Глава 10

— Стыдно. — закрыв лицо ладонями и уткнувшись лбом в плечо брата, искренне призналась я. — Мне стыдно тебе об этом говорить.

Мне и правда сейчас было мучительно стыдно за то, что я металась между братом и мужем, убеждая Максима в том, что мой муж хороший, что Андрей умный, мудрый не по годам. Стыдно было за то, что кичилась перед братьями своей идеальной семьёй, своим идеальным мужем.

— Вот ещё новости, Маш. Ты чего? — голос брата звучал привычно беззаботно и шутливо, но спина, плечи, руки, застыли в звенящем напряжении. — Ты забыла, как я пачку тампонов твоих в ванной нашёл и в уши себе засовывал и бегал по дому, как дурак. Орал, что пули у меня в голове. Вот за что теперь стыдно.

— Ты маленький был. — шмыгнула я носом и улыбнулась, вспоминая шестилетнего Максима, бегающего по дому с торчащими из ушей женскими тампонами и орущего, что он ранен в голову. — Ты ничего не понимал и про тампоны не знал.

— Зато сейчас я взрослый и многое знаю и понимаю. — утешающе обнимал меня младший брат. — Давай, колись, что у вас там с Андреем произошло.

Я судорожно вздохнула и рассказала Максиму всю историю. Брат молчал, внимательно слушал, и с каждым моим словом напряжение в его теле нарастало, не просто звенело, — оно уже гудело, низко, тяжело и опасно.

— Вот крыса. — под конец моего рассказа выдавил Максим. — Ну крыса настоящая. Я твоего Андрея, конечно, недолюбливаю, но такого даже я от него не ожидал. Ты, Маш, того… — Максим обнял меня покрепче и поцеловал в макушку. — Тебе нечего стыдиться. Это не твой позор, Маш, а его. И вина только его. Не смей себя упрекать или винить в чём-то.

В доме снова началось движение, послышались голоса и радостные детские вопли.

— Никита со своими приехал. — Максим повернул голову к двери и прислушался. — Точно они. Слышу малыша Мирона.

Я вздохнула и растёрла лицо ладонями. Племянников от старшего брата Никиты я очень любила, но общаться сейчас с Тёмкой и Мироном не было сил.

— Никита уже знает? — спросил Максим, и я покачала головой.

— Если только мама уже не рассказала. — тихо сказала я и пригладила спутавшиеся от подушки волосы на голове.

Судя по тому, что сыновья Никиты ещё не ворвались в гостевую спальню, в которой я пряталась от всего мира, мама отвлекла внуков привезёнными из поездки подарками. Зато сам Никита тихо приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Увидев нас с Максимом, сидящих в обнимку на краю кровати, уже смело вошёл внутрь.

— Ты как, Маш? — садясь рядом со мной с другой стороны, и обняв за плечи, спросил Никита.

Сидя между двумя своими братьями, чувствуя их сильные плечи, поддерживающие мою беременную и разбитую тушку, я громко всхлипнула. Но расплакаться себе не позволила. Я больше не буду рёвой-коровой, плаксой и принцессой на горошине. У меня дети, у меня роды на носу и, наверное, развод. У меня есть два сильных брата, мама и её Николас. Отец в конце-концов. Я не останусь одна.

— Я плохо, Никит. Мне больно. И я в полной растерянности и недоумении. — честно призналась я и обернулась к старшему брату. — Вот скажи мне, Никит. Вот как взрослый мужик, семьянин, отец двоих детей. Вот ответь мне — чего вам не хватает? Почему вы, мужчины, делаете это? Почему предаёте?

— Ну, ты всех-то под одну гребёнку не греби. — неожиданно растерялся Никита. — Не все предают свой выбор. А жена — это выбор, Маш. Предал свой выбор — предал себя самого. Так что поступают так только слабаки.

— Значит, наш отец — слабак? — горько усмехнулась я. — И мой Андрей — слабак? А глядя на них, не подумаешь даже. С виду умные, сильные личности.

— Были бы умные — не просрали бы таких женщин, как вы с мамой. — убеждённо произнёс Никита и накрыл мою руку своей ладонью. — Один вон уже понял свою ошибку и локти кусает. Твой тоже будет кусать, Маш.

— А я? — с болью прошептала я. — Как мне жить с этим? Как выстоять? Как не сдохнуть от боли?

— Ты сильнее, чем думаешь, Маш. — боднул меня с другой стороны лбом в висок Максим. — Ты самая сильная и мудрая из нас. И потом — мы же рядом, систер.

— Ну, правильно Макс говорит, Маш. Мы рядом, в обиду тебя не дадим. И с Андреем твоим у нас будет отдельный разговор. Мужской. — подтвердил Никита и положил ладонь на мой выпирающий живот. — Ты, главное, себя и племянника нашего береги. Вон какой живот твёрдый. Малыш всё чувствует.

Я накрыла ладонь Никиты своей и положила голову на плечо Максима. Тяжело вздохнула и облизала сухие губы.

Братья, это хорошо. Это поддержка. Это помощь, в которой я ни на минуту не сомневалась. Но что мне делать с мужем? Что делать с любовью, которая сейчас билась и корчилась от боли во мне. Я же не смогу простить Андрея. Ведь Марина его волоокая и сын — ровесник нашей дочери — это не минутная слабость, это не случайная в каком-то моменте связь и даже не короткая интрижка. Это годы! Годы лжи и предательства!

Где-то в складках смятого покрывала завибрировал мой телефон. Я дёрнулась, но первым его нашёл Максим. Дотянулся, взял в руки и посмотрел на экран.

— Вот и он. — глядя на имя вызывающего абонента, зло ухмыльнулся брат. — Зять — в морду дать.