Глава 32

Адель набирала Давида с замиранием сердца. Муж суров и от этого никуда не деться. Но у него добрая, щедрая душа, как бы он не скрывал. Она уже решила, что заберёт ребёнка.

Если бы не знать о нём, то это одно, а вот так…

Она представила, как малыш лежит один в детской кроватке. Никому не нужный маленький человечек, который знает, что кричать бесполезно. Никто не придёт на его зов, как бы он не желал почувствовать рядом привычное тепло мамы, её запах и биение сердца.

Она не смогла сдержать слёзы. Первые слова получилось произнести сквозь всхлипывания:

– Звонила бывшая секретарь Сергея.

– Ты плачешь? – тревога в голосе мужчины готового любого порвать за любимую женщину. – Что случилось?! – И чуть не криком: – Почему молчишь?!

– Давид, со мной всё хорошо, – она слышала его вздох облегчения. – Света родила и оставляет ребёнка в роддоме. Он там один…– новый всхлип и прямой вопрос от Давида:

– Ты хочешь, чтоб мы его забрали? – его «мы» подразумевало общее согласие. Давид в очередной раз показывал, что они семья. – А Сергей?

– Она не указала его отцом.

– Хорошо. Сейчас отправлю туда адвоката. Что она хочет?

– Я не стала слушать. Не вздумай ничего давать. Мы оказываем ей услугу, а не наоборот. Иначе начнёт просить постоянно. – Она повысила тон, подчёркивая важность слов: – Не хочу, чтобы эта женщина жила за счёт моей семьи.

– Понял. Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? Что с желудком? Нет тошноты? И всё-таки я настаиваю на полном обследование!

– Завтра, – Адель уже жалела, что решила позвонить мужу до тестов.

– Завтра что? – он не отключался, почувствовав, что она чего-то недоговаривает.

– Соглашусь поехать в клинику и на гипноз.

Он вздохнул. Слава богу, что причина в этом.

– Так и не веришь моим словам? Притом, что Бинси в последние дни приезжает в особняк делать массаж Валентине Петровне, и вы сдружились?

– Хочу извиниться, если не права и перевернуть эту страницу. В новую жизнь с чистого листа.

– Что ты задумала? – в голову лезли всякие мысли на фоне исчезновения племянника, не передавшего дела новому гендиректору.

Она рассмеялась. Давид в последние дни во всём видел подвохи и заговоры.

Хотелось обрадовать его по-настоящему счастливой новостью.

– Набери через час или лучше приезжай домой и всё узнаешь.

Давид ответил моментально.

– Еду! Заодно обсудим всё по ребёнку.

Он сбросил вызов, а Адель погладила ладонью по животу.

– Ну, всё! Дольше тянуть нет времени. Давид скоро будет дома, – она не стала говорить вслух, что возможно обсуждать станут будущее не одного малыша.

– Скажу, чтобы обед накрывали на четверых?

– Да, Давид и Павел. А может, привезёт с собой адвоката. Ребята поедят на кухне, – Адель имела в виду охрану.

Валентина Петровна кивнула. Она успела во всём разобраться за несколько дней. Прислуга ходила шелковая. Идеальная чистота, порядок в доме и никаких обожаемых взглядов на Давида.

Намёки на блуд грозная тетушка пресекла сразу.

Она недолго ворчала, привыкая к новому, подобающему статусу родственницы Давида, гардеробу. Выбирала из коллекций, что доставили на дом, советуясь со снохой. Времени заняло больше, чем было бы с обладающим идеальным вкусом Давидом, зато без мужского глаза на оголённых руках или ногах женщины, радеющей за нравственность.

Валентина Петровна купалась в любви племянников, вбирая то, чего лишена была долгие годы. Засыпала, услышав спокойной ночи, и желала всем доброго утра сама. Если был Рай на Земле, то для неё он вместился в размеры особняка с приусадебным участком и прудом с густым лесом за высоким забором.

Адель не уставала подставлять голову под ласковые руки женщины, напомнившей о любви матери.

Давид недоумевал, почему сам не догадался пригласить к себе любимую родственницу? Радость в глазах жены наполняла теплом заледеневшую душу.

Валентина Петровна повторно протянула тесты.

Через пять минут они вдвоём гипнотизировали пластмассовых свидетелей зарождения малышки Адель.

Шесть полосок. Шесть пластмассовых указателей маршрута к счастью.

Они плакали, обнимая друг друга. Адель не могла стоять. Ватные ноги отказывались держать. Она упала в кресло. Сердце стучало как бешеное. Оказывается, огромное счастье может свалить с ног.

– Я бабушка! – Валентина Петровна целовала лицо девочки, наплевавшей на приговор врачей. – Я стану бабушкой беловолосой крошки, – старушка закрыла глаза, вспоминая лицо малышки из сна. – Она такая красавица…

Адель распирало от счастья. Она станет мамой. Нужно отгонять мысли, что никогда не увидит лица сына. Он будет у них с Давидом уже завтра. Вернее, он уже есть.

Аделина только сейчас задумалась, что бог послал Мирошку взамен убитого мальчика, ради спасения их обоих. Её от гнева и злости, его от влияния подлого негодяя. Она обязательно вырастит кроху хорошим человеком. Намного лучшим, чем его отец.

Адель почти бегом отправилась на прогулку и больше не покидала двор. Наблюдая между разговорами за воротами.

С каждым днём становилось теплее. Ласковое солнце дольше висело над головой. Сейчас оно припекло настолько, что Адель скинула пиджак, оставшись в одном лёгком платье.

Она удерживала пальцы на большом расстоянии от экрана смартфона, чтобы не набрать Давида. Хотелось увидеть его глаза при радостной вести.

Ладони в тысячный раз легли на живот, узнавая у дочери, всё ли с ней хорошо?

Она рванула к отъезжающей в сторону железяке не в силах молчать ещё хоть минуту.

Валентина Петровна семенила, отстав на десяток метров.

Давид приказал остановить машину сразу, как только пересекли черту двора. Он выскакивал из автомобиля с колотящимся сердцем. Крепкие руки широко раскинуты в стороны. Поймал худышку и легко подхватил на руки. Сталь в глазах сверлила светящийся счастьем карамельный взгляд Адель.

– Говори, что случилось, прямо сейчас! Пожалей старика готового схватить первый инфаркт.

Адель обхватила гладкие щёки ладонями. Без бороды муж выглядел мудрым, рано поседевшим мальчиком, намного моложе племянника. Подумаешь – шрамы. Они украшают мужчину.

Она прильнула к плотно сжатым губам, понимая, что муж не хочет напрягать щёку до полного заживления.

«Никаких комплиментов. Пусть думает о себе хуже, чем есть. Красавицей в доме должна быть жена!» Мудрый совет от тётушки.

– Старик! Ты держишь в руках золотую рыбку! – она рассмеялась недоумению в серых глазах. – Хотя, не так! Мальчик, ты держишь в руках аквариум с золотой рыбкой внутри.

Давид качнул головой.

– С каждым словом всё непонятнее и чудовитее! – он улыбался таинственности в любимых глазах, довольный, что ничего плохого с ней не случилось. – Говори, наконец! Не то стану пытать щекоткой, – пальцы, что держали за спину, переместились ближе к плечу.

Адель, прогнувшись, хихикнула.

– Ты станешь папой! – прозвучало «отмазкой».

Давид пожал плечами. Решение принято ещё час назад. Ничего не изменилось за короткое время.

– Конечно. Ты мамой, – он кивнул на вышедшего из машины семейного адвоката. – Саша предлагает проехать в роддом всем вместе и посмотреть мальчика. Хотя с любыми проблемами здоровья мы его всё равно заберём. Вылечим и вырастим.

– Глупый, – Адель качала головой. – Ты недопонял!

Давид напрягся, нахмурив брови. Непонятные игры.

– Чего именно?

Адель смеялась над обретшим тугодумие мужем. От счастья можно не только падать, но и глупеть. Она проговорила по слогам:

– Я беременная. У нас будет ребёнок. Твой и мой!

Адель наблюдала, как плавится сталь, наполняя глаза сурового циника беспредельным счастьем.

Он не распрямлял брови, не уверенный, что расслышал правильно. Хриплое:

– Повтори!

– У нас с тобой родится собственный ребенок примерно через восемь месяцев.

– Ещё раз… – желание слышать музыку этих слов вечно.

– Ты станешь папой! Я рожу. Кровь от крови. Плоть от плоти!

И всё равно чуть с недоверием:

– Второй сын?

– Дочка! – Адель склонила голову на бок, всматриваясь в лицо мужа.

Она видела, насколько тот ошалел, но ожидала взрыва эмоций, которых не было.

– Откуда ты знаешь? – почти недоверчиво от человека, редко балуемого судьбой.

Адель опустила плечи, проворчав недовольно:

– Валентина Петровна видела её во сне.

И тут до Давида дошло, что это не розыгрыш. Он захлебнулся словами, с трудом продавив:

– Ну, раз так сказала тётушка…– поцелуи в глаза, щёки, нос, ещё плоский живот, наплевав на осторожность.

Попроси Адель достать с неба звезду, пошёл бы в отряд космонавтов. Грудь распирало от счастья и гордости.

Давид закружился, крепко сжимая в объятиях подаренную Богом, выстраданную любовь. Сердце билось в районе горла. Щемящая нежность пробила на слёзы.

Всегда немногословный, он захотел поделиться радостной вестью со всем миром. И закричал так громко, что с деревьев за забором с карканьем взлетели вороны.

– У меня будет дочь! Самая красивая, умная девочка на свете! Папина принцесса!

Эхом ушло далеко в лес, вернувшись:

«Дочь… принцесса…» Наследница огромной империи…