Глава 12 · Распахнув свою душу

Два дня спустя Кирилл созвал совет. Не просто совещание, а настоящий, старомодный сбор ключевых партнеров, директоров департаментов и самых влиятельных людей в своей бизнес-империи, собрал весь персонал, всем моих старых коллег с работы. Просто всех… Местом встречи он выбрал самый большой конференц-зал в центральном офисе — помещение из стекла и хрома, где решались судьбы миллиардных контрактов.

Я стояла рядом с ним, чувствуя себя обнаженной под сотнями напряженных, любопытных взглядов. За последние сутки слухи о скандале с Викторией распространились со скоростью пожара, она явно не хотела уходить тихо. Все ждали публичного объяснения. Ждали, что он или опровергнет всё, или официально представит меня как опозоренную любовницу. Никто не ожидал правды.

Кирилл стоял во главе длинного стола. Он был одет в безупречный серый костюм в клетку, его лицо было спокойным, почти безмятежным, но глаза горели тем самым стальным блеском, который всегда подчинял волю людей. Он выглядел как король, готовящийся к коронации.

Он стукнул пальцами по столу, и зал моментально затих.

— Благодарю, что собрались, — его голос, усиленный микрофоном, был глубоким и властным. — Я собрал вас не для обсуждения квартальных отчетов. Я собрал вас для объявления, касающегося моей личной жизни и будущего корпорации. В течение последних четырех лет вокруг меня и моей бывшей жены, Анастасии Емельяновой, циркулировала ложь, которую я сам по глупости, гордости и под воздействием манипуляций, поддерживал.

Он сделал паузу, обведя взглядом присутствующих.

— На этой лжи я построил свою месть, свою ненависть, и, как оказалось, свою беспомощность.

Зал загудел не очень тихим шопотом. Кирилл поднял руку, требуя тишины.

— Несколько дней назад был проведен, а затем подтвержден, анализ ДНК. Я больше не буду поддерживать миф. Я приказываю всем вам знать правду, — он поднял распечатку, официальный бланк с печатями, и включил презентацию, на большом слайде все могли видеть заголовок. — Алиса, четырехлетняя дочь Анастасии, — моя дочь. С вероятностью 99,999%.

Это был взрыв. Гул превратился в открытое обсуждение. Сомнения, которые он питал в себе четыре года, были озвучены публично.

— Это означает, что ложь, разрушившая мою семью четыре года назад, была спланирована, — Кирилл посмотрел прямо в зал. — Викторией, которую вы знали как мою невесту. Она воспользовалась моим состоянием аффекта, моей ревностью и моей пьяной слабостью, чтобы убедить меня в измене Анастасии и в том, что мой собственный ребенок не от меня.

Он резко повернулся ко мне и протянул руку, сжимая мое плечо, как якорь.

— Анастасия, спасая нашу дочь от моего гнева и моего предательства, была вынуждена произнести ту роковую фразу. Она не предавала меня. Предателем был я. И она, и Алиса все эти годы жили в тени моего заблуждения.

Он снова повернулся к партнерам, и его взгляд стал жестким.

— Поэтому я объявляю. Алиса Кириловна Бровинская — моя законная дочь и наследница, — он поднял мою руку, показывая ее всем. — Анастасия Емельянова — моя женщина. Начиная с этого дня, любое слово, любая сплетня, направленная против них, будет расцениваться как личное оскорбление, направленное против меня. А реакция будет быстрой и разрушительной.

— Что касается Виктории, — его голос стал ледяным. — Я начинаю против нее судебный процесс по обвинению в мошенничестве, подделке документов и клевете. Она больше не является частью моей жизни и, надеюсь, скоро не будет частью ничьей жизни, кроме тюремной.

Наконец, наступил самый сложный момент. Кирилл отпустил мою руку, но не отвернулся. Он смотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде была вся его гордость, вся его власть, и вся его боль.

— Анастасия, — его голос дрогнул, и он заставил себя говорить громко, на глазах у всех этих людей, которые привыкли видеть его непогрешимым. А меня трясло от их взглядов. От взглядов людей, которые надеялись, что Кирилл останется без наследника.

— Я виноват перед тобой в четырех годах ада, в страхе, который ты пережила, и в унижении, которому я тебя подверг. Я прошу у тебя прощения не на коленях, как раб, потому что я не раб.— Он улыбнулся

— Я прошу прощения у тебя, как равный, как мужчина, совершивший величайшую ошибку в своей жизни. Я не прошу вернуть прошлое. Я прошу дать мне шанс построить будущее.

Он не ждал ответа, не давил. Он просто стоял, распахнув свою душу перед всем залом.

Я почувствовала, как по моей щеке течет горячая слеза. Он сделал это. Он не просто признал свою вину передо мной. Он восстановил мое имя и имя нашей дочери перед всем миром. Он вернул мне достоинство.

Я сделала шаг к нему, подняла руку и коснулась его щеки.

— Я… Я слышу тебя, Кирилл, — прошептала я.

Он кивнул. Он знал, что этого ответа достаточно. Пока. Он повернулся к залу.

— На этом официальная часть закончена, — сказал он, возвращаясь к своему обычному, деловому тону. — Аудит департамента «Горизонт» будет начат завтра. Анастасия, предоставь мне список приоритетов по офшорным счетам. Расходитесь.

Собрание было окончено, но я знала, что это только начало нашей новой, невероятно сложной жизни.