Тридцать шестая глава

Бесшабашная, давно забытая лёгкость наполняла меня. Не быстро, но неумолимо, будто каждым вдохом я наполняю свежим воздухом ссохшиеся и скукоженные от времени свои невидимые воздушные шарики, что приподнимали когда-то меня от земли. Давали силы относиться ко всему легко. Видеть небо и горизонт вдали… Горизонт мечтаний.

Отложила букет и, повернувшись, наклонив голову, посмотрела внимательно на Евгения.

Внушительная фигура. Мускулистая. Зрелая. Отточенные и скупые движения. Ловкие.

Артур рядом с ним просто мальчишка и пацан. Да даже сравнивать невозможно!

— Сколько тебе лет? — спросила, продолжая изучать.

— Сорок, — Евгений… Женя на секунду повернулся ко мне и подмигнул весёлым глазом.

И я невольно улыбнулась ему в ответ.

— Чем ты занимаешься? Кто ты по профессии и чем зарабатываешь на жизнь?

Я, наверное, никогда в жизни так откровенно не разглядывала другого человека, при этом задавая ему прямые вопросы на грани приличия. Раньше мне бы и в голову не пришло так прямо выспрашивать. Было неловко причинять собеседнику дискомфорт.

А сейчас, под ободряющим взглядом вишнёвых глаз Евгения неловкость растворилась сама собой.

— Нынче я предприниматель. У меня сеть производств. Не бедствую, в общем. Не волнуйся. Я смогу и хочу содержать большую семью, — улыбаясь, он смотрел на дорогу, но я отчего-то точно представляла какими глазами.

— Извини, сколько лет ты был женат и где теперь твоя жена? — решилась я заговорить о личном.

Ну, а что? Должна же я, как невеста, знать все подробности предыдущей версии жены этого мужчины! И посмотрела на кольцо, плотно обнимающее мой палец.

Это та-а-а-ак странно!

— Её зовут Саша. Мы поженились молодыми и прожили вместе почти двадцать лет. Не знаю, не хочу думать, что она изменяла мне и раньше, но я застал их в недвусмысленном положении вместе в нашей городской квартире. Сейчас Александра в Грузии со своим молодым любовником. Он почти ровесник моего старшего сына, который сейчас учится в училище. Лию Саша при разводе оставила со мной. А я ушёл с моей принцессой жить в Замкадье, оставив жене квартиру.

В общем, разошлись почти полюбовно, и никому никто не должен, — пока Женя рассказывал, его лицо окаменело, только глаза немного грустно улыбались, ловя мой ответный взгляд.

А когда я посмотрела на него, то заметила, как в этих тёмных глазах вспыхнули звёзды. Или это отсвет встречных машин?

А Женя продолжил:

— У нас добротный дом. Тебе понравится. Я знаю!

— Скажи, извини заранее за вопрос, что у тебя с лицом? Это ожог? — вырвалось у меня, и я приложила пальцы к губам, краснея.

Женя зыркнул на меня и свернув к бордюру, остановил свой танк, где пришлось. Нарушая правила. Затем отщёлкнул ремень и повернулся ко мне всем корпусом. Обнял мои ладони своими, произнёс, глядя в глаза:

— Оля, ты можешь спрашивать меня обо всём на свете. Без стеснения и без оглядки на мою реакцию. Не нужно пытаться подстраиваться под меня. Я пойму тебя в любом случае. А если я в чём-то буду сомневаться, то просто переспрошу. Пожалуйста, будь собой.

И поднёс к своим губам мои заледеневшие лапки, обжигая их горячим дыханием.

— Да. Это ожог. Последствия ранения. Я служил военным лётчиком. Теперь комиссован и больше не летаю сам, — ответил Женя на мой вопрос.

— Это больно?

Да что со мной? Вопросы вылетают, прежде чем я успеваю их обдумать и сформулировать! — Нет. Сейчас совсем не больно. Немного неприятно. Мне предстоит ещё одна операция. Позднее. Обещают, что будет лучше. Тебя это напрягает?

Его лицо было так близко! И для того, чтобы смотреть в глаза, нужно было перепрыгивать взглядом с одного карего глаза на другой. Такой же шоколадный.

Я высвободила свои пальцы и осторожно коснулась его лица, с восторгом замечая, как расширился зрачок. Провела нежно вдоль скулы, ощущая под пальцами и гладкость, и неровность кожи, прикрыв свои глаза. И чувствуя под пальцами явные шрамы. Бедный! Если такие ожоги, то они, скорее всего, не только на лице? Это ведь какая боль!

— Олюшка, ты что, милая? Не плачь, моя хорошая, ну что ты, птичка? — мягкий баритон слышался будто со стороны, уговаривая, и горячие ладони вытирали мои щёки, обжигая.

Распахнула веки и уткнулась в бархат глаз. Чуть испуганных. Родных.

И я потянулась к ним навстречу. Вначале несмело. Неловко. Как слепой котёнок.

Укрыть! Спрятать от боли! Заслонить.

Не помню, кто первый нашёл губы другого. Вообще не помню, как я оказалась на его коленях. Совсем не понимая, как такое возможно со мной посреди улицы на виду всего города!

Помню лишь острую жалость, затем нежность и после накрывающую волной жажду. Цунами! Дрожь не слушающихся рук. И счастье поцелуя…

Тихий, успокаивающий шёпот доходил до моего сознания медленно. Плавно. Щадя мою скромность.

— Поехали в ЗАГС прямо сейчас! Оль! Девочка моя солнечная…

Женя обнимал меня, одной рукой прижимая к себе, а второй приглаживая мои непослушные вспушившиеся кудряшки. О, представляю, как я выгляжу! Только в ЗАГС и бежать!

Я тихо засмеялась первая, фыркая во вкусно пахнущую шею, а Женя подхватил мой смех. И вот мы уже как два идиота в голос ржём непонятно над чем, обнимаясь в машине.

А когда, отсмеявшись, я выскочила следом за Женей на улицу, то, оправляя одежду, с изумлением поняла, что мы находимся около моего дома со стороны торца.

Повернулась к своему спутнику, собираясь пригласить в гости, и споткнулась о взгляд Артура, прожигающий меня через разделяющее нас расстояние. Через дорогу.

Я будто напоролась на этот взгляд. С разбега. Выбивая дыхание. Как бабочка на булавку.