42

В кармане вибрирует телефон. Я смотрю в серые глаза мужа, взволнованно дыша. Наверняка, это Валя звонит. Она совсем меня потеряла.

И как я ей теперь объясню, что решила остаться с мужем вместо поездки на отдых?

Черт… она меня не поймет. Или решит, что я совсем сошла с ума.

Но не ответить нельзя. Так сделаю только хуже.

Подныриваю под рукой Ната и с бешено бьющимся сердцем сбегаю на кухню. Достаю телефон и принимаю вызов.

– Маша, ты где? – обеспокоенно интересуется сестра, – ушла, ничего не сказала! Видела билеты, ты ноут открытым оставила. Надо вещи собирать…

– Так я за ними и поехала, – шепчу, поглядывая в гостиную.

Нат шагает следом и останавливается в дверном проеме. Стоит, опершись плечом о косяк и смотрит на меня с легкой улыбкой.

От этой его улыбки по спине бегут щекотные мурашки и хочется отвести глаза.

А ведь я его не простила. Ни намеком, ни действием не дала понять, что прощу или даже подумаю об этом.

Так с чего бы ему так радоваться? Я всего лишь пообещала составить компанию до тех пор, пока он в ней нуждается.

Ведь муж остался совсем один. Кроме меня у него больше никого…

Теперь бы убедить в этом Валю.

– К Игнату, что ли? – удивляется она с подозрением в голосе, и я молчу, кусая губы.

Нет, блин, по магазинам решила пробежаться… Сестра вдруг выдыхает странно:

– Маш, ты серьезно? А он там?

– Да, – отвечаю, теребя пальцами край скатерти, – Нат здесь. Только что пришел.

– Маша…– стонет сестра, – ну зачем тебя туда понесло? Неужели мы не купили бы тебе вещей? А теперь снова будешь нервничать, трястись. О ребенке бы подумала...

Мои брови сходятся на переносице.

– Только о нем и думаю, Валь.

– Ладно, – кажется, она смирилась с моей глупой беспечностью, – ты скоро?

Смотрю в стену, нервно дергая несчастную скатерть с такой силой, что на столе звенят, стукаясь друг об друга, декоративные керамические вазочки.

Да и Нат не добавляет решительности. Сверлит взглядом, будто дыру во мне просверлить хочет.

– Я не поеду, – выдыхаю резко, будто прыгаю в ледяную воду, – прости. Давай поедем попозже, через недельку, м-м? Просто мне сейчас нужно побыть здесь, с ним.

В трубке на какое-то время воцаряется молчание, а потом Валя едва не рычит:

– Машка, ты в своем уме?!

Невольно отстраняюсь от телефона. С громкостью Валя слегка перестаралась.

– Да, в своем, Валюш, – шепчу, – это взвешенное решение. Я должна.

– Никому ты ничего не должна! – кричит она возмущенно, – тем более этому козлу! Машка, ты так быстро все забыла? Или что? Чем он тебя взял, деньгами что ли? Чем, не пойму?? Он ноги об тебя вытирал столько лет, в глаза врал, а ты? Так и будешь в рот ему заглядывать, как наивная дура? Так он вздохнет с облегчением и дальше по бабам побежит!

Невольно бледнею от подобной отповеди. Неужели заслужила?

– Я не собираюсь оставаться здесь навсегда, – сама не понимаю, для чего оправдываюсь. Наверное, для себя же самой. Ну и Нат заодно услышит, чтобы не обманывался моей сговорчивостью, – просто на время, в качестве поддержки, чтобы…

Но сестра меня будто не слышит.

– Машка, я в шоке от тебя! Просто в шоке! У тебя есть хоть какая-то гордость, скажи? Или тебе нравится унижаться? Тогда зачем ты от него вообще съехала, а? Или это на тебя так общажные тараканы повлияли? Посмотрела на них и решила, что изменщик муж не такой уж и страшный, так что ли?

Вздыхаю судорожно.

Еще никогда Валя не позволяла себе общаться со мной в таком тоне. Но сейчас я действительно задела ее за живое своим поступком.

Хотя, казалось бы, что я делаю? Всего лишь пытаюсь помочь некогда близкому человеку, оказавшемуся в трудной ситуации.

Я просто не могу повернуться к нему спиной, потому что буквально физически чувствую его боль.

Но Валя не понимает. Нат никогда не был ей близок. Да у нее никогда и не было таких отношений, чтобы понять.

Она поставила на моем муже крест в тот самый день в парке аттракционов. И она не знает всех нюансов произошедшего. А я не успела толком рассказать.

Да теперь уже и не расскажешь. Сестра зла на меня, будто я натворила что-то из ряда вон. Не сомневаюсь, в ее понимании так все и есть.

– Машка! – шипит она рассерженной змеей, – или ты сейчас притащишь свою задницу обратно, или я приеду за тобой сама!

Ее голос разносится из динамика по всей кухне. Не сомневаюсь, Нат слышит все, что она говорит.

– Валя…

– Третий десяток пошел, как Валя! Ты слышишь меня? Я дала себе слово вытащить тебя из этой грязи, и я вытащу! Только для этого нужно и твое желание, Маш. Что ж тебя тянет туда постоянно, а?

Чувствую, как начинает болеть голова. Смотрю на Ната и понимаю, что нет. Я не могу сейчас уйти только потому, что Валя расстроена.

Ее расстройство беспочвенно. Она не знает того, что знаю я. А еще в ней нет сочувствия к тому, кого она считает врагом.

– Я не приду, Валь, прости, – хриплю с сожалением, – я обещала остаться.

Нат не из тех, кто просит о помощи. Честно говоря, никогда не слышала от него просьб. Он не привык просить или бояться.

Но сейчас не тот случай. Я просто не могу оставить его, не в эту минуту. Это выше меня.

Пусть он предатель и обманщик, а я наивная дура. Но я не брошу человека одного у гроба его матери. Потому что любовь не проходит одним днем.

Потому что единство душ и взаимная привязанность – не пустой звук.

Уверена, он сделал бы для меня то же самое. И поэтому я остаюсь.

Валя переживет разочарование в моем поступке. Все-таки это моя жизнь и решения я принимаю сама.

Кажется, она понимает, что меня не переубедить, и вздыхает устало:

– Это все из-за меня Маш. Все из-за меня…

– В смысле? – слегка теряю нить разговора.

– Если бы не я, – сокрушается сестра, – вы бы не встретились никогда.

– О чем ты говоришь?

Нат шагает навстречу, отбирает у меня трубку и жмет отбой.

– Тебе нельзя нервничать, родная, – он смотрит на меня с мягкой улыбкой и опускается на корточки рядом, заглядывая в глаза, – хочешь узнать, причем тут Валя? Так я расскажу…