Пятьдесят шестая глава

Наутро, спустившись вниз, я застала на кухне миловидную женщину лет пятидесяти. — Здравствуйте, я Людмила Михайловна, можете называть Мила. Я помогаю по хозяйству в этом доме. Как мне к вам обращаться? — с улыбкой спросила она, ловко управляясь при этом с оладьями на двух сковородах, что шкворчали на плите. — Ольга, Оля, — растерялась я и спросила, — А где все?

Мила, улыбаясь милыми ямочками на щеках и не переставая ни на минуту следить за плитой, весело рассказала мне, что дети уже позавтракали и теперь заняты в комнатах Лии, а Евгений Германович с Валентиной Петровной разговаривают во дворе.

Я подняла в удивлении брови, и Мила объяснилась, по — прежнему улыбаясь:

— Если во двор пройдёте, то идите на звук. Не ошибётесь.

И подмигнула мне.

Так. Похоже, помощница по хозяйству хозяйку дома недолюбливает.

Ладно. Вообще, всё это барство было для меня странно. Неужели так сложно бабушке самой нажарить оладий на пятерых человек? Это же не двадцать пять и тридцать? Но в чужой монастырь со своим уставом, как известно, не ходят.

Хотя отчего чужой?

Я проснулась в прекрасном настроении. Выспалась. Отдохнула. Наплескалась в душе и привела в порядок волосы. Намазалась кремом. Вначале лицо, а затем всё тело. Мне было легко и комфортно. Я не чувствовала никакого неудобства в этом доме.

Но и начинать здесь свою жизнь со скандала я тоже не хотела.

Придётся идти во двор…

И правда, звук голоса Жени раздавался чётко, направляя меня в сторону беседки рядом с зоной для барбекю.

— У тебя есть помощница по хозяйству, няня и водитель, и тем не менее у тебя нет времени на внучку! Я просил тебя помочь мне с дочерью! И, случайно выясняю, что ты отказала ей, когда девочка попросилась в художественную школу! Мама, чем таким важным ты могла заниматься, что прокатиться с водителем в город стало для тебя проблемой? — грохотал он.

— Девочкой должна заниматься мать! — не сдавалась бабулька.

— Мать вот уже три года как занята молодым любовником. Она сама отказалась от Лии в суде и получила от меня все деньги, что были на тот момент. Мама! — воскликнул Женя, переходя на шипящий рык, — это ты позвонила ей? Ты сообщила Саше о том, что я женюсь?

Так. Надо поторопиться. Не нравится мне эта пауза! Как бы то ни было, но Валентина Петровна его мать. И некоторые слова лучше не произносить. Держать при себе!

Но я не успела.

— В Тамбов, дорогая! Ты давно мне говоришь, что скучаешь! Так что собирайся, и в Тамбов! Хватит! Помогла, как смогла! — зашипел Женя и выскочил из беседки.

Наткнувшись на меня, подхватил на руки и поволок в сторону. Я взвизгнула и потребовала немедленно поставить меня на землю!

— Никогда! — засмеялся он.

Я подхватила его смех, и он остановился. Отпустил мои ноги и прижимая к себе широкой ладонью, уместившейся между моих лопаток, посмотрел в глаза серьёзно и проникновенно:

— Я люблю тебя. Ты за короткий срок поселилась в моём сердце навсегда. Заняла там всё место, устроилась с комфортом. И я хочу, чтобы и в моём доме ты чувствовала себя тоже легко и уверенно.

— Жень! Но нельзя так с пожилым человеком! — возмущённо прошептала, прижимаясь ближе к родному горячему телу.

— Ты только моей маме не ляпни, что она пожилой человек, это реально её обидит — хохотнул Женя и посерьёзнел. — Нельзя вести себя так, как она это себе позволила, в любом возрасте. А ей реально будет полезно пожить одной в Тамбове. Не волнуйся, там трёхкомнатная квартира.

— Но здоровье?

— Мы недавно проходили обследование. Со здоровьем там полный порядок! Не переживай! — Жень, ты очень привязан к этому дому? — спросила, немного отстраняясь.

— Тебе не нравится? — он смотрел пытливо в мои глаза.

И я продолжила:

— Нравится. Но смотри… Я вижу из окна, как Гошка идёт в школу. Он сам, без больших дорог ходит в музыкалку, потому что она в пяти минутах от дома. Даже в бассейн он вполне может ходить один. Потому что рядом. Дом — это прекрасно. Но каждый день терять по несколько часов на дорогу для ребёнка очень тяжело.

Женя улыбнулся мне и нежно прикоснулся тёплыми губами к моим губам, согревая дыханием

— Об этом я тоже хотел поговорить с тобой. Оль. Я хочу купить на твоё имя квартиру в городе до нашей свадьбы. Чтобы она юридически была только твоя. Мало ли что может произойти. Не хочу, чтобы ты с детьми маялась по съёмным квартирам, — начал говорить он и, когда я дёрнулась возразить, перебил. — Не возражай, пожалуйста. Я до смерти не разведусь с тобой, это правда. Но мы не вечны. И мне будет спокойнее и проще, если я буду уверен в твоём благополучии. Не отказывай, пожалуйста!

И наконец-то поцеловал. По-настоящему. Не дразнясь. С языком и запустив одну руку мне в волосы. Лаская, сжимая, направляя. До головокружения! До дрожи.

— У меня после развода с Артуром остались деньги. Я внесу свою часть! — с трудом соображая, о чём мы здесь договариваемся, проговорила, как только мы смогли оторваться друг от друга.

— Как скажешь. Видишь, какой я покладистый? — улыбнулся весело Женя, увлекая меня за собой.

Пока мы говорили, медленно возвращаясь во двор, из приоткрытого окна на втором этаже раздалась знакомая музыка Грибоедовского вальса.

— О, дети расчехлили цифровое пианино! Это Егор играет?

— Скорее всего, — ответила я.

Женя подхватил меня и закружил в древнем ритме танца.

Раз-два-три, раз…

Запрокинула голову к небу, отдаваясь, доверяя движениям жениха, и улыбнулась качающимся в ритме известного вальса верхушкам сосен на фоне синевы вечности.

Раз-два-три, раз…