Глава 19

Давид основательно подготовился к разговору с Адель.

Папка с документами осталась лежать в прихожей на тумбе.

Он не отказался вместе поужинать и был удивлён, что она неплохо готовит.

Он с удовольствием ел пирог с картофелем и мясом, заедая наспех нарезанным овощным салатом. Адель будто знала заранее, что вечером будет гость, обожающий домашнюю выпечку.

– Придётся завтра сделать лишний круг на пробежке. Но оно того стоило. – Он пил свежесваренный кофе из большой фаянсовой кружки с нелепым цветочком, глядя в глаза жгучей брюнетке. – Тебе идёт этот цвет волос. Очень подходит к платью.

Аделина пожала плечами. Напрасно испортила волосы, что бы он не говорил.

Она с сожалением протянула:

– Пыталась скрыться от прошлого, – понимая наивность предпринятого, но тогда казалась, что вместе с причёской меняется жизнь.

Давид сжал губы, пожимая плечами. Смотря от кого жена хотела спрятаться.

– С помощью парикмахера этого не сделать. Я нашёл бы тебя везде, – он откинулся на спинку стула, ловя себя на мысли, что ему нравится в этой уютной квартире.

Она усмехнулась, не отводя взгляд.

– Это я уже поняла. Но пряталась я от Сергея.

Давид мгновенно напрягся.

– Почему? – получит информацию о разговоре с козлиной на видео с камер слежения в офисе?

– Из-за него оказалась в больнице с выкидышем, а потом эта путаница со временем…

Блондин ошарашено смотрел на жену, начиная кое-что понимать. Он напрасно надеялся, что его узнает человек с блокированными пониманиями. Врач был прав. Тут в помощники либо Бог, либо время, которое его поджимало, либо вмешательство хорошего специалиста. На последнее нужно её согласие.

– Как ты попала в больницу? – попытка проверить правильность выводов.

В клинику он лично внёс окровавленную Адель на руках. Один из самых страшных моментов его жизни. Он замер, ожидая ответа.

Она опустила глаза, прижимая руки к груди.

– Мне больно об этом вспоминать, – сердце сжалось, как каждый раз при попытке разобраться с последними днями в Москве.

Давид мягко настаивал.

– Очень прошу. Опиши последнее, что ты помнишь до того, как очнулась в больнице.

– Зачем? – отчаянье в карих глазах.

Он отвёл взгляд не в силах смотреть в мокрые озёра души. Оправдывая для себя собственное поведение:

– Это нужно для прояснения кое-каких моментов.

– Вам?

– И тебе тоже!

– Я зашла в кабинет мужа. Он драл на столе секретаршу…

Она тяжело вздохнула. Каждый раз ножом по сердцу.

Челюсть Давида поехала вниз. Уточнение на всякий случай:

– Сергея?

– А какого ещё? Он сказал, что бросает меня, и чтобы я исчезла из его жизни.

Адель скрестила руки на животе, защищая то, чего больше нет.

– Он ударил меня кулаком в живот. Это было не в первый раз…

Она всхлипнула, прошептав дрожащими губами:

– Он убил нашего сына…

Давид подскочил со стула. Несколько шагов по кухне, сжатие кулаков:

– Ты не говорила, что он бил в живот!

– Говорила? Я вам? – Взгляд загнанного в угол кролика. – Не помню.

Он остановился, явно напуганный тем, что видит. Желая притронуться и успокоить. Протянутая к плечу рука зависает в воздухе.

– Об этом потом, – Давид расстроен не меньше её.

Он замялся, перед тем как задать ещё вопрос:

– Что было дальше?

– Я потеряла сознание и очнулась уже в больнице.

Он вернулся на стул. Низко опущенная голова не позволяла заглянуть в глаза, а там отчаяние и вина. Он отлично помнил тот день, и что спровоцировало истерику Адель, а значит и амнезию. Память спасала её психику от второго огромного потрясения за месяц. Механизм, на спусковой крючок которого нажал он сам.

Его девочка, за которую готов порвать любого. А кто разберётся с ним?

– Прости!

– За что? – недоумение в больших глазах било наотмашь в душу.

Этот удар посильнее любого хука и способен отправить в нокаут. Он боролся с желанием взвыть и крушить всё вокруг до боли в кулаках. Светлые стены давили на чёрную душу. Нужно выпустить пар на ринге или сорвётся.

– Спасибо за ужин, – он уткнулся в телефон, будто вычитал там что-то важное. – Нужно срочно отъехать. Ничего, если продолжим разговор завтра?

– Без проблем! – она пожала плечами, даже обрадовавшись, что допрос на сегодня закончен. – Я всё равно не работаю. Пыталась устроиться в несколько мест, но к душе ничего не легло.

Он сумел взять себя в руки и улыбнулся, обуваясь в прихожей.

– Зачем? У тебя отличная должность. Начальник аналитического отдела в моём холдинге. Можешь вернуться, когда захочешь.

Адель искренне удивилась. Муж никогда не позволил бы ей карьерного роста.

– Начальник отдела? Разве Сергей меня не уволил?

Давид подавил вздох. Они словно находились в разном времени параллельных вселенных.

– Я назначил тебя. Мои приказы не обсуждаются.

Она хмурила лоб в попытках представить себя в просторном кабинете с секретарём за дверью.

– Какой интересной была моя жизнь в последнее время. Жаль не помню этого.

– Память вернётся. Обещаю!

– Только не нужно рыться в моей голове! – она отступила на шаг вглубь холла, прижавшись к зеркалам раздвижного шкафа. – Не позволю!

Её страх резал Давиду душу. Как иначе вспомнить прожитые с ним недели?

– Постараемся обойтись без этого. А пока, – он протянул руку, – дай телефон. Внесу свой номер. Можешь звонить в любое время!

Адель успокоилась. Её оставляют одну. Никаких приставаний и намёков на секс. Это вызывало доверие. Она протянула смартфон.

– Даже ночью? – опешив от собственных слов.

Что это с ней? Она смутилась, чувствуя, что становится помидором и ещё больше краснея от этого.

– В любое! – он подмигнул. – Особенно ночью! Расскажешь свои фантазии. Я всё исполню!

Адель прислонилась спиной к закрытой двери. Блуждающая улыбка на губах, в которые он поцеловал перед тем, как шагнуть за порог. Быстро, коротко, но волнительно так, что внизу живота томление.

Приятное послевкусие. Запах кофе и виски, что видимо, успел выпить в клубе.

Напрасно боялась впустить его в дом. Всё на месте, даже её честь.

– А была бы не против…– прошептала она, даже себе не желая признаться, что рядом с седым мужчиной тепло и надёжно.

Давид быстро спускался по лестнице, не желая тратить время на ожидание лифта. Подошвы ботинок отстукивали по бетону мелодию его сердца. Так же быстро колотящегося в широкой груди. Когда успел настолько привязаться к худенькой девочке с огромными глазами и чистой открытой душой без грамма меркантильности?

Что даст её любовь?

Сейчас ему было больно. Адель пострадала из-за его глупости и нежелания объяснять свои поступки. Отказа впускать в личное пространство. Если женился не на один год, должен был сделать это.

Он мотнул головой. Винить себя можно за многое, но толку? Нужно не ныть над проблемами, а решать их.

– Паша, едем куда-нибудь, где можно выпустить пар. Будешь моим спарринг

партнёром?

Здоровяк довольно улыбнулся.

– С удовольствием набью тебе морду.

– Это посмотрим, – и сразу без перехода: – А ещё нужен хороший психолог.

– Это правильно. Давно пора проверить твою кукушку.

Давид досадливо поморщился.

– Не мне, – если бы дело касалась его, было бы проще. – Надо найти осторожные аргументы, чтоб Адель согласилась на гипноз.

Павел смотрел на шефа в зеркало заднего вида.

– Всё так серьёзно?

– Да. Последнее, что она помнит – измена Серёжи.

– Твою мать…выпавшая из жизни, – он качал головой, давно уверенный в чувствах друга к девочке, способной сделать его счастливым. – Тебя в ней нет?

– Нет, – Давид ухмыльнулся, найдя хоть один повод для гордости. – Зато есть желание меня как мужчины. Дрожит от любого прикосновения.

Адель не могла уснуть. Она впервые за долгое время не боялась завтрашнего дня.

Давид пообещал приехать утром.

Она собралась позвонить Валентине Петровне. Хотелось приехать к светлому человеку вместе с мужем. Старушка должна узнать, что у её любимчика все хорошо.

Она задремала далеко за полночь, но была разбужена звуком щелчков дверного замка. Кто-то посторонний пытался проникнуть в квартиру…