Глава 17

Рита

Олег взял трубку через пару гудков, и по телу мгновенно пошла оторопь. Омерзение, заставившееся передернуться.

— Как ты быстро позвонила, — сказал он глумливо, с чувством собственного превосходства, — надо было сразу проучить твоего пижона, чтобы ты уделила мне пару минут своего драгоценного внимания.

— Как ты смело про это говоришь по телефону, Багрянцев. Не боишься, что я разговор записываю и передам в полицию?

— Что ты передашь, а? Не смеши меня, я ничего не сказал. А что случилось-то вообще? — косил он под дурака.

— Я тебя смешить не намеревалась, прекрати свои попытки меня достать, слышишь? Ребенком своим займись, ты уже забыл про него?

— Мой ребенок теперь не твоя забота, ты же от него отказалась, я няню нанял. Няню-медсестру, она шарит, как с такими детьми справляться.

— Поздравляю, Багрянцев! Жаль, что отец из тебя не получился, но хорошо, что хватило ума хоть как-то позаботиться о ребенке. Зато, я вижу, у тебя стало много времени, чтобы творить всякую фигню. Не думай, что тебе ничего не будет. Мы снимем побои…

В трубке раздался глухой звук, Олег смеялся, насмехался над попытками воззвать к его совести.

— Рита-Рита, ничего ты мне не сделаешь…

Спокойно нажала на кнопку отбоя и завершила откровенно бесполезный разговор. Багрянцев просто безнадежен, нужно прекратить любые контакты. У меня не выйдет с ним ни о чем договориться. Лишь глухое раздражение на этот раз ощутила, все яркие эмоции относились к мужчине, находящемуся в палате с законной супругой.

Позади скрипнула дверь…

Эдгар стоял в дверях палаты, подпирая собой косяк. Опираясь на него не только плечом, но и коленом, пытаясь удержаться на месте и не свалиться. Да что же он делает? Неужели пошел за мной?

Кинулась к нему, чтобы удержать, за спиной замаячила Белла. Сейчас я на нее даже злилась. Что же она за жена такая, если позволила Эдгару в таком изможденном и слабом состоянии подняться с постели и добраться до двери?

— Зачем ты встал? — ухватила его за плечи, с ужасом глядя на перебинтованные ребра и загипсованную руку. Касаться его боялась, причинить боль. — Пойдем скорее в постель.

Сильно сжатые зубы были мне ответом, он даже говорить не мог, до того перенапрягся. К счастью, Белла догадалась мне помочь, мы доволокли Эдгара до постели и помогли ему улечься. Она, бегло извиняясь, побежала за врачом, а я примостилась на краешке кровати и схватила с тумбочки полотенце в желании промокнуть взмокший лоб Давыдова.

— И зачем ты на ноги встал, я тебя спрашиваю? — включила я строгую мамочку, отняв ото лба Эдгара полотенце, и нахмурилась. Пыталась быть строгой, хоть сердце буянило в груди. — Мог бы Беллу послать.

— Хотел тебя догнать, — посмотрел он своим привычным взглядом из-под бровей. Выглядел он, конечно, ужасно. Бледное лицо щедро покрыли ссадины и кровоподтеки.

— Догнал, — проворчала я, — так, что еще хуже себе сделал.

— Я думал, ты уйдешь.

— Куда бы я ушла? Меня просто не пустили, — сникла я, стараясь не показать обиды. Его избили, а я тут ношусь со своим статусом, пытаясь понять, кто я Эдгару.

— Я так и понял, — поморщился он, снова сжав челюсти, и я заметила, что любое движение причиняет ему боль.

Но, видно, желание объясниться было сильнее. Он протянул руку и взял мои пальцы в свои.

— Рит, ты не выдумывай лишнего, между нами ничего не поменялось, Белла… Она… Черт, она не со зла, она…

— Не надо, Эдгар, ты не должен мне объяснять.

— Нет, я должен, — твердо сказал он, настаивая на своем. — Белла — она такая. Мы с Феликсом привыкли, знаем ее с самого детства, но для других ее поведение может выглядеть странно.

— Я знаю, ты меня предупреждал, успокойся, я понимаю.

И я правда понимала. Не стал бы он меня догонять и что-то доказывать, будь я ему безразлична. Он боялся, что я уйду, исчезну, а меня согревала мысль о том, на что он был готов ради того, чтобы догнать и не отпустить.

— Тебе надо отдыхать, ты поспи, — уговаривала я его, отодвинув в сторону всё остальное, то, что было сейчас не так важно по сравнению с его здоровьем.

То, что Эдгара избили, напрочь стерло обиду из-за нашей ссоры. Сейчас всё, о чем я могла думать, так это о том, что отец моего ребенка дышит и говорит. Он в сознании, он живой, я могу его коснуться. Мне отчаянно этого хотелось — прикоснуться и ощутить тепло его тела под собой. В эту секунду пришло осознание того, как мне стал дорог этот мужчина.

— Не хочу спать, хочу извиниться за то, что тогда ушел.

— Не надо, Эдгар, — разомкнула я губы и прошептала, поглаживая его по руке. — Ты имел право думать так, как подумал.

— Нет, не имел, — жестко сказал он и мотнул головой, — не имел. Мне надо было тебя выслушать.

— Вот что бывает, когда плохо знаешь человека, — проговорила я удрученно, — можно придумать что угодно, — вздохнула я, вспоминая мысли пятиминутной давности о Белле…

— Надо узнать лучше.

— Что ты имеешь в виду? — вскинула я голову.

— Я хочу узнать тебя лучше, Рита, не со стороны, не на расстоянии. Хочу жить с тобой в одном доме, делить одно пространство. Засыпать в одной постели и просыпаться в обнимку. Хочу узнать твои привычки. Я хочу узнать тебя ближе.

— Эдгар… — задохнулась я от волны чувств, приливших извне и выплеснувшихся в виде влаги на глазах.

— Ты плачешь? Почему? — наклонился он ко мне, вытирая щеку подушечкой пальца, глаза потемнели от тревоги. Он беспокоился за меня и был таким чутким, что мне действительно захотелось расплакаться от шквала чувств и, главное, от облегчения. Ведь я поняла, что ужасно соскучилась и хотела увидеть его.

Жаль, что повод оказался крайне плохим.

— Это слезы счастья, — дала я понять, — я бы не убежала, нет. Ни сейчас, ни вообще. Я дала тебе время остыть и подумать, но мы бы обязательно с тобой обсудили ту ситуацию.

— Рита, ты должна знать, что я ехал сегодня к тебе, я дурак, что вообще взял паузу, надо было вернуться сразу, и я понял, что ты ни в чем не виновата почти сразу же. Не знаю, чего я ждал, зачем медлил, — он прикрыл глаза и откинулся на подушку, — наверное, я…

— Ждешь подвоха, — закончила я за него, удивляясь, насколько хорошо понимаю. — Я тоже… Я тоже постоянно жду подвоха. Это обратная сторона возраста, — горько усмехнулась я. — Как-то незаметно потеряла розовые очки, если они у меня были вообще.

Он слабо улыбнулся, и мы оба помолчали.

— И знаешь, без них даже лучше, — закончила я свою мысль.

— Согласен. Давай договоримся быть откровенными друг с другом, — снова поднялся он с подушек, властно притягивая меня к себе. — Сейчас я жутко хочу тебя поцеловать.

— О боже, Эдгар, — содрогнулась я от неуместного трепета внизу живота. Мужчина смотрел на меня с жадностью голодного зверя. — Тебе же будет больно, — пискнула я, но была притянута к мужской груди, а сильная рука сжимала мой затылок, пока жаркие губы прижимались к моим во всепоглощающем поцелуе. Эдгар будто заявлял на меня законные права, не давая и шанса на пощаду.

Да я ее и не хотела, отдаваясь ему целиком, хоть и осторожничала, боясь причинить ему боль. Когда мы оторвались друг от друга, воздух толчками выходил наружу. Его глаза затянуло пеленой. Думаю, что мои были точно такими же.

По крайней мере, в вопросе близости у нас точно не было разногласий и вопросов. А дальше мы обязательно разберемся. Будем доверять друг другу и победим всех врагов, вместе взятых.

— Я скучал, — прошептал он мне в рот, всё еще держась на близком расстоянии.

— И я, — облизала я губы.

— Сегодня я поеду домой, а ты поедешь со мной, — заявил он властно.

Вот это заявка! Внешне я возмутилась, но внутри заурчала довольно примитивная женская сущность, ответившая на проявление грубой мужской силы. Кто же не мечтает, чтобы ее взвалили на плечо и утащили в пещеру?

— Ты будешь лежать в постели и лечиться!

— Нет.

— Да, Эдгар, да! Ты весь перебитый! Мне страшно представить, как тебе больно, — с волнением оглядела я его, жалость затапливала душу.

Он скрипнул зубами и сжал кулаки.

— Тогда ты останешься со мной, ходить тебе теперь точно небезопасно. Твой муженек, а я уверен, что это он, может тебе навредить.

— Но не навредил же, — сжала я плотно губы, злясь на ситуацию, — все эти дни я ходила по городу спокойно и ничего не боялась.

— Ты ничего не боялась, потому что я приставил к тебе человека, — сказал Эдгар совершенно спокойно, как о погоде рассказал.

— Какого человека? Ты о чем?

— Телохранителя, Рита. А ты думала, я уйду от тебя и забуду, что твой бешеный муж жаждет мести?

Он заботился обо мне? Нанял человека?

— Ты волновался обо мне?

— Черт побери, да, а кто бы на моем месте не волновался?

Я улыбнулась и не могла стереть с лица улыбку, хоть Эдгар и не отвечал мне точной такой же эмоцией. На его лице поселилось крайнее беспокойство, а также сосредоточенность.

— С твоим мужем мы разберемся, а теперь скажи мне, Рита, зачем ты столько раз посещала женские консультации?

От прямого вопроса растерялась. Эдгар смотрел так пытливо и внимательно, как умеет только он. Так пронзительно, словно каждую твою мысль читает.

И я, конечно, скажу ему про ребенка, зачем скрывать? Он имеет право знать, что станет отцом.

— Я беременна, Эдгар.

Вот так просто. Сказала и улыбнулась, сама до конца не осознавая, какую дикую радость дарят эти заветные слова. Внутри даже всё подпрыгнуло и перевернулось от искристого ощущения счастья.

Давыдов напряженно молчал, между нами повисла пауза, воздух словно задребезжал, и я начала нервничать…

Надеюсь, он не скажет что-то вроде того, что ему нельзя иметь детей. Стрела страха прошила всё тело, и я содрогнулась. А вдруг он чем-то болен?! Генетическим заболеванием, которое не проявляется с виду, но ведет к необходимости аборта?!

— Эдгар… Что не так? Ты так странно реагируешь…

— Подожди, — сдвинул он брови к переносице, — повтори еще раз, ты ничем не больна?

— А почему я должна быть больна? — нервно рассмеялась, растерянно моргая, и развела руки в стороны.

Не могу точно сказать, какой реакции ждала, но капелька радости или хотя бы поздравление были бы в самый раз.

Эдгар шумно выдохнул и немного расслабился.

— Мне пришла в голову мысль, что ты беременна, но ты так много клиник сменила, что я засомневался, — пояснил он, — к тому же я не думал, что можно было бы забеременеть с одного раза. Ты точно уверена?

— Я уверена, а вот ты, кажется, не рад, — сделала ему выговор и собралась встать.

Но он успел меня поймать и не позволил уйти, руки опоясали талию, серьезные глаза смотрели в упор, губы плотно сжались.

— Рит, я просто за тебя испугался. Вернее, я боюсь до сих пор. — Он бросил быстрый взгляд на живот и снова перевел его на мои глаза. — И я не могу радоваться, пока не узнаю, что с тобой всё в порядке. Как ты себя чувствуешь?

— Как кто-то, кто еще не понял, что значит быть беременной. Мы с тобой два ошарашенных, — выдала смешок, — я столько готовилась к роли беременной, но всё равно оказалась не готова. А ты, как я вижу, даже понять не можешь.

— Ну вот, а от меня ждешь, чтобы я принял всё за секунду, — беззлобно упрекнул Эдгар, губы расползлись в улыбке, которая его очень красила. Жесткие черты лица смягчились. Читала сейчас в его глазах заботу, беспокойство — и никакой досады.

Тиски волнения понемногу меня отпустили. Мне безумно хотелось разделить радость на двоих. Я будто достала из ларчика сокровище и делилась им с другим человеком.

— То есть ты рад?

— Я очень-очень рад, и я хочу всё знать. Какую клинику ты выбрала. Какой срок. Выполняешь ли ты рекомендации. Не перенапрягаешься ли…

— Стоп-стоп, — хихикнула и приложила пальцы к его губам, — узнаю своего дотошного адвоката. Так ты из тех папочек, что сводят с ума требованием выполнять все рекомендации доктора?

— Только в том случае, если мамочка их не слушается, — парировал Эдгар, беря мои пальцы в свои руки и целуя их один за другим.

Непередаваемая нежность сочилась из его глаз. Никогда еще не видела его таким. Нежным, заботливым, беспокойным, радостным… Дух захватывало. Хотела искупаться в его заботе, как под водопадом, что омывает с головы до ног.

Довериться и доверять. Делиться и быть откровенной. Рассказывать всё не стесняясь и получать то же самое в ответ. Хотела любить и быть любимой.

— Эд! — в палату ворвалась запыхавшаяся Белла, дверь с треском ударилась о стену от того, как сильно она ее дернула.

Отпрянув друг от друга с Эдгаром, мы смотрели, как в палату медленно входит недовольный врач.

— Кажется, тут никто не при смерти, — процедил он недовольно, перехватывая папку в своих руках. Заметно, что он был зол на Беллу, которая отвлекла его от дел. — Как вы себя чувствуете?

Эдгар кивнул, поняв, что обращаются к нему.

— Всё в порядке.

— Вот и я так думаю, — пронзил доктор Беллу взглядом, хотя старался быть предельно вежливым, — ведь я только что сам осматривал вас.

Пожевав губами, доктор покинул палату. Белла еще какое-то время смотрела на дверь, а потом обернулась к нам и подошла с невозмутимым видом. Улыбалась как начищенный пяток.

Честно говоря, не знаю пока, как я смогу привыкнуть к череде ее переменчивых настроений, но что поделать, родственников не выбирают. Эдгару тоже придется привыкнуть к моим, а с его стороны только Феликс и Белла.

— С тобой точно всё в порядке?

— Да, Белла, со мной всё более чем в порядке.

— Тогда я пойду к автомату и куплю нам что-то вкусное. Не буду вам мешать.

— Ты нам не мешаешь…

Мои слова не успели дойти до Беллы. Только что она уже была в палате, и уже выскочила наружу.

— Ты привыкнешь, — посмеивался Эдгар, замечая мою растерянность.

— Это вряд ли…

— Привыкнешь-привыкнешь, я так понимаю, вы даже уже работали вместе.

— Ох, да, — вспомнила я, — мы же тебе как раз собирались звонить по поводу билборда. Белла отвергла проект рекламы и предложила нам сняться в качестве семейной пары.

— Тогда нам нужно стать семейной парой, — серьезно заявил Эдгар, подтягивая меня к себе. — Иначе получится, что мы обманываем будущих посетителей курорта.

— Нет, нельзя их обманывать, ну никак, вот ни в коем случае, — с удовольствием подхватила я шутливый тон и улыбнулась во весь рот. — Так ведь никто не делает.

— И правда. Никто. Успеем пожениться до следующей фотосессии?

Эдгар протянул руку к боковому карману пиджака, висящего на спинке стула, и, изловчившись, достал оттуда маленькую кожаную коробочку. Сердце пропустило удар.

— Ты… Это то, что я думаю? — не понимала я, прижав пальцы к губам. Волновалась как девчонка. И с трепетом смотрела, как Эдгар открывает коробочку и достает платиновый ободок с аккуратным сверкающим камешком. Он блеснул яркой искоркой, и я позволила Эдгару надеть мне на палец колечко. Полюбовалась им и сжала пальцы вместе, впитывая в себя новые ощущения.

— Ты не приняла мое первое предложение, а я тупо отреагировал на твою беременность. Давай считать это репетицией и попробуем еще раз.

— Хорошо, — приняла я правила игры и чуть поерзала, сделав большие глаза. — Эдгар, у нас будет ребенок, — сказала, сияя.

— Это лучшая новость, ну, после той, что мне не требуется реанимация, — усмехнулся он, а потом вмиг посерьезнел. — Я правда очень рад.

— Я знаю. Твоя очередь, — подтолкнула его и замерла в ожидании.

— Ты выйдешь за меня? — произнес он на выдохе, а мне огромных усилий стоило не лопнуть от радости и не закричать об этом на весь мир.

— Откуда оно у тебя?

— Носил его с собой, — пожал он плечами, — знал, что обязательно снова позову тебя замуж. Я для себя уже решил давно, что ты будешь моей. Невестой, а потом женой.

— Да, Эдгар, я выйду за тебя, — выдохнула я и наклонилась к нему.

Он потерся кончиком носа о мою щеку, и мурашки принялись стайками бегать по коже. В теле разгоралось неуместное желание. Эдгар страдал от боли, и всё, что мы могли, это только целоваться.

Впрочем, этого пока было достаточно.

У нас впереди целая жизнь.