Глава 3

— Значит, это всё-таки ты была в аэропорту. Я не обознался.

На лице Андрея не промелькнуло ни растерянности, ни вины, ни страха. Вместо этого он недовольно нахмурился.

— Маш, я просил тебя не приезжать. Не тащится за рулём чёрт знает куда в твоём положении.

— А я поехала. И не зря. Останься я дома, как ты хотел, могла бы ещё десять лет не узнать правду. — я попыталась гордо вздёрнуть подбородок, выглядеть беспощадно обличающей, но губы предательски дрожали.

— Какую правду? — прищурился муж и, не сводя с меня глаз, медленно положил букет на стоящую у двери банкетку.

— О тебе. О себе и нашей семье. — запинаясь сказала я. Мой голос дрожал, а мне хотелось, чтобы он звучал твердо, уверенно.

— И что же ты узнала, милая? — Андрей приподнял вопросительно бровь и склонил голову к плечу, всем видом показывая, что дьявольски заинтересован в моём ответе.

Я стояла перед ним беременная, несчастная, уязвлённая до глубины души, а Андрей не спеша стягивал с плеч дублёнку и насмешливо улыбался. Смотрел на меня чуть снисходительно, как на несмышлённую дурочку.

Когда-то мне это нравилось. Нравилось, что муж такой, весь из себя старше, умнее, решительнее, а я чуть капризная принцесса, все желания которой он исполнял, не напрягаясь, по щелчку пальцев. Баловал и лелеял, потому что любил. Потому что любимую жену нужно нежить и баловать.

Сейчас я с ужасом понимала, что меня и правда всегда за недалёкую дурочку держали. И эта его снисходительная улыбка сейчас, эти ужимки, они просто добивали.

Я задышала тяжело, со свистом, потому что грудь стянуло ржавым обручем, а снизу в рёбра упёрся то ли плечиком, то ли попой малыш, решивший, что самое время проснуться и порезвится.

— Что ты изменяешь мне. — положив руку на грудь, тяжело выдохнула я. — Что у тебя вторая семья. А я все эти годы жила во лжи и грязи.

— Вот как. — с лица мужа сползла улыбка, взгляд похолодел и стал острым. — А может, ты просто всё не так поняла?

— Смешно. — без капли веселья усмехнулась я. — С этой формулировкой многие жёны живут. Предпочитают быть обманутыми и обманываться сами, только бы не смотреть правде в глаза.

— А ты, значит, вынюхала всю правду обо мне? А, Маш? — в голосе Андрея трещал лёд. — Вот после стольких лет жизни со мной, решила, что пора поинтересоваться моей жизнью вне нашей семьи?

Болезненная тяжесть в груди разом достигла такого объёма, что рёбра затрещали, дыхание стало поверхностным, рваным. Я часто задышала через рот, чтобы хоть как-то наполнить лёгкие кислородом, потому что от его нехватки темнело в глазах и в голове стоял приглушённый гул.

— И вот сейчас, с бухты-барахты прицепила мне на грудь почётный орден подлеца и изменщика? — не сводя с моего лица холодного взгляда, медленно и сосредоточенно, как хищник перед атакой, наступал на меня Андрей.

— Почему с бухты-барахты? — ещё на шаг отступила я. — Я своими глазами вас видела. Твой сын называл тебя папой.

— Это ещё не говорит о том, что там у меня вторая семья. — рявкнул Андрей, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Мой муж никогда не повышал на меня голос. Он вообще никогда его не повышал. Ни при каких обстоятельствах. Андрей был настолько самодостаточным, решительным, уверенным в себе и в принятых им решениях, что ему не нужно было орать, доказывая свою правоту.

— Абу-Даби? — глуша невольный всхлип, сдавленно произнесла я. — Андрей, ты летал с ними отдыхать. А мне врал, что у тебя командировка в Китай.

— Я и летал в Китай. Подарки тебе и детям из Пекина привёз. Просто в последний момент позвонила Марина и попросила прилететь к ним с Прохором в Эмираты. Им нужна была помощь.

Андрей сделал движение, будто хотел шагнуть ко мне, но в последний момент передумал, только качнулся с носка на пятку. Мрачно посмотрел на меня, невольно отпрянувшую от него.

— Подарки? Думаешь, пачка настоящего чая из Китая и крем с женьшенем, смогут стать твоим алиби? Ты мог купить их и в Эмиратах. И настоящие кисти для каллиграфии, которые Аглая просила, и специальную бумагу. Да там всё что угодно можно купить. Сувениры из любой страны планеты.

— Тааак… — обманчиво мягко протянул Андрей и сделал шаг ко мне. — Давай-ка всё-таки поговорим с тобой, Маша. Наверное, давно нужно было это сделать.

Я покачала головой и попятилась к лестнице на второй этаж. Не хотела слушать бессовестное враньё от мужа, считающего, что его глупенькая Маша это проглотит не разжёвывая. Ещё меньше хотела услышать беспощадную правду.

Но Андрей был другого мнения. Муж не дал мне отступить от него ещё дальше. Резко шагнул вперёд и перехватил за руку. Потянул на себя. Если бы не мой выпирающий живот, впечатал бы со всего маху в своё тело. А так между нами был наш малыш.

Муж коснулся пальцами моего виска, скользнул ими вниз по скуле и остановился у краешка моей прикушенной зубами нижней губы. Надавил на неё, чтобы отпустила.

— Ты сейчас, Машунь, на голубом глазу обвинила меня в том, что все эти годы жила со мной во лжи и грязи. Тебе не кажется, что это несправедливо? — обманчиво ласково произнёс Андрей, глядя на меня с обжигающим холодом.

— Несправедливо обманывать свою жену, с которой ты прожил десять лет. С которой общих детей народил. — задрав подбородок, выплюнула мужу в лицо. — Несправедливо втайне вторую семью иметь и бегать между двумя любящими женщинами, воруя у той и другой доверие и время.

— Какие пламенные речи. — муж скривил в глумливой улыбке губы. — Весь вечер готовила? Ничего не забыла? Так я тебе напомню.