Сорок первая глава

Я знала, что есть такое понятие в психологии — прыжок веры.

Когда ты совсем не уверен умом в результате, но делаешь шаг в сторону выбранного сердцем решения. Когда прыгаешь в неизвестность, невзирая на все расчёты и советы своего ума.

Наверное, моё решение довериться Жене и залезть с ним вместе в хрупкую конструкцию дельталёта было чем-то из этой серии.

В шлеме, который мне помогли надеть, были встроены наушники и есть возможность разговаривать. Но когда мы оторвались от земли и буквально воспарили над полем, я забыла об этом. И вначале не слышала ничего за грохотом крови в своих ушах, задохнувшись от восторга.

Когда отрывается от земли самолёт и ты, чувствуя небольшую перегрузку, знаешь, что поднимаешься в небо, то больше работает воображение и разум, чем эмоции. Даже если видишь в иллюминатор удаляющуюся землю, то картинка умозрительна. Как кино.

Здесь, сейчас, я обнимала живое небо. Встречала его лицом, грудью, сердцем. Падала в него.

И это совершенно иное понимание полёта. Иное ощущение.

Наверное, так чувствовали себя первые лётчики на ненадежных, практически бумажных крыльях бипланов.

Наша люлька под крылом набрала нужную высоту, и теперь мы летели. Совсем невысоко. Примерно, на глаз, в два раза выше, чем сейчас моя квартира на восьмом этаже. Можно было различить землю в мельчайших подробностях. Мохнатые кроны деревьев в светло-зелёной дымке зарождающихся листочков, темнеющие колючками ели, раскинувшиеся широко поля.

Люди, машины и какие-то постройки казались игрушечными. Красочными. И хотелось вглядываться, любоваться этим миром.

Я оторвала взгляд от земли и вновь задохнулась от восторга!

Далёкий горизонт таинственно мерцал сиреневой дымкой, делая даль реально синей. Утренняя роса, высыхая и испаряясь на солнце, поднималась, тихо отрываясь от земли. Становилась облаком. И, кстати, даже с такой небольшой высоты было видно, что земля круглая! Горизонт гигантской линзой изгибался вдали. Женя что-то сделал, и мы стали плавно разворачиваться над полем. Немного наклонившись. Как на карусели.

Солнечный, яркий луч, выбрался из-под ещё не сформированного в плотное облако тумана и ярко сверкнул мне в глаза, приветствуя.

Я рассмеялась. Легко и свободно. С тем самым чувством, которое давно позабыла для себя. Чувством бесконечного счастья.

К креслу, на котором я сидела впереди Жени, меня плотно крепили ремни безопасности. И я не сдержалась, раскинув руки навстречу ветру. Солнцу.

Навстречу свободе, которой мне так не хватало в Москве.

В Керчи практически по всему побережью высокий берег над морем. И почти постоянные ветра. От дома моих родителей до берега — минут пять, если бегом. А там можно вот так встать, раскинув руки, или буквально лечь, опираясь на упругий ветер.

Так и сейчас. Я чувствовала себя лёгкой и наполненной вольным ветром свободы. Мне было хорошо.

— Оль, Оля, слышишь меня? Всё хорошо? — внезапно прозвучал голос Жени в моей голове, и я вздрогнула.

Просто забыла, что он может меня слышать и говорить.

— Всё великолепно! — засмеялась, не в силах держать в себе этот восторг.

— Рад, — с улыбкой в голосе отозвался Женя.

Мы ещё немного повернули в воздухе, и он спросил:

— Видишь, вон там, слева, виден дом и постройки рядом с ним с тёмно-зелёной крышей? Рядом с высокой елью. Видишь?

Вот если бы не сказал про ель, я и не нашла, не поняла бы, какой из многочисленных домов тот самый. С зелёной крышей. Все они были примерно одинаковые. Добротные особняки Подмосковья.

Помолчав, с явной улыбкой в голосе, Евгений продолжил:

— Знакомься. Это мой дом. Там мы будем жить, если захочешь.

Жить? В доме?

Я засмеялась. Сейчас я была ветром, небом и весной! О каком доме можно говорить? У меня прямо сейчас есть всё, что мне нужно!

Женя сделал ещё один поворот. На этот раз более крутой. И я закричала, не в силах сдержать все эмоции, что рождались во мне.

Нужно было обязательно сообщить о них миру!

Мы сделали ещё один круг над полем и стали медленно снижаться над дорогой. Вот и горизонт скрылся за вершинами дальних сосен, и земля ударилась нам в колёса!

Женя заглушил мотор и выпрыгнул из люльки.

А я сидела опустошённая и расслабленная, не в состоянии шевельнуть ни рукой, ни ногой после выплеска адреналина. После перенесённого только что счастья. И только лёгкая грусть и желание вернуться в небо оттеняли мой восторг.

Женя отстегнул меня от кресла, помог снять шлем и выдернул, как морковку, из дельталёта. Придерживал за талию, бережно контролируя, чтобы я освоилась на земле. Привыкла стоять на ней крепко.

Его шоколадные глаза были так близко и излучали столько тепла, что я, не думая, не анализируя и не рефлексируя, сделала то, что больше всего сейчас хотела. Потянулась к губам, как к источнику. Как к якорю на земле.

Мы целовались словно подростки. Жадно и неуклюже. Страстно. Пока кто-то не закашлял рядом, подходя к нам.

К Жене. Какие-то организационные вопросы. Я не вникала.

Стояла, зажмурившись, и впитывала в себя окружающее великолепие. Запах пробуждающейся земли, бензина, ветра, далёкого дыма сгорающих прошлогодних листьев.

Чувство лёгкости. Обновление! Возрождение своей забытой сути.

Разве можно небо или море впихнуть в рамки чужих правил? Это моя жизнь. И я буду жить её своим умом и своим сердцем!