала, говорила:

— Не знаю. Нужно проверить.

Первые два раза люди удивлялись. Потом перестали.

Через час южные представители согласились. Не с восторгом. Но все пятеро. Это был лучший признак хорошего решения. Если никто не получил всего, что хотел, но каждый получил достаточно, чтобы согласиться, значит, мы хотя бы приблизились к справедливости. Эрвен поднялся.

На площади стало тихо.

— Совет принимает предложенную временную схему.

Я выдохнула. Не от победы. От усталости. Хотелось спуститься с помоста, прийти домой и проспать сутки. Потом за моей спиной раздался знакомый металлический звук. Я закрыла глаза.

На одно мгновение. Только на одно.

— Нет, — прошептала я.

По площади прокатился крик. Я обернулась. Третье Крыло отделялось от Короны Эрвена. На этот раз всё происходило прямо перед ним. Он успел поднять обе руки. Будто собирался удержать металл силой.

Крыло прошло между его пальцами. Не коснувшись. Лицо Эрвена изменилось. Впервые страх исчез. На его месте появилась ярость. Настоящая.

Он сделал шаг.

— Стой!

Не знаю, кому он приказывал. Мне. Крылу. Самой Короне. Металл уже летел. Люди на площади расступились, хотя между мной и Эрвеном было достаточно пространства.

Третье Крыло остановилось перед моим лицом. Я увидела в его прожилках тонкое отражение собственной фигуры. Потом оно опустилось в мою ладонь. Первое и второе, спрятанные у меня, ответили звоном. Три. Теперь их было три.

Толпа взорвалась голосами. Я не сразу различила слова. Потом услышала:

— Лиарна!

Кто-то другой:

— Вейрель!

А потом снова то слово:

— Государыня!

На этот раз его повторили десятки. Я подняла руку. Шум постепенно стих.

— Я не государыня.

Ответом стал голос откуда-то из дальнего ряда:

— Корона думает иначе!

Толпа засмеялась. Даже я едва удержалась. Эрвен — нет. Он стоял у кресла с Короной, в которой осталось четыре Крыла. Не пять. Четыре.

Его лицо было белым. Селмара рядом смотрела не на меня. На него. И по её выражению я впервые подумала, что она начала бояться не меня. Будущего. После испытания Тайрен не сказал: «Я же говорил».

За это я была ему благодарна. Он проводил меня до Нижнего Ардена, помог закрыть ворота и остановился во дворе.

— Третье, — сказал Тайрен, глядя на сумку.

— И вы уходите?

— Да.

Я отвела глаза. Ещё два дня назад я его не знала; теперь пустой двор без него представлялся слишком отчётливо.

— Вы так и не объяснили, за что третье.

— А вы сами как думаете?

Я вспомнила Ровена. «Меня никто не спрашивал».

— За Ровена? За то, что его наконец выслушали?

— Думаю, вы близки.

— Более точного ответа не будет?

— У меня его нет.

— Как с вами трудно.

Тайрен направился к воротам.

— Подождите.

Он обернулся.

— Спасибо. За цифры.

У него дрогнули губы.

— Пожалуйста.

— Я сказала — за цифры.

— Я услышал.

Я закрыла ворота чуть сильнее, чем хотела. Его улыбку всё равно успела увидеть. В доме было непривычно тихо. Я положила три Крыла на стол. Три из семи. Ещё вчера одно казалось невозможным. Сегодня три выглядели как начало чего-то, чего я пока боялась назвать.

Я поднялась наверх. Сняла платье. Распустила волосы. Легла. И поняла, что не усну. Перед глазами стоял Эрвен.

Не тот, который публично объявлял о разводе. Другой. Мужчина, пытавшийся руками удержать Крыло, которое больше не хотело ему принадлежать. В дверь постучали. Я посмотрела на темноту за окном. Было далеко за полночь.

Первой мыслью оказался Тайрен. Она почему-то заставила меня слишком быстро сесть. Я спустилась.

— Кто?

Ответ последовал после короткой паузы.

— Эрвен.

Я замерла. Вот кого я не ожидала.

— Один?

— Да.

Я не поверила. Посмотрела через окно возле двери. Он действительно стоял один. Без плаща Дома. Без стражи. Без Короны.

Просто мужчина, которого я когда-то знала лучше всех. Я открыла ворота.

— Зачем ты пришёл?

— Поговорить.

— Сейчас? Ты видел, который час?

— Видел. Прости.

Я ещё секунду держалась за ворота, потом отступила.

— Входи.

Эрвен остановился во дворе, оглядел дом.

— Ты здесь и осталась…

— А куда мне было ехать?

— Я думал, ты передумаешь.

— И вернусь куда, Эрвен?

Ответа он не нашёл. Мы вошли в гостиную. Я не повела его в кабинет. Три Крыла лежали там на столе. Хотя, конечно, он и так знал, что они у меня. Эрвен остановился посреди комнаты.

В небольшом помещении он казался слишком большим. Дворец подходил ему больше. Там всё вокруг подчёркивало его положение. Здесь он впервые выглядел просто человеком.

— Сегодня ты победила.

— Мы решили вопрос с водой.

— Для тебя, может, всё этим и кончилось.

Я посмотрела на него.

— Ты сам сделал из этого состязание.

— Знаю. Потому и пришёл один. Не хочу опять ссориться.

— Тогда говори.

— Лиарна…

От этого тихого голоса у меня свело грудь. Я слишком хорошо его помнила и ненавидела себя за то, что всё ещё отзывалась.

— Не зови меня так.

Он замолчал.

— Будто мы просто поспорили за ужином, — добавила я.

Эрвен опустил глаза. Он подошёл к окну.

— Я ошибся.

— В чём?

Он повернулся от окна.

— Во многом.

— Назови хоть что-нибудь.

— Развод. Я должен был сначала поговорить с тобой. Не объявлять при дворе. И… — Он потёр лоб. — Не предлагать деньги за Крыло. Документы с твоей подписью останавливать тоже не следовало.

Я молчала.

— Ничего не скажешь?

— Ты пока верно перечисляешь. Продолжай.

Эрвен провёл рукой по волосам. Жест, которого я не видела несколько лет. Когда-то он делал так только дома.

— Я не понимал, сколько всего ты держала на себе.

Это могло стать тем, чего я ждала много лет. Признанием. Если бы прозвучало раньше. До Селмары. До публичного развода. До исчезнувшего кресла.

До того, как он решил стереть моё имя из документов. Теперь слова опоздали.

— Нет, — ответила я. — Не понимал.

— Привык, что ты исправишь. Найдёшь кого нужно, заметишь ошибку в отчёте… Я уже не спрашивал как.

Он посмотрел на меня.

— А потом тебя не стало.

Я провела пальцем по шву рукава. Он заметил моё отсутствие, когда некому стало исправлять ошибки.

— За этим ты пришёл?

— Не только. Коронации Селмары не будет.

Я ждала, что почувствую облегчение. Ничего не произошло.

— Ты ей сказал?

— Да.

— И как она это приняла?

— Это между нами.

— Тогда мне зачем знать?

Эрвен подошёл ближе.

— Вернись, Лиарна. Я хочу исправить то, что сделал.

Я смотрела на него, не в силах сразу ответить.

— Мы разведены.

— Я отменю последствия. Законник найдёт способ.

— Ты так легко это говоришь…

— Не цепляйся. Мы можем заключить брак заново.

Я смотрела на него. Эрвен продолжал, принимая молчание за сомнение:

— У тебя будут прежний титул, комнаты, место в Совете. Всё вернётся.

— И Селмара?

— Между нами закончено.

— За два дня разлюбил?

Он отвернулся.

— Дело сейчас не в ней.

— А во мне?

— Лиарна…

— Подожди. Дай договорить.

Он сжал губы.

— Без меня начались неполадки. Крылья уходят. Люди спрашивают, что происходит. Совет не справился с каналами, а я справилась. И ты решил, что проще вернуть меня на прежнее место.

— Ты несправедлива.

— Может быть. Но в первую ночь ты не пришёл. Я сидела здесь одна, и ты не пришёл. Сегодня у меня третье Крыло — и ты стоишь передо мной.

Он открыл рот и ничего не сказал.

— Я действительно любил тебя, — сказал он наконец.

Я поверила ему. Когда-то любил. От этого стало только больнее: тело помнило близость, а я стояла и ждала, когда он наконец уйдёт.

— Знаю, — сказала я.

Он поднял голову.

— Тогда…

— Потому и больно, Эрвен. Чужому я бы не позволила так со мной поступить.

Эрвен опустил взгляд.

— Прости.

Он не добавил ни объяснений, ни обещаний. Я долго смотрела на его опущенную голову.

— Спасибо, что сказал.

Он поднял глаза.

— Ты сможешь меня простить?

— Не сейчас. Может быть, когда-нибудь.

— Но ты не вернёшься.

— Нет.

— Из-за неё?

Я покачала головой.

— Я больше не хочу стоять рядом с твоим троном.

Он долго смотрел на меня. Потом выражение его лица изменилось. Наверное, впервые за всё время до него дошёл настоящий смысл этих слов.

— Тогда чего ты хочешь?

Вопрос повис между нами. В первую ночь после развода я ответила Тайрену, что трон мне не нужен. Сегодня весь день я наблюдала, что происходит, когда решения принимают люди, которые не слышат тех, кто живёт с их последствиями. Видела отчёт о несуществующей работе. Совет, четыре дня споривший над картами и не спросивший человека, который своими руками чистил канал. Видела, как Эрвен пытался отменить мои решения только потому, что они были моими.

Я не знала, стану ли хорошим правителем. Не знала, признают ли меня остальные Крылья. Не знала даже, хочу ли я всей тяжести, которую несёт власть. Но одно знала точно. Я больше не собиралась делать работу за человеком, который получал за неё корону. Я прошла в кабинет.

Эрвен последовал. На столе лежали три Крыла. При их виде он остановился. Я посмотрела на него. Потом на четыре оставшихся пустых места, которые хорошо помнила на его Короне.

— Сам трон.