Глава 11. Артур

Я сижу и уже полчаса не свожу глаз с экрана. На Госуслугах мне, в самом деле, пришло уведомление о расторжении брака. Уля сама потрудилась, заполнила всё. Мне нужно только сверить данные и подписать. И у меня даже подпись имеется! Делал, когда мы с ней получали загран.

Пошлина в размере 650 рублей. Столько стоит остаться свободным? Я пока ещё муж. А она ещё моя жена. И теперь всё зависит от вот этой вот синенькой кнопочки, которую я, как честный человек, обязан нажать. Только мой курсор замер, застыл. Я боюсь! Не хочу. Не могу это сделать. По крайней мере, сейчас не могу. В этот конкретный момент своей жизни.

Встав из-за стола и пройдясь по квартире, я ложусь на постель. С тех пор, как её больше нет со мной в этой постели, я всё чаще ночую в той квартире, один. Бэла редко со мной остаётся. Она такая понимающая! Такая чуткая. Словно вечно следящий за мной глазок камеры. Реагирует на всё. Обижается редко. Приходит, уходит, когда попрошу.

И честно? Меня должно это радовать. Вот только… Порой не хватает какой-то детали. Словно красок в картине. Как будто наши с ней фотографии, мои с Бэлой, они сделаны в «сепии». В то время, как наши с Ульяной были цветными.

Я всё думаю, что это во мне пробуждается дух противоречия. Когда Ульяна была со мной, то меня раздражал её вечно весёлый настрой. То, как она бездарно и громко пела в душе. Хотя я просил: «Замолчи!». Как разбрасывала всюду свои «артефакты». Пока не устроил ей студию.

У Белки нет этого. Нет увлечений! Нет, она тоже рисует. Но не так увлечённо, как Уля. И то, что меня раздражало в Ульяне. Её вечный уход в себя, рассеянность, эмоциональность… Вот этого всего мне дико не достаёт в Бэле. И как компенсировать эту нехватку, ума не приложу.

Я встаю, разминаюсь. Решаю проветриться. Заодно прикуплю кой-чего. С Белкой сегодня встречаемся вечером. Стабильный секс – это то, чего не отнять. Причём, то, чего Уля не делала, ну, или делала редко, Бэла с лихвой компенсирует мне.

Недавно сосала, пока я играл. Я импровизировал под запись. Мы с ней часто теперь практикуем такое. Называется «ода любви»…

На улице мёрзлый январь. Скоро кончится. Ответ по поездке в Дубай должны дать на этой неделе. Они формируют списки заранее. Чтобы составить программу выступления всех участников.

Сам фестиваль происходит в апреле. Весь апрель будут длиться концерты, один за другим. Всё это в гигантском формате. Дубайская Опера – это грандиозных размеров центр искусств, рассчитанный на 2000 мест. А впрочем, в Дубае всё грандиозное!

Невольно себе представляю, как мы бы смотрелись там с Улькой. В Париже, конечно, куда романтичнее. Чем в песчаных дюнах, на фоне бетона, стекла и сияющих брызг. И ещё вопрос… Если меня всё же включат в программу, то стоит ли брать с собой Бэлу?

С одной стороны, не хочу быть один. А с другой, я боюсь, мы наскучим друг другу! Так подолгу быть вместе могли только с Улькой. Гуляли, любили друг друга, и были как будто одни в этом городе вечной любви.

Да, в Париж, я наверно, уже никогда не вернусь. Ну, уж точно не с Бэлой. Там столько памятных мест. Там каждая улочка помнит нас, прежних. Тех нас уже нет! И не будет, я думаю.

В первый момент я хотел предложить Ульке поехать со мной. Ну, а что? Ведь мы же с ней пара, ещё пока муж и жена. Купим билеты, махнём в Эмираты. Но её тон… Это равнодушие, холодность. Этот её деловой настрой, разом смыли надежды в помойную яму. Ей нужно было со мной развестись. Что ж? Я готов! Вот сейчас я приду и нажму эту чёртову кнопку…

С такими мыслями я дохожу до торгового центра. Войдя, расстегиваю пуховик, снимаю капюшон с головы. Мой стиль в последнее время слегка изменился. Почему-то «форсить» не охота! Как Улька всегда говорила – «форсить». Пальто и плащи отложил, как и обувь модельную. Теперь в моих фаворитах кроссовки и пуховики.

В связи с этим решаю зайти в один модный бутик. Может, что прикупить накануне отъезда? Хотя, стоп! Тут важно баланс соблюсти. В конце концов, меня ещё не утвердили. Я только «на рассмотрении». Именно так мне сказала девица на линии. Так что, я просто зайду, приценюсь и пощупаю.

Спортивная обувь, одежда, с претензией и попроще, висит, лежит и красуется на манекенах. Я молча иду, зацепляя подошвами пол. Неожиданно вижу племянника.

Игорь стоит, изучая кроссовок. Я бы такой никогда не решился надеть! Молодёжь, что с них взять? Подошва размером в три пальца, украшена граффити, яркой цветной полосой.

Подхожу к нему:

- Эй, Игоряс!

Он молчит и чуть потрясывает головой. Понял! Музыку слушает.

Сдёрнув с его головы капюшон тёмно-серого худи, я вижу. Ну, точно! Наушник блютуз.

Игорь пугается, чуть не роняет кроссовок. Даже слегка приседает, как будто боится, что я нападу.

- Ой, эт ты, Артур! Блин! Офигеть, испугался! – вынимает наушник, кидает в карман.

- Как дела? Чё, присмотрел обувку новую? – киваю я на кроссовок в его руке.

- Ды не, дороговато, - тянет Игорь, но по лицу вижу, что обувь понравилась, - Может, на праздник какой у родителей выпрошу. Только теперь не скоро уже.

- Сколько тебе не хватает? Давай поделюсь? – предлагаю по старой памяти.

Всё же мы не чужие друг другу. Я, помню, любил Игорька. Он мне напоминал самого себя в юности. Такой же лоботряс!

- Ды…, - пыхтит Игорь, - Ну, в общем, тыщ двадцать.

- Рублей, я надеюсь? Не долларов? – глаза мои тут же косятся на ценник.

- Ды неее! Ты чего? Тут в рублях, - Игорь со вздохом ставит кроссовок на тумбочку.

Я мельком проверяю на карте баланс. Накопил чуток. Думал, истрачу в Дубае. Но кто его знает, поеду туда, или нет?

- Ну, давай, дашь на дашь? Ты мне инфу по тётке своей. А я тебе кроссы? Окей?

Я тяну парню руку. Он задумчиво жмёт.

- Только чё я могу рассказать? – пожимает плечами.

- Что знаешь, - бросаю, - Ведь знаешь же что-нибудь? Чем живёт, с кем общается? Выглядит как – хорошо, или не очень?

- Ну, - тянет Игорь резину, - Она как от папки съехала, так я с ней реже стал видеться. Она ж щас у бабушки с дедой живёт. Ну, так вот!

- А чего переехала, в курсе? – интересуюсь я у племянника.

И уже думаю, что зря я ему обещал эту сумму. Ничего он не знает! В конце концов, будь он девочкой, может быть, чаще бы виделся с тёткой. А так… Всё одно! Только деньги потрачу впустую.

- Ну, тип места мало у папки в однухе. Ей же летом рожать, - Игорян уже тянется к новым кроссовкам. Цена у которых ещё на десяточку выше.

А меня точно ушатом холодной воды окатили. Может быть, он не в курсе аборта? Типа мелкий ещё, не положено знать.

- Подожди, - говорю, - Так она что… беременна?

Игорь ставит кроссовок на место. Его рот приоткрыт, а глаза выражают такое смятение, будто вот-вот сбежит.

- Ну… Ээээ… В смысле… Я вообще-то не должен был… Блиииин! – наконец издаёт тяжкий стон и закрывает руками лицо, - Папка меня точно убьёт теперь!

- Подожди! – повторяю я, - Папка тебя не убьёт. Мы ему просто не скажем. Так Ульяна беременна?

- Да, - обречённо, теперь опустив плечи и глядя вниз, произносит племянник. Будто вину признаёт.

- То есть она…, - я хочу завершить эту фразу: «Не сделала этот аборт, как хотела?». Но почему-то осекаюсь. А вдруг Игорю про аборт ничего не известно? Как он потом будет думать про тётку? Ну, нет. Промолчу.

- Ты уверен? – сжимаю его за плечо.

Игорь хмыкает:

- Да уж! Не знаю, чего они с папкой и бабушкой это скрывают. Ведь ребёнок же твой?

Я усмехаюсь. Да, дружище, многого ты не знаешь! Но и это решаю оставить за кадром его интересов. Придёт время, узнает.

Вместо этого только киваю:

- Взрослые вещи, не всё объяснишь.

- Хрен поймёшь, - изрекает племяш.

- Ты давай, не ругайся! – толкаю, шутя.

Игорян окончательно сник. Опасается гнева отца, очевидно? Ощущает себя виноватым, что выдал «страшную тайну врагу»? Я решаю его подбодрить! Всё равно мне эти двадцать тыщ «погоды не сделают».

- Ну, так что? Кроссы берём?

Игорян, тут же воспрянув, усмехается дерзким лицом:

- А чё, правда, купишь?

Киваю с достоинством. Ощущаю себя меценатом, как минимум.

Игорь, расплывшись в улыбке, идёт обниматься:

- Блин, дядь Артур, я реально скучал!

Я хлопаю его по спине. Ишь ты! Крепкий стал и подрос. Ощущаю с какой-то запоздалой, но такой резкой, туманящей болью в груди, что соскучился тоже. И по нему, и по Моцарту. И даже по матери с папой Ульянкиным. Они до всего относились ко мне хорошо. А теперь? Даже думать боюсь, как относятся…

А ещё по Юрасу. По нашим беседам, приколам в чате. По праздничным ужинам. И по голубцам Марии Петровны. И всё это разом, как мутной волной накрывает меня. Так что вот-вот заплачу!

И поэтому, быстро свернув на покупку, представив, с какой суммой придётся расстаться, и что я мог бы купить на эти деньги, привожу себя в чувство. Трезвею.

Оплатив кроссовки на кассе. И отдав их сияющему племяннику. Я предлагаю:

- Пойдём, поедим?

Мы отправляемся на фудкорт. Заказываем себе бургеры, колу и фри с сырным соусом.

- А я скачал курсы игры на гитаре в инете, - делится Игорь, жуя.

- И чё, как? Получается? – интересуюсь. Самому что-то в горло не лезет.

- Да! – поднимает он брови. Чёрт возьми, как же похож на отца…, - Уже простые аккорды беру. Даже играл… ну, там, в общем…

- Для девушки, что ли? – спешу уточнить.

Игорь хмыкает:

- Ну, не то, чтобы прям для неё! Просто так, для компании.

- Как зовут? – интересуюсь.

Он, усмехаясь, краснеет:

- Маринка!

- Ну, и как она восприняла твою игру? – подаюсь я вперёд и берусь за картошку.

- Ну, даже рот открыла! Не ожидала типа, что я так умею, - не без гордости заявляет племянник.

- Ну, поцелуй подарила хоть после? – подмигиваю я ему.

Игорь смеётся, кусочек гамбургера падает на поднос. Он прикрывает ладонью рот и трясётся от смеха.

- Ну, так чё, колись! Было? – толкаю его под столом. Вдруг и сам ощутив себя в этом прекрасном возрасте. Возрасте, когда всё впереди! Всё самое лучшее, вкусное, важное…

- Ну, целовались, ага, - наконец, покраснев окончательно и дожевав свой грандиозных размеров гамбургер, отвечает племянник.

Повезло же Юрке! Он может вновь пережить это всё, вместе с ним. А я не смогу. Никогда не смогу. Или…

Доев, поболтав и простившись, я покупаю продуты и не спеша отправляюсь домой.

Дома, включив ноутбук и увидев открытую вкладку «Расторжение брака», я нажимаю. Но только не на ту крупную синюю кнопочку в самом низу. А на крестик повыше!

Развода хотела, малышка? Зачем же ты так? Наврала, обдурила. Охота прямо сейчас позвонить ей и выяснить всё. Почему она так поступила со мной? Потому, что реальный отец согласился? И теперь возникает ещё один важный вопрос – кто отец? Чем он лучше меня? Вот об этом спрошу у неё. Только лично.