Шестнадцатая глава

Утром, собравшись, мы с Егором в коридоре, не сговариваясь, взялись за руки. Я распахнула дверь и натолкнулась на корзинку с цветами перед входом.

Глупость какая! Неужели цветочками можно загладить тот страх и унижение, что я испытала? Он реально так думает?

Сделал широкий жест, и я у его ног? С ума сойти! Кино. Или влияние малолетки?

Только в лифте, когда двери закрылись, я выдохнула более — менее спокойно. Всё казалось, что муж выскочит откуда — нибудь. Продолжать утром вчерашний скандал у меня не было ни сил ни желания.

И напрасно.

Артур припарковал свою машину носом прямо в подъезд. Поэтому пройти незамеченными не было никакой возможности.

Увидев нас, он выскочил из автомобиля и сделал широкий шаг, перегораживая дорогу. Артур выглядел, мягко говоря, помятым. С прокушенной губой, в несвежей одежде, с синяками под глазами и загнанным выражением на лице. Он что, провел здесь всю ночь?

— Оля…

Но я перебила его, не давая сказать:

— Не устраивай, пожалуйста, сцен, Артур! Егору ещё учиться целый день. Он вчера достаточно перенервничал. И дай пройти. Не стой на дороге, — как можно спокойнее произнесла, решительно шагая вперёд.

Егорка насупился и сжал мою ладонь.

Артур отступил, пропуская нас.

— Прости, простите меня! Сам не знаю, что на меня нашло! Я никогда, никогда не сделаю вам больно и плохо! — начал было каяться муж, но я не хотела усугублять и слушать всё это.

Тем более что многочисленные соседи, разбегаясь по своим делам, с любопытством и интересом поглядывали в нашу сторону. Терпеть не могу публичность.

— Ты уже сделал, Арт. Не мешай! Не пугай нас. Достаточно вчерашнего, — ледяным, надеюсь, тоном произнесла я и быстро, почти бегом зашагала дальше, провожая Егора практически к порогу школы.

Постояла немного, глядя в спину уходящему сыну, и развернулась, невольно выискивая глазами Артура.

Он стоял на прежнем месте, засунув руки в карманы мятых штанов, и смотрел на меня.

Неотрывно.

Затем опустил голову и, запрыгнув в автомобиль, рванул из нашего двора.

Я быстро добралась до своей машинки и, прежде чем начать прогревать, первым делом заблокировала все двери.

Сильно он меня напугал!

И этот поселившийся во мне страх меня совсем не радовал.

Мы с Машкой выросли в семье под крылом старшего брата.

Да мы и были постоянно вместе. Всё-таки близняшки, это совсем иная родственная близость. Иногда необъяснимая по уровню понимания и чувствования друг друга.

Но я всегда знала, что брат где-то близко. Ну и город небольшой. Все нас знали.

Я жила без страха перед мужской силой. До вчерашнего вечера, предполагая, что мой муж так же относится к насилию, как и я.

Ведь каждый усматривает в другом лишь то, что содержится в нём самом. Ибо я могу постичь другого и понимать другого лишь в меру своего собственного интеллекта и воспитания.

Вчерашний вечер перевернул моё представление о муже. А выбирая сегодня утром блузку с длинными рукавами, чтобы спрятать посиневшие запястья, я поняла, что опасаюсь Артура. Что никогда больше я не позволю ему подойти к нам ближе, чем мне комфортно.

Где-то на расстоянии вытянутой руки.

И, кажется, теперь я опасаюсь не только его.

Муж давно уехал, а я всё сидела в безопасном салоне своей машинки. Но навечно здесь не останешься, и, вздохнув, я покатила на службу.

На парковке перед работой я не сомневалась, что встречу Артура. Он как репей теперь будет виться за мной, пока не добьётся нужного ему решения. Словно ребёнок. Капризный ребёнок.

Как я раньше не замечала его эгоизма? Где были мои глаза?

— Олюшка, прости меня. Я не понимаю, как так произошло! Но ты сама виновата! Нельзя меня провоцировать на слабо! Я же мужчина! А ты такая красивая и желанная! Мир? — подлетел Артур ко мне, стоило выйти из машины.

Я припарковалась на этот раз ближе к входу. Рядом с машиной начальника. Там освободилось временно место руководителя проектного отдела, и я въехала, не подумав. И Артур, поджидавший меня в холле, воспользовался моей оплошностью. Сделала шаг назад, выставляя вперёд ладони:

— Не подходи!

Он успел переодеться и умыться. Заклеил губу. И не скажешь по нему, что провёл ночь чёрт знает где.

— Не бойся меня, Оля, только не меня! — с горечью прошептал Арт и шагнул ко мне, наплевав на моё предупреждение.

Горькое осознание, понимание, что Артуру неважно ни что я чувствую, ни что я говорю, накрыло меня как откровение. Поздновато, конечно, выяснить через столько лет, что я его интересую только в прилагательном смысле.

Паника плескалась во мне очень близко. В горле. Сдавливая страхом вискú. Застыла сусликом перед удавом в невозможности сделать ни шагу от нависающего надо мной Артура.

— Артур Олегович! Ольга Васильевна, доброе утро! Давайте оставим семейные вопросы на потом! Пора на совещание! — пророкотал над моим ухом наш директор. Как я не подпрыгнула и не взвизгнула от неожиданности — это тайна! Но ладони к груди прижала, пытаясь унять молотящееся сердечко.

— Доброе утро! — исправно поздоровалась, кивая и ловя тяжёлый взгляд директора на своих синих запястьях.

Ох! Меня кинуло в жар. Стыд затопил щёки. Я скомканно простилась и побежала к себе в коморку.

Быстрее от осуждающих глаз.

Опять облажался Арт, а стыдно мне!