Глава 4 Дракон, который не преклонился

Глава 4 Дракон, который не преклонился

Эрвен не ответил сразу. Он смотрел на три Крыла, лежавшие на старом столе моего отца, и, кажется, впервые за всё время действительно видел не части собственной короны, которые каким-то непонятным образом оказались у бывшей жены, а то, чем они могли стать. Доказательством. Три из семи. Ещё одно — и нас будет разделять уже не обида после неудачного брака, не другая женщина и даже не спор о том, кто сделал для государства больше. Нас будет разделять право на власть.

— Ты понимаешь, что сказала?

— Да.

— Лиарна, ты сейчас объявляешь мне борьбу за престол.

Я опёрлась о стол: ноги вдруг перестали держать как следует.

— Ты спросил, чего я хочу. Я ответила.

— Для меня разницы уже нет.

— А для меня есть. Крылья перешли трижды. Ты всё ещё называешь это случайностью и говоришь, что корона твоя.

— Она принадлежит Доррейнам четыреста лет.

— Архив моей матери утверждает обратное.

Эрвен резко поднял взгляд. Я поняла ошибку сразу. До этого момента он знал, что у меня могли сохраниться старые записи. Тайрен почти наверняка догадывался. Но я никогда прямо не говорила Эрвену, что именно нашла. Теперь сказала.

— Какие записи?

— Семейный архив.

— Где он?

— Там, где ты его не получишь.

Его взгляд переместился к старому сундуку у стены. Я молча встала между ним и сундуком. Эрвен усмехнулся без веселья.

— В безопасном месте, значит.

— К сундуку не подходи.

— Это документы о Короне. Я вправе их видеть.

— После того как из дворцовых записей убрали моё имя? Нет.

Он нахмурился.

— Я такого приказа не давал.

— Марей уверена в обратном.

— Она была здесь? Принесла бумаги из канцелярии?

Я прижала ладонь к краю стола.

— Ты услышал только это? Не то, что меня вычёркивают, а то, что она вынесла бумаги?

— Меня интересует безопасность дворца.

— Я заметила.

Он провёл ладонью по лицу. Усталость делала его старше. Я ожидала новой ссоры, однако Эрвен только сказал:

— Претензия на трон всё изменит, Лиарна.

— После развода ты говоришь мне это каждый день.

— Потому что ты берёшься за государственную власть, словно за очередной спор наместников.

— А ты держишься за неё так, будто унаследовал навсегда. Вместе с фамилией.

Он долго молчал. Потом посмотрел на три Крыла.

— Четвёртого Крыла я ждать не буду.

— Я и не думала, что будешь.

— Если придётся выбирать между тобой и государством…

— Выбирай государство.

Он резко поднял голову.

— Если речь о моей безопасности и безопасности страны — страну, — повторила я. — Этого я от правителя и жду.

— Даже от меня?

— От тебя в первую очередь.

Он смотрел на меня несколько секунд, и я снова увидела человека, которого когда-то любила. Не мужа, предавшего меня. Не императора, пытающегося удержать корону. Эрвена, способного услышать неприятную правду и хотя бы на мгновение задуматься. Потом выражение его лица закрылось.

— Завтра соберу Совет.

— Снова?

— Пока Крылья уходят — каждый день, если потребуется. Добьюсь официального решения о твоём положении.

— Добивайся.

Он направился к двери. На пороге остановился.

— Лиарна.

— Что?

— Я не отдам тебе престол.

Я посмотрела на три металлических Крыла.

— Я больше не собираюсь просить.

Эрвен ушёл. Дверь закрылась тихо. И только тогда я позволила себе сесть. Несколько минут я смотрела на Крылья и пыталась понять, когда именно моя жизнь окончательно перестала быть моей. Три дня назад я была императрицей, которая переживала из-за восемнадцати нерассмотренных прошений. Позавчера — брошенной женой.

Вчера — женщиной с двумя частями древней Короны. Сегодня я вслух сказала действующему императору, что хочу его трон. Хорошая неделя. Если доживу до её конца, надо будет отметить.

Утром Тайрен пришёл с книгой. Не с отрядом. Не с политическими новостями. И даже не с очередным предупреждением, к которым я уже начала привыкать. С книгой. Она была такой старой, что я невольно потянулась принять её обеими руками.

— Где вы достали такую книгу?

— У меня в семье хранится.

На потемневшей обложке не было ни герба, ни названия.

— Решили поделиться тем, о чём раньше молчали?

— Тем, чем могу.

Я бережно прижала книгу к себе.

— Уже хорошо.

Тайрен прошёл в кабинет. Я уже не спрашивала, откуда он знает дорогу. В доме за последние дни перебывало столько людей, что привычка охранять каждую комнату казалась бессмысленной. Три Крыла лежали в небольшом деревянном ящике, который я нашла среди вещей отца. Запирать его я перестала после того, как поняла: человек, способный забрать эти вещи силой, вряд ли остановится перед старым замком. Тайрен посмотрел на ящик.

— Три Крыла в ящике для бумаг, — заметил Тайрен.

— Не предлагайте золотую подставку.

— Этот мне нравится.

Он положил книгу на стол.

— Вы сказали Эрвену, что хотите престол?

— Кто вам рассказал?

— На рассвете он вызвал глав четырёх Домов. Потребовал оценить, можно ли признать вас претендентом. Эймар сообщил.

— Вы разговариваете с Эймаром?

— Когда приходится.

— Я думала, вы не ладите.

— Для разговора это необязательно.

Я раскрыла книгу. Страницы были исписаны знаками, похожими на те, что я видела на Крыльях.

— Древнее наречие?

— Ранняя форма.

— Каждое пятое слово понимаю. Остальное придётся читать вам.

— Научу. Попробую, по крайней мере.

Я подняла глаза.

— С чего такая щедрость?

Он сел напротив.

— Вы решили, чего хотите. Теперь нужно знать, за что берётесь.

— За трон.

— И за всё, что к нему прилагается.

Я провела пальцем над строкой.

— А сами вы никогда не хотели?

— Я предпочитаю без трона.

— Учить других легче.

Тайрен помолчал, глядя на раскрытую книгу.

— Кельвары могли получить престол раньше Доррейнов.

Я перестала рассматривать книгу.

— Раньше Доррейнов?

— После объединения у земель был выбор.

Он перелистнул книгу. Рядом с драконом Доррейнов был нарисован круг в расправленных крыльях.

— Ваш герб?

— Старый. Тот, что вы знаете, появился позже.

Я пыталась вспомнить всё, что знала о Кельварах. Старая драконья ветвь. Северо-восточные крепости. Редкое появление при дворе. Слишком древний род для слишком малого политического влияния. Теперь детали складывались иначе.

— Продолжайте.

— После войны Семь земель не были уверены, какой род должен возглавить объединённое государство. У Кельваров было больше войск. У Доррейнов — больше союзников. В старых записях обе ветви назывались возможными носителями Короны.

— Почему же не приняли?

— Мой предок отказался. У Кельваров было больше войск, но два Дома нас не признали бы. Он не хотел новой войны и поддержал Доррейна. С условием: род не станет владельцем Короны.

Я снова посмотрела на герб.

— Кельвары участвовали в создании Крыльев?

— Да.

— И оставили себе Седьмое?

Он покачал головой.

— Обязанность хранить его правило.

Вот почему запись матери говорила, что правило Седьмого Крыла хранится иначе.

— И четыреста лет напоминали Доррейнам об условиях?

— Первые двести. Потом перестали.

— Раз они забывали, стоило напоминать чаще.

— Стоило, — согласился он. — Но нас устраивало молчание. Доррейны не трогали наши земли, мы не задавали вопросов о Короне. У каждого поколения находилась причина отложить разговор.

— Вы говорите о собственных предках.

— И о себе. Я тоже откладывал.

— Но вернулись же.

Он посмотрел на ладонь.

— Знак впервые за четыре столетия начал меняться.

— В день, когда ко мне пришло Первое Крыло?

— Да.

— Значит, дело всё-таки не во мне.

— Тогда я вас не знал.

Мне стало легче. От него хотя бы не требовалось сразу ждать красивой истории о спасении одинокой женщины. Я наклонилась к книге.

— Хорошо. Как это читается?

Тайрен понял, что я меняю тему, и позволил. Он указал на первый знак.

— Здесь согласные связаны. Не читайте как обычное слово.

Я попробовала. Тайрен поморщился.

— Так плохо?

— Из четверых носителей языка трое решили бы, что вы их оскорбляете.

— А четвёртый?

— Не подал бы виду.

— Благодарю за поддержку.

Он произнёс звук ещё раз, я повторила. Со второй попытки стало лучше. На третьей Тайрен наклонился и поставил палец под строкой.

— Эти слова не разделяйте.

Я прочла.

— Теперь досталось только предкам, — сказал он.

Хотела ответить и забыла что. Его рука лежала рядом; я видела маленький шрам у виска, которого раньше не замечала. Он тоже перестал смотреть в книгу. Тайрен первым убрал руку.

— Прочтите ещё раз.

— Что?

— Эту строку.

Я наклонилась ниже. Получилось хуже, чем прежде. На этот раз он меня не поправил. Мы занимались почти два часа. Постепенно знаки переставали выглядеть бессмысленными рисунками. Я начала различать повторяющиеся основы и поняла, что надписи на Крыльях не были названиями. Это были формулы обязанностей. Первое содержало корень, обозначавший службу. Во втором повторялся знак равновесия.

В третьем — слово, которое Тайрен сначала перевёл как «голос», а потом поправился.

— Скорее «услышанный», — сказал Тайрен.

— То есть голос, который услышали.

Он кивнул. Я вспомнила, как Ровен удивился моему вопросу.

— Из-за него пришло Третье Крыло?

— Думаю, не только из-за разговора. Вы привели людей в Совет, спросили и воспользовались тем, что они знали. Не выставили перед публикой и не отправили обратно.

— А Четвёртое?

Тайрен закрыл рукой край страницы.

— Опять не скажете? — спросила я.

— Вы нашли слово у матери. «Суд».

— Мне нужно понять, что оно означает.

— Полностью я не знаю.

— Иногда трудно поверить, что вы чего-то не знаете.

Он чуть улыбнулся, но тут же посерьёзнел.

— Есть другое. Это вам нужно знать сейчас.

Тайрен закрыл книгу, и я отодвинулась от стола.

— Хранитель следит и за новым носителем. Если вы нарушите условия, удерживать Крылья я вам не позволю.

— Вы сможете их забрать?

Он снял правую перчатку. Знак стал шире и теперь походил на сложенное крыло.

— При нарушении — да. Они не всегда возвращаются сами. Тогда это делаю я.

Я смотрела на его ладонь.

— А сейчас можете?

— Нет.

— Пробовали?

— Нет. Пока условия не нарушены, бесполезно.

— Значит, дело не в том, что вы мне доверяете.

Тайрен помедлил.

— Моё доверие не должно ничего решать.

Я убрала руки со стола.

— Понятно.

— Поэтому и говорю сейчас. Пока между нами ничего нет, что помешает.

Внутри неприятно кольнуло. Я смотрела на застёжку перчатки, которую он снова натягивал.

— А если будет?

Он поднял глаза, и я пожалела, что спросила.

— Тогда обоим станет труднее.

Я первой отвела взгляд.

— Но за Крыльями придёте. Даже если придётся выступить против меня?

— Приду.

Ответить спокойно удалось не сразу.

— Спасибо, что предупредили.

Он нахмурился.

— Я предпочитаю знать это заранее, — добавила я. — Пока это ещё не…

— Уже, Лиарна.

Он не договорил. Я тоже не смогла. В ворота постучали. Момент исчез. Я выдохнула и поднялась.

— Надеюсь, это не ещё одно Крыло.

— Они обычно не стучат.

— Очень смешно.

За воротами стоял мальчишка-посыльный. Он протянул мне сложенный лист с печатью Совета.

— Госпоже Вейрель.

Я распечатала. Текст занимал несколько строк. «По распоряжению Совета Домов Лиарне Вейрель надлежит завтра явиться на открытое заседание для рассмотрения свидетельств о действиях, направленных на изменение порядка престолонаследия». Я перечитала. Тайрен подошёл.

— Что прислали?

Я передала лист. Он прочёл и нахмурился.

— Быстро.

— Знаете, что за свидетельства?

— Пока нет.

Внизу стояло имя верховного законника. Не Эрвена. Совета. Это было хуже.

К вечеру я поняла, что слух меняется быстрее закона. Вчера люди спорили, имеет ли Корона право выбирать меня. Сегодня на улицах уже обсуждали, когда именно я начала готовить захват престола. Первую историю услышала женщина, продававшая хлеб возле моего квартала. Якобы я много лет тайно собирала сторонников среди провинциальных наместников. Вторая версия утверждала, что развод вообще был частью моего плана: я специально вынудила Эрвена выбрать Селмару, чтобы публично получить сочувствие.

Третья была настолько нелепой, что даже заставила меня рассмеяться. В ней я ещё в первый год брака обнаружила древний способ подчинить Корону и двенадцать лет ждала подходящего момента. К ночи смеяться перестало хотеться. Марей пришла снова. На этот раз без папки. И не одна. С ней был пожилой архивист по имени Верден Рош, которого я знала шапочно. Он работал в нижнем архиве дворца и отвечал за старые переписки между Домами.

Верден выглядел так, будто по дороге сюда несколько раз передумал.

— Верден, проходите.

Архивист остался у порога.

— Я ненадолго, госпожа.

— Вы тоже…

Марей перебила меня:

— Покажи ей.

Архивист вынул из-под плаща копию документа. Я прочла первую строку. И почувствовала, как всё внутри холодеет. Это был приказ. Старый. Датированный одиннадцатью годами ранее.

В нём предписывалось предоставить мне доступ к закрытому разделу коронного архива. Подпись внизу была моей. Точнее, должна была быть моей. Я долго смотрела на росчерк. Он был почти идеальным. Почти.

— Я этого не подписывала.

— Знаю, госпожа.

— Как?

— Журнал доступа был у меня. В тот год в закрытый раздел вы не приходили.

— Почему лист появился сейчас?

Верден посмотрел на Марей. Та кивнула, и он продолжил:

— Утром велели собрать всё, где есть ваше имя. Он был среди бумаг.

— Раньше вы его видели?

— Видел. В тот год.

Я подняла голову.

— Одиннадцать лет назад? И промолчали?

— Приказ из вашей канцелярии, госпожа. Ваша печать. Что я мог…

— Кто принёс его?

— Не помню.

— Верден.

Он побледнел и потёр бороду.

— Молодой секретарь. Кажется, Риол звали. Столько лет прошло…

Имя было незнакомым.

— Вы уверены, что он работал у меня?

— На документе ваша печать стояла.

— Я спрашиваю о человеке.

— Не знаю, — признался Верден.

Я снова посмотрела на приказ.

— Какой доступ я будто бы требовала?

— В Первый зал.

— К каким документам?

Он помедлил.

— Раннее правление Доррейнов.

Я посмотрела на свою поддельную подпись. На Совете она будет означать, что через год после свадьбы я уже искала путь к трону.

— Журнал уцелел? Можно подтвердить, что меня там не было?

— Пропал при переносе архива. Семь лет назад.

Я положила лист на стол, расправила загнувшийся угол.

— Конечно.

Тайрен стоял у окна. До этого момента он не вмешивался. Теперь спросил:

— Совет уже видел этот лист?

— Днём передали копию.

— Тогда зачем вы пришли? — спросила я.

Верден сцепил руки.

— Завтра ещё свидетеля приведут. Вашего бывшего секретаря. Алмера Висса.

Я знала. Не близко. Он работал у меня первые четыре года брака, затем ушёл в управление дворцовых земель.

— Что он скажет?

— Будто вы велели искать старый порядок Короны.

Я встала.

— Не было такого поручения.

— Я помню запросы, госпожа. Через мой стол шли. Налоговые права старых Домов. Вы соглашение с западом готовили.

Я вспомнила. Первый большой спор после свадьбы. Я действительно поднимала древние договоры. Но не о Короне.

— Значит, они берут реальные запросы и меняют их смысл.

— Похоже.

Тайрен подошёл к столу.

— Этого достаточно для политического удара, но мало для суда.

— Завтра не суд, — сказала я. — Заседание Совета.

— Именно.

Он понял. Им не требовалось доказать преступление. Достаточно было заставить знать решить, что три Крыла оказались у меня не потому, что Корона признала поступки, а потому, что я много лет готовила их переход. Если сомнение закрепится, каждый следующий выбор Короны будет встречен не вопросом «почему она выбрала Лиарну?», а «что Лиарна сделала с Короной?». Очень умно.

— Кто это начал? — спросила я.

Верден покачал головой.

— Не знаю.

— Эрвен?

— Не могу сказать.

Я посмотрела на Тайрена. Он молчал. Но выражение лица мне не понравилось.

— Тайрен, что вы думаете?

Он посмотрел на Вердена и Марей.

— Оставите нас на минуту?

Когда за ними закрылась дверь, я повернулась к нему.

— Говорите.

— Эрвен понимает, чем обернётся подделка, если её разоблачат.

— Значит, это не он?

— Этого я не знаю.

— Кто ещё?

— Кому выгодно, чтобы сейчас обсуждали ваш брак и ваши намерения. Вместо выбора Крыльев.

Я опустила глаза.

— Селмаре.

— У Орвейнов есть люди в канцелярии. Доступ мог быть.

— Но это не доказательство.

— Поэтому я и не утверждаю.

Я села. Усталость навалилась внезапно.

— Я думала, самое трудное — пережить развод при всём дворе.

— Вы успели добавить забот.

— Плохо утешаете.

Он сел рядом. Не вплотную, но я заметила, как скрипнул под его весом стул.

— Завтра вас заставят оправдываться.

— А что ещё делать с ложью?

— Опровергать. Но следите за разговором. Они хотят, чтобы двор обсуждал заговорщицу, а не три Крыла.

Я посмотрела на поддельный документ.

— С чего бы начали вы?

— Проверил всё, что можно проверить. Остальное решите по ходу.

— Сама?

Он кивнул. Хотелось, чтобы сказал больше. Чтобы хотя бы пообещал: завтра всё получится. Но он не мог этого знать, и я не стала просить.

— Завтра я пойду.

— Я тоже.

— Вас не вызывали.

— Вызовут. Без Хранителя им законность Крыльев не обсудить.

Я повернулась к нему.

— И чью сторону вы займёте?

— Короны.

— Я поняла. Ни мою, ни Эрвена.

Он молчал.

— Если они признают меня виновной, что будете делать?

— Решение Совета не меняет волю Крыльев.

— А если докажут, что я ими управляла?

— Если это вообще возможно и вы нарушили условия — заберу их.

— Лично? Без сомнений?

Он задержал взгляд на моём лице.

— Сомневаться буду.

Мне стало труднее дышать. Лучше бы он ответил сразу и не смотрел так. На открытое заседание я пришла без Крыльев. Это было моё первое решение. И первое, с которым Тайрен спорил.

— Возьмите их с собой, — сказал Тайрен.

— Нет. Разговор о них, а мне нужно, чтобы услышали меня.

Я закрыла ящик и передала Марей. Ей предстояло остаться в доме.

— Если сюда войдут…

— Я сменила тайник.

— Где?

— Даже вам не скажу.

Он кивнул, но не отошёл от двери.

— Мне не нравится, что они будут далеко от вас.

— Если принесу, весь зал станет следить, как я якобы колдую над Короной. Пусть сначала выслушают факты.

— Уверены?

— Нет.

Он чуть улыбнулся, и я поняла, что спор окончен. Возле дворца толпа была ещё больше, чем накануне. Но настроение изменилось. Вчера люди выкрикивали моё имя. Сегодня часть молчала. Некоторые отворачивались.

На ступенях перед воротами двое мужчин спорили так громко, что их услышала половина площади.

— Она двенадцать лет сидела возле трона! Конечно, готовилась!

— Тогда почему корона ждала двенадцать лет?

— Чтобы никто не догадался!

Логика была беспомощна против человека, который уже решил верить. Мы вошли. В Зале Домов меня встретила тишина. Не та, что сопровождала три Крыла. Холодная. Осторожная.

Люди, которые ещё вчера подходили поздравить с решением южного кризиса, сегодня избегали смотреть прямо. Эймар Кайр всё-таки кивнул мне. Реван Тарр — тоже. Несколько других отвернулись. Селмара сидела в первом ряду Дома Орвейн. Не возле Эрвена.

После отменённой коронации её положение при дворе стало непонятным, однако сейчас она выглядела спокойнее, чем за последние два дня. Это было первое, что меня насторожило. Эрвен вошёл последним. На голове Короны не было. Интересно. Значит, и он решил не превращать заседание в разговор о количестве Крыльев.

Или боялся потерять четвёртое прямо здесь. Верховный законник поднялся.

— Совет рассматривает сведения, способные повлиять на оценку событий последних дней. До установления их подлинности никто из присутствующих не признаётся виновным в нарушении закона.

Разумное начало. Я посмотрела на Эрвена. Он был напряжён. Но не торжествовал. Если всё это устроил он, скрывал удовлетворение прекрасно.

— Первое свидетельство, — продолжил законник, — документ одиннадцатилетней давности с распоряжением тогдашней императрицы Лиарны Вейрель предоставить ей доступ к закрытому разделу ранних коронных актов.

Копии раздали главам Домов. Я не стала читать свою. Уже видела.

— Госпожа Вейрель, признаёте подпись?

— Похожа. Но я не подписывала это распоряжение.

— Чем подтвердите?

— В тот год я действительно поднимала старые документы. Могу назвать договор, переговорщиков, нужные мне разделы. А вот доказать, чья рука вывела росчерк одиннадцать лет назад, труднее.

— Следовательно, доказательства нет.

— Архивист подтвердит: в закрытый раздел я не приходила.

Законник посмотрел на Вердена. Тот сидел в конце зала.

— Господин Рош будет допрошен позже.

— Тогда выслушайте его, прежде чем делать вывод.

Законник поджал губы.

— Порядок заседания определяю я.

Я отступила на полшага. Спорить сейчас означало дать ему повод говорить о моём поведении вместо документа.

— Второе свидетельство, — продолжил он, — показания Алмера Висса.

Мужчина поднялся. Я узнала его сразу. Постарел. Поседел у висков. Но это был тот самый секретарь, который в первые годы брака всегда держал перья слишком близко к краю стола и ронял их на пол.

— Господин Висс, расскажите Совету, какие поручения получали от Лиарны Вейрель.

Алмер посмотрел на меня. Отвёл глаза.

— Её величество интересовалась древними правами Домов.

— Какого рода?

— Правом на престол.

По залу прошёл шум. Я почувствовала, как пальцы сжимаются. Спокойно.

— Когда? — спросил законник.

— На втором году брака.

— Что именно она поручила?

— Найти сведения о передаче власти до закрепления престола за Доррейнами.

— Вы нашли?

— Часть.

— И передали?

— Да.

— Что произошло потом?

Он помолчал. Слишком хорошо. Слишком выверенно.

— Её величество велела никому не рассказывать о поиске.

Теперь гул стал громче. Я посмотрела на Эрвена. Он сидел неподвижно. Но я увидела напряжение в его челюсти. Он не знал этой части. Или прекрасно играл.

— Можно задать вопрос? — спросила я.

Законник нехотя кивнул. Я подошла ближе к Алмеру.

— Алмер, как вы обращались ко мне в рабочей переписке на втором году брака?

Он моргнул.

— Ваше величество.

— Нет. Первые три года в канцелярии писали «госпожа Вейрель». Я сама просила. К титулу не привыкла, отец придворного обращения не любил. Вы должны это помнить.

— Столько лет прошло…

— Хорошо. Где был мой кабинет?

— В северном крыле.

— Туда я переехала после перестройки. Первые четыре года работала в восточном.

По залу прошёл шёпот.

— Комнату я мог забыть.

— Комнату забыли. А поручение помните дословно?

Алмер посмотрел на законника. Я продолжила:

— Вы работали у меня четыре года. Назовите имя человека, который передавал вам мои личные поручения, когда я не могла вызвать секретаря сама.

Алмер молчал. Потому что такого человека не было. Я передавала поручения только письменно через старшего распорядителя или лично.

— Господин Висс, имя?

— Не помню.

— Но тайное поручение — помните.

— Такое трудно забыть.

— Тогда вспомните и обычную работу. Какое соглашение я готовила в это время?

— Я…

— Вы были моим секретарём. Запросы отправляли, бумаги носили. Что за договор у нас лежал на столе?

Он молчал. Я почувствовала, как настроение в зале меняется. Медленно. Не в мою пользу. Скорее от полной уверенности к сомнению. Этого было мало.

Но лучше, чем ничего. И тогда поднялась Селмара.

— Может быть, вы скрывали часть намерений даже от секретаря, — сказала Селмара.

Я повернулась к ней.

— Он сейчас выступает именно потому, что будто бы знал мои намерения.

— Я о подробностях, госпожа Вейрель.

— Которые он не может вспомнить?

Селмара приподняла подбородок.

— Вы на всё находите ответ.

— Мне задают вопросы о моей собственной жизни.

— Или у вас было двенадцать лет, чтобы подготовиться.

В зале наступила тишина. Я смотрела на неё. Вот оно. Не Эрвен. По крайней мере, не только Эрвен. Селмара слишком уверенно вела разговор туда, куда хотела.

— Вы обвиняете меня? Официально?

— Я задаю вопрос.

— Вы утверждаете, что я готовила заговор.

Селмара выдержала мой взгляд.

— Я допускаю это. Крылья пришли сразу после развода. А старым правом вы интересовались годами.

— По словам человека, который не помнит собственной работы, и по бумаге, которую я не подписывала.

— Ложность показаний не установлена.

— Как и их правдивость.

Эрвен поднялся.

— Достаточно.

Селмара повернулась к нему.

— Ты сам хотел узнать правду.

Вот это было важно. Не «вы». «Ты». И Эрвен не поправил.

— Я хочу факты, — сказал он.

— А я их принесла.

В зале стало совсем тихо. Я почувствовала, как всё внутри собирается в одну холодную точку. Принесла. Селмара сама сказала. Эрвен тоже понял.

— Что ты принесла? — переспросил Эрвен.

Селмара задержалась с ответом.

— Мой Дом помог найти свидетелей.

— Кто поручил?

— Я попросила.

— Ты собирала сведения о Лиарне, не сказав мне?

— Я пыталась тебя защитить!

Он медленно выдохнул. Я знала этот выдох и невольно напряглась.

— Я об этом не просил.

— У неё три части твоей Короны, Эрвен! Она сама сказала, что хочет престол!

Шёпот пронёсся по залу. Я замерла. Эту фразу слышали только двое. Я. И Эрвен. Тайрен узнал позже от меня? Нет. Я не рассказывала ему о ночном разговоре.

Селмара знать не могла. Если только Эрвен сам ей не сказал. Я посмотрела на него. Он понял мой вопрос раньше, чем я произнесла.

— Я сообщил Совету, что ты намерена заявить претензию.

— Совету?

— Главам Домов.

— Селмара глава Дома Орвейн?

Нет. Это знали все. Эрвен молчал. Селмара тоже. И мне вдруг стало ясно, что отношения между ними не закончились так чисто, как Эрвен пытался представить ночью. Возможно, коронацию отменили.

Возможно, он действительно решил вернуть меня. Но Селмара всё ещё имела доступ к нему. К его словам. К его страхам. И сейчас использовала их. Мне стало почти смешно.

Он хотел вернуть прежнюю жену, не разобравшись с будущей. Очень в его духе.

— Это не относится к подлинности свидетельств, — сказала я.

Законник воспользовался возможностью вернуть заседание под контроль.

— Верно. Совет продолжит проверку.

— Прошу внести в запись, кто начал сбор сведений: госпожа Орвейн и её Дом.

Селмара резко повернулась.

— Это ничего не доказывает.

— Я не делаю выводов. Только прошу сохранить имя.

Она поняла намёк. В зале тоже помнили, что из записей уже пытались убрать моё.

К вечеру правда никого уже не интересовала. Это было самое неприятное открытие дня. Совет не признал документы подлинными. Но и ложными не признал. Алмера не задержали, потому что его показания требовали проверки. Вердена тоже.

Селмару никто не обвинял в подделке, потому что прямых доказательств её участия не существовало. Формально я выиграла. Практически — проиграла. Двору не требовался приговор. Ему требовалась удобная история. И история о бывшей жене, которая двенадцать лет тайно готовилась отобрать корону у мужа, оказалась гораздо интереснее скучной правды о прошениях, каналах и соглашениях.

Когда я вышла из дворца, люди расступились. Вчера для того, чтобы увидеть меня. Сегодня — чтобы не оказаться рядом. Женщина, которая два дня назад кричала «государыня», спрятала лицо. Один придворный, с которым я работала девять лет, увидел меня в галерее и свернул в другую дверь. Мне хотелось сказать себе, что это не важно.

Что я знала цену двору. Что эти люди всегда выбирали сторону, рядом с которой безопаснее стоять. Не получилось. Было больно. Не так, как после Эрвена. Иначе.

Я двенадцать лет думала, что хотя бы уважение заслужила. Оказалось, уважение тоже может исчезнуть за один удачно подброшенный лист. Тайрен ждал у внешних ворот.

— Только не говорите, что всё пройдёт.

Тайрен покачал головой.

— Не собирался.

Мы пошли молча. Я была благодарна ему за несколько минут, в которые не требовалось ни отвечать, ни держать лицо.

— Кайр не отступил, — сказал он наконец.

— Один Дом из семи.

— Западные тоже не поддержали обвинение.

— Реван осторожничает.

— Пусть. Сегодня и это полезно.

Я повернулась к нему.

— А вы верите им?

Он остановился.

— Нет.

— Почему? Два дня назад я говорила, что трон мне не нужен. Могла соврать.

Тайрен помолчал.

— Могли. Только вы пока плохо умеете скрывать, когда начинаете чего-то хотеть.

— Что именно я не скрыла?

Он задержал взгляд на моём лице. Сердце стукнуло сильнее, прежде чем он ответил:

— Не только трон.

Я отвернулась.

— Вы слишком уверены в себе.

— С вами приходится.

Я посмотрела на него снова. Он не улыбался. Между нами было меньше шага; мимо шли люди, скрипели колёса, а я слышала прежде всего собственное дыхание. Тайрен поднял руку. Я не знала, что он собирается сделать. Он тоже, кажется, не знал. Пальцы остановились возле моей щеки. Не коснулись.

Потом рука опустилась.

— Нам нельзя, — сказал он.

Я посмотрела на опустившуюся руку и разозлилась: на него, на себя, на то, что ждала прикосновения.

— Вы вовремя вспомнили.

— Лиарна, если вы нарушите условия, мне придётся забрать Крылья. Я не могу присягнуть вам или обещать защиту только потому, что…

— Договорите.

Он отвернулся. Впервые слова давались ему с таким трудом, и я перестала торопить.

— Вы мне нравитесь.

Мне пришлось сглотнуть. Ни одного остроумного ответа не нашлось.

— Вот теперь удивил, — негромко сказал он.

— Ненадолго. Вы мне тоже.

Теперь замолчал Тайрен.

— Только не решайте за меня, хорошо? — добавила я.

— Это не входит в мои намерения.

— Тогда договорились. Вы не обещаете меня спасать. Я не требую.

Тайрен покосился на мою руку.

— Плохой договор.

— Чем?

— А если всё-таки захочется?

Я не успела ответить. Со стороны дворца прозвучал рог. Один короткий сигнал. Стража у ворот мгновенно пришла в движение. Тайрен обернулся.

— Что это?

Он прислушался.

— Приказ внутреннего розыска.

— Кого ищут?

Ответ мы получили через минуту. Из ворот вышел отряд. Начальник стражи держал в руках свиток. Увидев нас, направился прямо ко мне.

— Госпожа Вейрель.

Я остановилась.

— Что ещё?

— До окончания проверки Совет и верховный законник запретили вам покидать столицу. Назначен также осмотр вашего дома.

— Обыск? На каком основании?

— Подозрение в незаконном хранении документов, составляющих государственную тайну.

Архив матери. Вот куда они шли.

— Семейные бумаги Вейрелей не являются государственной тайной.

— Это определит комиссия.

Я посмотрела на Тайрена. Его лицо стало непроницаемым.

— Когда они придут?

— Осмотр уже начат. Отряд направили в Нижний Арден.

Я не сразу смогла вдохнуть. Марей. Тайник. Три Крыла. Я развернулась. Тайрен поймал меня за локоть.

— Не бегите.

— Уберите руку. У меня дома Марей!

— Там ждут, что вы броситесь что-нибудь прятать. Лиарна, посмотрите на меня.

Я вырвала локоть; он сразу отпустил.

— Она знает, где тайник?

— Нет.

Утром я сама перепрятала Крылья отдельно от архива. Никому не сказала куда. Даже ему.

— Тогда идём, — произнёс Тайрен. — Только без бега.

Я стиснула зубы и пошла рядом. Мы не успели сделать и десяти шагов. Начальник стражи окликнул:

— Господин Кельвар.

Тайрен остановился.

— Что?

Стражник протянул второй свиток.

— Это вам.

Тайрен развернул. Я видела, как меняется его лицо.

— Что там?

Он не ответил. Я подошла.

— Тайрен.

Он передал мне свиток. Текст был коротким. «Хранителю Седьмого Крыла Тайрену Кельвару предписывается в соответствии с древним соглашением обеспечить сохранность частей Короны до окончания расследования и предотвратить их сокрытие претендентом». Я прочла дважды.

— Что они требуют от вас?

Тайрен забрал свиток.

— Нашли старое соглашение. При подозрении на воздействие на Корону Совет вправе потребовать вмешательства Хранителя.

— Какого вмешательства?

— Найти Крылья. Если откажетесь передать их на хранение — задержать вас.

Я посмотрела на его руки. Несколько минут назад одна из них едва не коснулась моей щеки.

— Можете отказаться?

— Могу. Это будет нарушением присяги, на которой четыреста лет держится положение Кельваров.

— Что сделаете?

Он сложил свиток.

— Сначала пойдём домой.

Дом перевернули почти буквально. Когда мы вошли во двор, один из старых шкафов стоял посреди комнаты, ковёр был свёрнут, ящики выдвинуты, бумаги разложены на столах. Марей сидела возле стены под присмотром стражника. Увидев меня, вскочила.

— Госпожа!

— Марей, вас не тронули?

— Нет. Я цела.

Начальник отряда шагнул к нам.

— Распоряжение Совета, госпожа Вейрель.

— Я знаю. Дождаться меня вам не велели?

— Приказано начать сразу.

Он показал несколько папок. Обычные бумаги нашей семьи.

— Больше ничего?

— Пока нет.

Я осторожно выдохнула. Тайник они не нашли. Пока. Тайрен прошёл в кабинет. Я последовала. Там было хуже всего.

Старый сундук матери стоял открытым. Ложное дно обнаружили. Семь папок лежали на столе. Сердце остановилось.

— Вы сказали, что ничего не нашли, — тихо сказала я.

Начальник отряда вошёл следом.

— Это обнаружено только что.

Один из стражников держал седьмую папку. Пустую. Ту самую, где была запись о Хранителе. Три Крыла находились не здесь. Я спрятала их утром в другом месте. Но архив — нашли.

— Изъять всё, — приказал начальник.

— Оставьте папки. Это семейный архив.

— В нём сведения о Короне.

— Снимите копии!

— Совет решит.

Я шагнула к столу. Стражники двинулись навстречу, и Тайрен встал между нами, не давая пройти к папкам.

— Не сейчас.

— Отойдите от стола.

— Нет.

Я подняла голову.

— Уже исполняете приказ?

— Не дам вам броситься на стражу.

— Они уносят мамины записи. Единственное, где остались настоящие правила.

— Если начнёте отнимать силой, именно это и будет доказательством против вас. Для тех, кто уже решил верить.

Я остановилась. Слишком близко к нему, слишком близко к столу. Пришлось отступить самой.

— Хорошо.

Стражники начали собирать папки. Я наблюдала. Каждая казалась частью голоса матери, который я нашла слишком поздно. Когда вынесли последнюю, Тайрен спросил:

— Где Крылья?

Начальник отряда замер с папками в руках. Я не сводила глаз с Тайрена.

— Не здесь.

— Где вы их спрятали?

Я ждала, что он хотя бы взглядом объяснит, что делать. Лицо оставалось чужим.

— Не скажу.

Он на мгновение прикрыл глаза.

— Совет требует передать их на хранение.

— Совет три дня назад не знал, зачем они нужны.

— Приказ от этого не меняется.

— Я их не отдам.

Он долго смотрел на меня.

— Тогда я должен вас задержать.

Марей вскрикнула. Я даже не повернулась.

— Тайрен… Вы говорили, что заберёте Крылья, если я нарушу условия. Я не нарушила.

— Сейчас требование Совета. Это другое.

— Для меня — те же браслеты.

— Мне это тоже не нравится.

— Но вы сделаете?

Он молча потянулся к поясу. Снял с пояса небольшой футляр. Внутри лежали два тонких металлических обруча, соединённых короткой цепью. Я узнала их. Королевские браслеты заключённой. Их надевали только на людей, задержанных по делу, касающемуся власти, государственных печатей или императорского Дома.

Несколько раз за двенадцать лет я сама подписывала распоряжения об их использовании. Никогда не думала, что однажды увижу их так близко.

— Значит, вот как.

Тайрен подошёл.

— Руки.

Я не двигалась. Стражники за его спиной приготовились подойти.

— Лиарна, — сказал он тише.

— Решили арестовать — делайте сами. Им не позволяйте.

— Сам.

Я протянула руки. Хватать меня посреди отцовского дома они не будут. Тайрен надел первый обруч на левое запястье. Металл щёлкнул. Потом второй. Пальцы его коснулись моей кожи. Я отдёрнула руку сразу, как только замок закрылся.

— Всё. Больше не прикасайтесь.

Он убрал руку. В глазах мелькнуло что-то, на что я не хотела смотреть.

— Где Крылья? — повторил начальник отряда.

— Не знаю.

— Вы только что сказали, что они не здесь.

— Это не значит, что я обязана знать, где они сейчас.

Он нахмурился. Тайрен взял меня за локоть. На этот раз я не вырывалась. Мы вышли во двор. Соседи уже стояли у ворот. Конечно.

В Нижнем Ардене новости распространялись быстрее дворцовых приказов. Люди увидели браслеты. Шёпот прошёл по улице. Вот она. Женщина, которую три дня называли государыней. Теперь заключённая.

И рядом Тайрен Кельвар. Тот, кто якобы был на моей стороне. Я посмотрела на него.

— Этого вы добивались?

— Нет.

— Получилось похоже.

Он промолчал. Улица была заполнена стражей. Впереди ждала закрытая повозка. Я остановилась.

— В камеры везёте?

— Во дворец. Пока не в камеры.

— Должна поблагодарить?

Тайрен помог мне подняться. Я не хотела принимать руку. С браслетами выбора почти не осталось. Он сел напротив. Дверь закрылась. Мы остались вдвоём.

Снаружи тронулась повозка. Я смотрела в окно. Не на него.

— Лиарна…

— Не надо со мной говорить.

Он замолчал. Несколько ударов колёс я выдержала, потом повернулась.

— Вы надели на меня браслеты. Перед соседями. Перед Марей. И сидите так спокойно.

Он опустил глаза на цепь.

— Я слышу вас.

— Лучше бы не слышали.

Я снова отвернулась к окну. Повозка свернула не туда. Я заметила почти сразу. Дорога к внутреннему двору дворца шла через северные ворота. Мы повернули к западным.

— Куда мы едем?

Тайрен не ответил. Я посмотрела на него. Он сидел неподвижно, но теперь я увидела: его рука лежит не расслабленно. Пальцы отсчитывали удары колёс. Раз. Два. Три.

Четыре. Мы проехали ещё один поворот. И только тогда он наклонился вперёд. Совсем немного. Чтобы возница за перегородкой не услышал.

— Что вы делаете? — прошептала я.

Тайрен посмотрел прямо мне в глаза. Выражение лица оставалось холодным. Таким его и должны были увидеть стражники, если откроют дверь. Пальцы легли на цепь между браслетами.

— Не сопротивляйтесь, — едва слышно сказал он. — Чтобы забрать четвёртое Крыло, вам нужно войти туда, куда император никогда вас добровольно не пустит.