Глава 11

— Отдай. — я забрала из рук Максима телефон. Секунду смотрела на пульсирующую на экране зелёную трубку идущего вызова, кусала нижнюю губу и, наконец, подняла глаза на братьев.

Никита с Максимом многозначительно переглянулись.

— Остаться? — вопросительно посмотрел на меня Максим.

Я покачала головой, и Никита показал глазами Максиму на дверь.

— Пошли, Макс. Но мы, если что, здесь недалеко, Маш.

Как только за братьями закрылась дверь, я вздохнула и приняла настойчивый вызов.

— Алло. — произнесла севшим голосом.

— Маша, ты где? — с видимым облегчением выдохнул в трубку Андрей. — Мы с детьми приехали домой, а здесь пусто.

— Я сейчас приду. Я у мамы. — кашлянув, чтобы прочистить горло, ответила я.

— Я сейчас заеду за тобой.

— Не надо. — твёрдо отказалась я. Мне сейчас только его разборок с моими братьями не хватало. А они будут. Я не сомневалась, помня насупившегося Максима и напряжённо хмурящегося Никиту. — Меня Николас подвезёт.

— Ну тогда поспеши, Маш. — немного недовольно произнёс Андрей. — У нас гости, и мы все ждём тебя дома.

Я сбросила звонок и, сжав в руке телефон, уставилась в одну точку на стене.

Ни Андрея, ни свекровь я видеть сейчас не хотела. Мне физически было невыносимо смотреть в их глаза. Лгуны и предатели.

Но я жутко соскучилась по детям. Никакие телефонные разговоры и видеозвонки не могли заменить живого общения. Меня потряхивало от желания обнять детей, прижать к себе, почувствовать их живое тепло и запах.

По пути в гостиную зашла в общую ванную комнату. Ещё раз умылась, пальцами причесала волосы, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Ничего хорошего там не отразилось бы. Распухший нос, отёкшее лицо, красные от слёз глаза.

Придерживая двумя руками болезненный живот, вошла в гостиную и поняла, что здесь экстренный семейный сбор. Братья сидели на диване, Николас стоял у камина, а мама посередине комнаты, лицом к Никите и Максиму. Тихие, напряжённые голоса. Стоило мне войти, все разом обернулись ко мне и замолчали.

— Маша! Маша! — увидев меня, Никитины сыновья Тёмка и Мирон побросали машинки, которые катали по ковру на полу, и кинулись ко мне.

— Тише, тише. — в последний момент поймала маленького Мирона, готового со всего маха врезаться мне в живот, мама. — Осторожнее. У Маши в животике ваш братишка.

— Мам, отвезёшь меня домой? — вороша волосы обнявшего меня сбоку Тёмки, попросила я.

Мама, тревожно глядя на меня, кивнула.

— Ты как, Маш? Уверена, что хочешь домой прямо сейчас? — шагнул от камина в мою сторону Николас.

— Андрей привёз Аглаю с Марком от родителей. Мне нужно к детям. Я не могу прятаться ещё и от них. — пожала я плечами.

— Я отвезу. — отпуская внука, выпрямилась мама. — Заодно, посмотрю Андрею в глаза.

— Там с ними свекровь приехала. Она всё знала, мам. — поставила я в известность маму.

— Я поведу машину. — безапелляционно заявил Николас — Одних я вас не отпущу.

— Так может, все вместе поедем? — с недобрым смешком предложил Никита, а Максим зло всхрапнул, как стреноженный конь.

— Не надо устраивать из этого представление. — покачала головой мама. — Хватит нас с Николасом.

Максим тихо, себе под нос, выругался, а Никита перехватил у мамы вырывающегося Мирона и поднял его на руки. Недовольный, тем, что его не подпускают ко мне, Мирон со всего маху ткнулся лбом в нос отца. Никита взвыл от боли.

— Мироон!

— Маняя! — выгнувшись дугой в руках отца, негодовал и вырывался малыш. — Мане хотю!

Я погладила Мирошку по спинке, успокаивая.

— Оставайтесь с мальчишками здесь. — категорично приказала мама моим братьям. — Мы с Ником сами справимся.

Я удивлённо посмотрела на неё. Давно её такой решительной и не видела. Рядом с Николасом мама, словно сломанные разводом с отцом, крылья расправила.

— Если что — звони сразу. — застёгивая в прихожей на мне пуховик и набрасывая на голову капюшон, сказал Никита. — Я сразу приеду, заберу вас с детьми.

Я испуганно посмотрела на брата.

Я не хотела уходить из своего дома. И ещё не сжилась с мыслью, что всё закончилось, что впереди развод. Жизнь разрушена, семья разрушена. И что имел в виду Никита под этим "если что"? Неужели он думает, что Андрей может быть груб со мной?

На машине дорога до нашего дома была короткой и быстрой. Николас не стал заезжать во двор, припарковался у ворот и, быстро оббежав машину, помог мне выйти из неё.

Я задрала лицо к тёмному, низкому небу и глубоко вдохнула холодный, сырой воздух.

— Сейчас. Минутку. — попросила я у ждущих меня мамы и Николаса, время перевести дух и собраться силами.

Мама положила ладонь мне на спину между лопаток и погладила.

Николас сурово свёл рыжие брови и обвёл взглядом дом, светящиеся окна гостиной и горящие над крыльцом фонари. Подёргал носом, словно принюхиваясь, как большой рыжий пёс.

— У вас гости? — сделал он какой-то свой вывод.

— Свекровь? — предположила я.

— А это чья машина? — кивнул Николас на припаркованную у наших ворот ярко-красную иномарку.

Я качнулась и испуганно посмотрела на маму. А она негодующе поджала губы.

Даже если можно было исключить ярко-красный цвет машины, так любимый всеми автоледи, то яркий, разноцветный шарф, забытый на спинке водительского сиденья, и металлическая подвеска на лобовом стекле в виде ведьмочки, летящей на метле, кричали о том, что машина принадлежит женщине.

От предчувствия грядущей беды и невероятной догадки резко потянуло живот, и я, машинально обхватив его, сделала глубокий вдох. — Сначала я пойду одна. — решительно заявила мама. — Разберусь, кого это к вам на метле принесло.

— Нет. — покачала я головой и шагнула к собственной калитке.

Не с первого раза попала ключом в замочную скважину. Николас попытался забрать его из моих рук, но я отодвинула мужа мамы локтем.

— Маш. — с тихим сочувствием позвал меня Ник.

— Я сама разберусь. — глядя сквозь решётку калитки на светящиеся окна гостиной, сдавленно произнесла я.

Она была такой же красивой, какой я запомнила её в аэропорту. Гладкая, сияющая кожа, огромные глаза, профессиональный макияж, шикарные, чёрные волосы по плечам и спине. И мой кухонный фартук поверх мягкого трикотажного платья, обтягивающего её идеальную фигуру, как вторая кожа.

Марина первой вышла из нашей кухни, услышав звук открывающейся двери. Улыбнулась мне, как близкой и дорогой подруге.

— Андрей, дети, Маша вернулась. — чуть повернув голову в сторону гостиной, мелодичным, мягким голосом позвала она.

— Мама! — тут же заверещали дети, выбегая из гостиной. — Мама, у нас гости! Мы соскучились. Где ты была?

Налетели, забнимали, тыкаясь в меня лбами. Я обхватила их руками, как наседка накрывает крыльями своих птенцов, пряча от непогоды и беды. Но смотрела только на свой фартук на чужой женщине.

— Здравствуй, Маша. Наконец-то мы познакомимся. — ласковой пумой проурчала Марина, развязывая пояс моего фартука. — Я немного похозяйничала на твоей кухне. Дети захотели ужин.

— Маша, ну наконец-то. — вышел из гостиной хмурый Андрей.

— Мам, а мы с Прохором познакомились. — задрав на меня мордашку, добродушно доложил Марк. — Только он почему-то нашего папу тоже называет папой. Я сказал, что это неправильно.

— Андрей, что здесь происходит? — резко шагнула вперёд мама, закрывая собой меня и детей, а Николас положил ладонь на моё плечо.

— Но он и мой папа. — выступил из-за бедра Андрея мальчик по имени Прохор. Упрямо свёл тёмные брови и обиженно посмотрел на Марка. — Не только ваш.

Андрей положил руку на его макушку и потрепал мальчишку по волосам. Это был такой говорящий жест, что я беспомощно моргнула. Что-то звонко треснуло в груди, лопнуло и разлилось болью, охватив огнём грудь. Живот сковало резким спазмом.

Я хватанула губами воздух, и обняв живот руками и сжавшись от боли, начала оседать на пол.

И сразу всё отошло на второй план. Андрей, его Марина и Прохор, свекровь, выскочившая из кухни. Всё затмила только одна мысль.

Рано! Ещё очень рано!